Кровавый вкус победы (СИ)

Ну а как еще назвать костяную маску, сплошь покрытую изящными узорами, закрывающую пол лица, с искусной костяной же имитацией глаза на месте выбитого? Если бы парень стал художником, цены бы ему не было.
- Но без сомнения больше всего крови нам попортили вампиры. Да и выпили ее изрядно… - сказал, и подумал, что об этих подразделениях вражеской армии я не хочу не то что разговаривать – вспоминать. Но сказанного уже не возвратить, а демон заметно оживился:
- Вампиры?
- Да, такие шустрые твари, с одним большим недостатком – они плохо умирают.
- Вампиры пьют кровь живых. И воюют на стороне некромантов. Интересно, им-то это зачем? Ведь в отсутствии живых им просто нечем будет питаться.
- Не знаю, - пожалуй слишком резко ответил я. – Может, им бы разрешили фермы по разведению людей настроить. И вообще, некроманты хотели «трансформировать нас в более совершенную форму существования», а не уничтожить.
- Боюсь, «трансформированная форма» вампирам бы не понравилась. А вот идея из охотников стать фермерами хоть и удивительна, но вполне реальна…
- Слушай, - сердито оборвал его я. – Мне абсолютно безразлично, почему кровососы выступали на стороне некромантов. Получили свою порцию огня, и будет с них.
- А я смотрю, у тебя к вампирам особенно неприязненное отношение? – заметил демон.
Я закусил губу. Ну да, прокололся.
- С чего ты взял? – я все-таки попытался упорствовать. – Мне не за что их любить. Они враги.
- Ладно, ладно, - демон поднял руки в примирительном жесте. – Мне на самом деле все равно, кого из твоих друзей загрызли подлые твари. Не хочешь, не говори.
Я пару раз моргнул глазами, подтверждая, что это не его дело. На этот раз молчание длилось дольше.
Тишина в первые секунды показалась благословением, но потом вернулась боль. Боль, загнанная на задворки сознания, теперь возвращалась, стремясь наверстать упущенное. в глазах потемнело, все тело полыхало огнем.
- В начале войны я командовал диверсионным отрядом, - через силу выдавил я, надеясь, что слова вновь отвлекут меня от боли. – Командование высоко оценило мои действия, и уже через год я командовал полком. А спустя еще полтора года за взятие стратегического укрепления я получил чин генерала.
- Генерал? – Антинаэль охотно поддержал разговор. – Я слышал, колдун называл тебя так. Это что-то вроде нашего легата?
Я припомнил горделивую осанку Энлиля, его сплошь покрытые сверкающими камнями доспехи, и кивнул:
- Да, что-то вроде того.
- И генералов в Велифаре не слишком много, так? – чувствовалось, что вопрос наводящий, и на самом деле демона интересует что-то другое. Но я терпеливо ответил.
- Сейчас кроме меня еще шесть или семь. Еще двое погибли во время войны.
- Моя стража обсуждала одного из ваших генералов. Говорят, именно он выиграл войну с некромантами. Как же его звали? Лис… Лес…
- Лест. Его зовут Лест Дель Аркуа, - подсказал я.
- Ты его знаешь?
- Лучше, чем хотелось бы.
- Демоны редко признают заслуги людей, - Антинаэль не стал дожидаться, пока я соизволю пояснить свои слова, хотя я прекрасно видел, что его разбирает любопытство. – Но я слышал, в Бездне генерала Леста уважают, не как равного, конечно, но как достойного.
Я едва сдержал самодовольную улыбку. Признание исконным врагом рода людского дорогого стоит.
Посмотрел на замолчавшего демона и просто сказал:
- Это я.
- Что? – не понял тот.
- Я, Лест Дель Аркуа, генерал, главнокомандующий войсками Велифара, - представился я.
- Ты?! – не многие могут похвастаться, что ввели в замешательство демона. Мне это удалось. – Ну ничего себе!
Впрочем, Антинаэль быстро справился с собой.
- Так забавно. Сколько мы с тобой знакомы, а я так ни разу и не спросил твоего имени.
Я мельком подумал, что представься я в иное время, эффект был бы не такой.
- Наверное, не было подходящего момента, - пожал плечами я.
- Может быть… - демон щелкнул пальцами, принимая свое обычное обличие. – Я давно должен был сказать тебе это.
Он выпрямился, и крепко сжал мою руку:
- Я благодарю тебя, Лест Дель Аркуа за мое спасение и за то, что имею честь называть тебя своим другом. Ты великий воин и память о тебе останется в веках.
Что ж, прекрасная эпитафия. А я благодарю тебя Антинаэль, в особенности за мою милосердную агонию. Прощай.
Я промолчал, слабо улыбнулся и позволил темноте поглотить меня. Ласковой, зовущей темноте, обещающей избавление, покой и блаженство…. И уже за гранью этого мира шагнул навстречу своей смерти.
Ночи в столице едва ли можно назвать тихими, но ночь после похорон генерала Дель Аркуа выдалась именно такой. Словно сам город умолк, скорбя об ушедшем герое. С безоблачного неба смотрели на землю холодные звезды, навевая мысли о вечности…. Так впоследствии напишут поэты в своих балладах, стремясь раскрыть всю глубину людской печали. И не важно, что как назло все звезды запрятались в бесформенные невзрачные облака, а мутная луна так и норовит заслониться серой тучей, лишь изредка заглядывая в открытые окна.
Зашелестели шторы, покачнувшиеся от сквозняка. Скрипнула дверь, робко, словно боясь выдать ту, которая ее открыла. Она всегда приходила так – сопровождаемая лишь едва слышным звуком. Невысокая девушка в темных перчатках и длинной мантии с капюшоном, который она теперь почти не снимала. Оглядевшись по сторонам, пришелица направилась к кровати, где безмятежно спал, завернувшись в одеяло, молодой мужчина.
- Менкар! – стянув перчатку, девушка нетерпеливо потрясла мага за плечо.
Тот проворчал что-то нечленораздельное и перевернулся на другой бок.
- Сверемира ради, вставай! – она дернула сильнее, почти уронив чародея на пол.
Менкар, наконец, открыл глаза и недоуменно уставился на ночную гостью.
- Алия? Что ты здесь делаешь?
- Послушай меня, это очень важно! У меня было видение…
Большинство людей после такого заявления немедленно признаются сумасшедшими, но только не оракул первой категории, и маг отнесся к ее словам со всей серьезностью, тем более спонтанные проявления дара у предсказателей такого уровня случались довольно редко, и предрекали нечто, в самом деле, неординарное. После непродолжительной борьбы с простыней выбравшись из постели, Менкар накинул домашний халат и присел к столу. Его ничуть не смущало, что появление в таком виде перед женщиной, которая не является ни сестрой не матерью, считалось в Кальшехране верхом неуважения. Не менее неприличным было для женщины вламываться ночью в спальню к мужчине, но волшебники в султанате считались некой особой кастой, стоящей выше подобных условностей.