Оковы и плети (СИ)
– Рон, зачем ты…
– Я расстался с Лавандой.
Несколько секунд Гермиона тупо сидела, не ожидав такого и не зная, как на это реагировать. Рон был из тех, кто любит стабильность. Разрыв с девушкой в эту картину никак не вписывался.
– Мне очень жаль… Вы были отличной парой, – наконец нашла подходящие, как ей казалось, слова Гермиона.
– Никто так не считал, – вдруг заявил Рон с несвойственной ему проницательностью и прямолинейностью. – И знаешь что, Миона… Мы были отличной парой. Мы с тобой.
– Рон…
– Не знаю, что Малфой там себе надумал, но…
– Рон… не надо… – умоляюще прошептала Гермиона, закрыв лицо руками и не в силах поверить, что всё это происходит на самом деле. Услышав, что Рон действительно замолчал, она с удивлением открыла глаза. Обычно остановить несущийся паровоз Уизли могли только другие Уизли. Группами от двух до пяти человек. В одиночку, как правило, справлялась только Молли.
Взгляд Рона был расфокусирован, словно тот был пьян, а на лице застыло выражение невероятного блаженства. Гермиона замерла, перепуганно сжав палочку в руках, и судорожно огляделась по сторонам. Вокруг по-прежнему никого не было, столики в центре зала давно опустели, а продавец скрылся где-то в подсобке. Кто мог наложить на Рона Империус так быстро и незаметно?
– Рон? – осторожно окликнула она, готовая, в случае необходимости, отразить нападение.
– Я говорил, что ты нигде не будешь в безопасности, – безразлично произнес её друг, переведя на нее пустой взгляд. – Школа, клуб, Министерство – ты можешь прятаться в их стенах вечно. Я подожду. Ты уже была в моих руках, и, если ты думаешь, что тебе удалось ускользнуть, ты ошибаешься. Ты лишь отсрочила момент. Момент, когда станешь моей. Я наблюдаю за тобой, Гермиона. Постоянно. Глазами твоих друзей, знакомых, тех, кого ты любишь… Однажды один из них приведет тебя ко мне.
– Хватит угроз, – с ненавистью выпалила Гермиона, видя сейчас в лице Рона его лицо. – Хватит манипулировать людьми. Имей мужество, приходи за мной сам, Джеймс!
– Что? Какой Джеймс? – Рон непонимающе огляделся по сторонам в поисках того, к кому она могла обращаться. – А о чем мы говорили, Миона?
– Мы… – Она закрыла глаза и глубоко вздохнула, пытаясь вернуть самообладание. Конечно, выполнив отсроченный приказ, Рон уже не помнит ни слова из того, что говорил сейчас. Наверняка, в его памяти такая же дыра, как у остальных «посыльных» Джеймса.
– Мерлин! Что же я сижу! У меня ведь сейчас начнется занятие! – будущий аврор подскочил и, уже почти на полпути к дверям, виновато покосился на подругу. – Прости. Потом обсудим последние новости, ладно?
– Ладно, – машинально отозвалась Гермиона.
– Ты лучшая! Пока! – Уже в дверях прокричал Рон и скрылся в переплетении коридоров.
Последние новости? Похоже, на этот раз Джеймс, сам того не зная, оказал ей услугу, заставив Рона забыть о теме их беседы. К чему бы она в итоге привела, не сработай заложенная в сознание её друга программа, страшно было представить. Гермиона, пользуясь тем, что в столовой некому было за ней наблюдать, уронила голову на сложенные руки и изо всех сил попыталась привести сама себя в чувство.
Джеймс щедро сыпал Непростительными, и из-за нее список ни в чем неповинных людей, оказавшихся под его влиянием, а затем потерявших память, теперь пополнился её лучшим другом, словно это чудовище специально решило ударить по самому больному, чтобы показать свою власть над ней. Хогвартс, «Трискелион» и теперь Министерство – самые охраняемые здания магической Британии. Соседки по комнате, незнакомый Верхний клуба и теперь Рон. Казалось, Джеймс играет с ней в кошки-мышки, кружа вокруг, манипулируя добычей, как ему вздумается, а теперь сужая круги, подбираясь всё ближе.
И Рон еще решил вдруг бросить Лаванду и возродить их неудавшиеся «отношения», которые, по сути, и не были таковыми. Пара поцелуев, несколько ночей вместе, никаких громких слов и обещаний, а потом их пути естественным образом разошлись, как это часто бывает в жизни. Что на него нашло?
