Отдай мою посадочную ногу
– И кто ж это его?
– Я, – сказал Гриша и умолк, как бы сам удивляясь своему ответу. Потом вздохнул и сел. Стало слышно, как во дворе Мухтар погромыхивает цепью и миской.
– Взорвал, что ли? – недоверчиво переспросил я.
– Нет, – сказал Гриша. – Там был предусмотрен такой… механизм ликвидации. Я привёл его в действие, сам отошёл на безопасное расстояние, ну и…
– Это уже здесь, у нас?
– Ну да…
– А говоришь, не взорвал…
– Нет, – сказал Гриша. – Это не взрыв. Просто вспышка. Неяркая вспышка, и всё…
– Отчаянный какой… – сказал я, буравя его глазами. – А ну-ка дай сюда паспорт!
Гриша несколько раз промахнулся щепотью мимо нагрудного кармана и извлёк наконец красную книжицу. Я раскрыл её на той страничке, где фотография. Гришкино лицо. Никакой разницы. Разве что чуть моложе…
– Чьи документы?
– Это одного из наблюдателей, – как бы извиняясь, проговорил Гриша. – Ну, из тех, что работали здесь, у вас…
Так… Час от часу не легче.
– Но они уже все отозваны, – поспешил добавить он.
«Ну спасибо тебе, мать, – устало подумал я. – Пустила квартиранта…»
– А почему отозваны?
– Из этических соображений, – сказал Гриша.
– Чего-о?
– Из этических соображений, – повторил он. – Было решено, что тайное изучение неэтично. И наблюдателей отозвали.
Я ошалело посмотрел на Гришу, потом на фотографию.
– А устройство? На память оставили?
– В-возможно… – неуверенно отозвался он, и что-то взяло меня сомнение: а не прикидывается ли дурачком наш Гришенька?
– А язык? Ах да, раз наблюдатели…
Тут я осёкся и в который раз уставился на Гришу Прахова.
– Так тебя что? Тоже в наблюдатели готовили?
От неожиданности он чуть было не рассмеялся.
– Что ты! – сказал он. – Меня бы к ним и близко не подпустили.
– А к машине этой, значит, подпустили? – прищурясь, спросил я. – К устройству, а? Или скажешь, что там охраны не было?
– А там её и не бывает, – с недоумением ответил Гриша.
Во дворе, отфутболенная мощным ударом лапы, загремела и задребезжала по кирпичной дорожке пустая миска. Мухтар требовал жрать.
– Гриша, – проговорил я, не разжимая зубов. – Я тебя сейчас ушибу, Гриша! Как – не бывает? Как это – не бывает? Значит, сигнализация была! Что-нибудь да было?
– Было, – сказал Гриша. – Знак.
– Какой знак?
– Н-ну… – Гриша в затруднении пошевелил пальцами. – С чем бы это сравнить?.. А! Ну вот вешают же у вас на дверях таблички «Посторонним вход…»
Я схватил разорванную сигаретную пачку, но она оказалась пустой. Хотел скомкать – и даже не смог сжать как следует кулак.
– И ты думаешь, тебе поверят?
Гриша поднял на меня встревоженные глаза.
– А кто ещё должен поверить? – робко спросил он.
Глава 11
Рядом с дверью нужного нам кабинета стояли шеренгой четыре стула. На крайнем, поближе к двери, сидел этакий жировичок в мятом костюме. Наше появление его насторожило.
– А товарищ майор ещё не пришёл, – с опаской глядя на нас, предупредил он.
– Ничего, подождём, – проворчал я, присаживаясь рядом. Гриша подумал и тоже присел.
Уяснив, что перед ним всего-навсего посетители, жировичок успокоился.
– Будете за мной, – с достоинством сообщил он.
Некоторое время сидели молча.
– Как она хоть называется, твоя планета? – негромко спросил я Гришу.
Гриша сказал. Я попробовал повторить – не получилось.
– Понятно… А где находится?
– Не знаю…
– То есть как? Не знаешь, где твоя планета?
– Я ведь не астроном, – с тоской пояснил Гриша. – И потом это в самом деле очень далеко…
Я вспомнил, что где-то в кладовке у меня должен лежать старый учебник астрономии за десятый класс. Карты звёздного неба и всё такое… Хотя что с него толку, с учебника! Гриша-то ведь по своим картам учился, в наших он просто не разберётся. Да я и сам теперь в них не разберусь.
– А вы, простите, по какому делу? – поинтересовался жировичок.