Гермиона всхлипнула. Это было больше, чем она способна выдержать за один день. Вскочив, она помчалась к выходу из столовой, не слишком понимая, куда бежит – ноги сами несли её. И лишь оказавшись в лифте, едущем на второй уровень, в Отдел магического правопорядка, она осознала, к кому направляется. Рон сказал, Гарри должен скоро вернуться с задания. Она дождется его, даже если придется просидеть под дверью, ведущей в крыло авроров, весь оставшийся день.
Но ей повезло. Поттер сам перехватил её, летевшую не разбирая дороги через холл второго уровня. Он как раз возвращался с задержания вместе с новым коллегой, тоже стажером, и руководителем их группы Кларком Сэвиджем.
– Гермиона! Привет! Что ты здесь делаешь? Что-то случилось? На тебе лица нет, – обеспокоенно сказал Гарри, положив руки ей на плечи.
– Гарри… Прости, я… У тебя есть минутка? – Гермиона покосилась на его коллег, прекрасно понимая, что заявилась без предупреждения посреди рабочего дня. Но то ли Гарри успел прекрасно себя проявить в Аврорате, то ли Мальчику-который-выжил многое сходило с рук за победу над Волан-де-Мортом, но Поттер не выглядел обеспокоенным тем, как ему отпроситься у начальства. Он лишь махнул Сэвиджу и взглядом показал на подругу:
– Кларк! Давайте без меня, я чуть позже подтянусь. Неотложное дело.
Тот кивнул, не задавая вопросов, и удалился вместе со вторым стажером в кабинет.
– У тебя не будет проблем из-за меня? – обеспокоенно спросила Гермиона, которую он просто взял за руку и повел за собой по хитросплетениям коридоров.
– Нет, что ты, – беспечно отозвался Гарри, отпирая своим ключом одну из дверей и наколдовывая «Люмос». – У меня уже столько переработок, что меня давно выгоняют отдохнуть. К тому же, здесь работают только энтузиасты своего дела, других не держат. Да они и сами не задерживаются. Так что никто не отлынивает, пока есть дела. А если кому-то нужен перерыв, значит так надо. Вопросов задавать не будут. Гоняют только совсем новичков, тех, кого еще не допустили даже до стажировки.
– Рон! – вдруг вспомнила Гермиона, разглядывая небольшой, но уютный кабинетик со стандартным набором офисной мебели, явно еще не совсем обжитый. – Рон сказал, что у него пока нет допуска. Он имел ввиду…
– Рон завалил экзамены, – с горечью сказал Гарри, усаживая подругу на свободный стул и сам присаживаясь рядом, хотя его место, судя по всему, было за столом, а весь кабинет принадлежал ему. – Его не допустят до стажировки и реальных дел до пересдачи. Сейчас он с новыми силами взялся за подготовку.
– Почему только сейчас? – тихо спросила Гермиона, для которой завалить экзамен было сродни катастрофе вселенского масштаба.
– Ох, ты же не знаешь… – Гарри растрепал и без того находившиеся в вечном беспорядке волосы и помедлил с ответом, протирая очки. – Лаванда изводила его постоянной ревностью из-за наших ночных тренировок и вечных опозданий на их свидания. Сначала это казалось милым, но потом приняло угрожающие масштабы. Слезы, истерики… В общем, зная Лаванду, нетрудно себе представить. Рон не мог ни на чем сосредоточиться, пропускал занятия, постоянно был в своих мыслях во время заданий. После провала на экзамене он, кажется, всё осознал и порвал с ней. Теперь прикладывает все усилия, чтобы нагнать наш выпуск. А когда он успел тебе сказать про допуск?
– Полчаса назад мы случайно встретились в Атриуме, – ответила Гермиона, теперь понимая, почему Рон так поспешно ретировался, когда закончилось действие Империуса: видимо, не хотел, чтобы она отчитала его за экзамен. – В общем, поэтому я к тебе и пришла… Кое-что случилось.
– Опять Джеймс Олливер? – быстро спросил Гарри, и теперь в его взгляде явно проглядывала аврорская хватка. Очевидно, он сделал правильный выбор, пойдя работать именно сюда.
Гермиона кивнула и выложила ему как на духу всё произошедшее в столовой. Умолчала лишь о странных фразах Рона об их отношениях. Это личное, и с этим она разберется позже. Сама.