– По важному, – отрезал я.
– Понимаю… – Он многозначительно наклонил голову. Потом сложил губы хоботком и принялся озабоченно осматривать ребро своей правой ладони.
У него было круглое бабье лицо, острые, глубоко упрятанные глазки и седоватая гривка.
Я снова повернулся к Грише.
– Слушай сюда… – до предела понизив голос, приказал я. – Значит, так… Ты наших законов не знал…
– Да я их и сейчас не очень… – шёпотом признался он.
– Вот и хорошо. Главное: ты не знал, что у нас нельзя жить с чужим паспортом. Ты вообще не отсюда, и спрос с тебя маленький… Понимаешь?
Гриша кивнул, но, судя по выражению лица, ни черта он не понимал. Жировичок всё это время ерзал от нетерпения – ждал, когда мы закончим.
– Вот ведь как бывает, – поймав паузу, доверительно обратился он ко мне. – С виду рука как рука…
– Чего надо? – прямо спросил я. – Видишь же – люди разговаривают! Чего ты лезешь со своей рукой?
Жировичок тонко усмехнулся и, понизив голос, проговорил без выражения и почти не шевеля губами:
– Ребром ладони могу вскрыть любой сейф…
– Что?!
В этот момент в коридоре показался майор – крупный светловолосый мужчина лет тридцати пяти. Поздоровавшись, он задержал взгляд на посетителе в мятом костюме, и в его серых глазах мелькнуло беспокойство.
– Вы опять ко мне? – вежливо, с еле уловимой запинкой спросил майор.
– К вам, Павел Николаевич! – отвечал, влюблённо на него глядя, вскочивший со стула жировичок. – Знаете, я сегодня всю ночь думал… Всё-таки на учёт меня поставить надо! Ведь если человек способен вскрыть сейф без помощи каких-либо инструментов…
Майор поморщился.
– Давайте лучше пройдём в кабинет, – предложил он.
– Конечно-конечно!.. – засуетился жировичок, и дверь за ними закрылась.
У меня потемнело в глазах.
Нет, вы прикиньте, что теперь получается! Заходит к майору этот чокнутый и говорит: «Здравствуйте, я вот ребром ладони сейфы режу, поставьте меня на учёт…» И тут же, следом, как нарочно, вхожу я, ввожу Гришу и говорю: «Здравствуйте, тут вот товарищ с другой планеты прибыл. Выговорить её невозможно, где находится – он не знает. Документы у него настоящие, но краденые, а что фотография везде его, так это вам только кажется…»
Я вскочил со стула.
– Гриша! – хрипло сказал я. – Айда отсюда!
Но тут дверь кабинета отворилась и в коридор вышел разобиженный жировичок. Быстро его майор…
– Ну? – с ненавистью бросил я.
– Всё в порядке, – неохотно отозвался он. – Поставил на учёт… Фамилию записал, адрес…
– А чего надутый такой?
Жировичок оскорблённо фыркнул.
– И здесь перестраховщики! – сердито помолчав, сообщил он. – Я, говорит, не могу доложить о вас начальству, предварительно не убедившись! Вот вам, говорит, мой сейф – режьте!..
– Ну? – еле сдерживаясь, процедил я. – А ты?
Жировичок опять фыркнул – на этот раз гневно.
– Неужели он сам не понимает? – с досадой сказал он. – Ну, разрезал бы я этот сейф, испортил бы казённое имущество, а отвечать кому? Ему же и отвечать! Странный он, ей-богу!..
– А ну пошёл отсюда!.. – прохрипел я, и жировичка не стало.
На шум из кабинета выглянул майор.
– Вы тоже ко мне? – спросил он. – Что ж вы не заходите?
Пришлось зайти. Мы отдали ему пропуска и опустились в предложенные нам жёсткие полукресла, стараясь не смотреть в угол, где стоял небольшой серо-голубоватый сейф.
– Слушаю вас, – деловито и в то же время доброжелательно сказал майор. – Только представьтесь сначала…
Представились. Услышав, что перед ним резчики холодного металла, майор насторожился и как бы невзначай покосился на сейф.
– Я вас слушаю, – повторил он.
Я поднялся и, ни на кого не глядя, полез в свою спортивную сумку за вещественным доказательством. Вынул, поискал глазами какой-нибудь ненужный предмет и, не найдя, установил на краешке стола спичечный коробок. Майор с интересом следил за моими действиями. Я отрегулировал рычажком дальность, аккуратно прицелился…