Его птичка (СИ)

Столкновение машин было неизбежным финалом этой погони за весельем, снеся по пути еще пару аппаратов.
Дорога в том месте не была заполнена транспортом, как в других частях города, поэтому четыре поврежденные машины долгое время просто одиноко лежали в разных частях проезжей части.
Лежали до тех пор, пока мимо не проехал неравнодушный к чужой беде человек, чтобы помочь — потом еще один. Вызвали скорую. Спасатели метались среди машин, выискивая живых, опасаясь грядущего пожара.
Именно огня боялась и я, когда ощутила стойкий запах бензина, пробивающийся даже сквозь плотную стену дождя.
Запах повсюду, очевидно при ударе повредился бак в машине. Бензиновое дуновение пробилось в мой организм, заставляя вынырнуть из тяжёлого, вызванного страхом и болью, дурмана. Машина была перевернута, а на мою ногу давило тяжелое тело.
— Рома очнись, надо выбираться. — Тело дрожало от холода и зубы отбивали нестройный ритм.
Ответа не было, даже дыхание из-за глухих ударов капель о металл нельзя было различить. Только не умирай. Только не сейчас. Чувствуя абсолютную безнадёжность и желание просто лечь и уснуть, я заплакала.
— Рома, пожалуйста. Я не хочу умирать!
Не так! Не здесь! Не тогда, когда жизнь только началась, а рядом появился человек, к которому я испытала нечто сумасшедшее, волшебное, пусть и болезненное.
Напрягая все мышцы тела, я попыталась поднять тело Ромы и вылезти из-под него. Но судя по всему, что-то прижимало нас сверху.
Слезы катились по щекам, смешиваясь с дождем, холод уже не чувствовался. Тело занемело. Страх и ужас стремительно поглощали. Но делать нечего, надо хоть попытаться, хотя дать нам шанс на спасение.
— Рома пожалуйста! — закричала я ему в ухо. Он дернулся, заставив меня облегчённо выдохнуть. Жив. Главное жив.
— Девушка? — внезапно раздалось над головой.
О небеса, о боги. Спасибо! Спасибо!
Что может быть лучше живого голоса прорвавшегося сквозь туман собственного отчаяния.
Я подняла взгляд, увидела лишь серое мрачное небо и дождь, что разбивался о мою, кожу уже ставшую размякшей. Как будто я долго отлеживалась в ванной.
Да, ванна сейчас была бы наслаждением, возможно последним. Где-то сбоку мелькнуло лицо, но разглядеть черты не представлялось возможным. Кажется, рядом стоял еще кто-то. Очередные зеваки.
— Девушка, надо торопиться, скоро полыхнет.
— Да, что вы говорите.
Огрызаться было плохой идеей, но злость помогала. Злость на завистников помогала двигаться по жизни вперед. Сейчас злость поможет выжить.
Я снова напрягла мышцы в слабой попытке столкнуть с себя тяжелое тело.
В итоге помогли другие. Вдалеке уже слышался вой сирены. Скорая. Значит, все будет хорошо, мы успеем выбраться.
Шум голосов, хоть и был громким, но не мог перекрыть отдающийся в мозгу стук дождя. Машину начали открывать, взламывать, постоянно опасаясь искры, которая могла разрушить все.
Одна искра и бензиновые пары вспыхнут прекрасным и таким смертельным пламенем.
Рому вытянули первым, оказалось в ноге у него торчит кусок стекла. Рома дернулся, когда его вытаскивали и на мгновение открыл остекленелые глаза.
Меня вытащили следом — взяли под подмышки и потянули наверх, словно из колодца. Мужчина в форме скорой почему-то казался смутно знакомым, но я быстро переключила внимание на Рому.
Меня хотели посадить во вторую машину скорой, но я тут же замерла, как будто вот прямо там вросла в асфальт.
— Я поеду со Ромой.
— Вам лучше…
— Мне лучше быть с ним.
Примерно такой же диалог проходил в машине скорой помощи, где на каталке уже накрытый и трясущийся, лежал Рома.
— Черт бы тебя побрал Власов, приведи мне ее и все! — его рычание, отдавало чечеткой зубов, а мне вдруг стало хорошо. Потому что живы. Потому что злость помогала бороться. Потому что несмотря ни на что, вместе.
Я вымученно улыбнулась, не зная, что сказать, и просто села на свободное место, стараясь не смотреть на окровавленную ногу.
— Стекло придется вынимать уже в больнице, — подал голос медбрат, но Рома лишь отмахнулся, не сводя с меня озабоченного взгляда.
— Не ушиблась? — спросил так, как будто мы на роликах катались, а не по горбу костлявой проехались.
— Получше, чем ты, — криво усмехнулась я, на что получила лишь тяжелый взгляд.
— Голова не болит? Власов проверь давление. И ребра? Обязательно проверь нет ли скрытых переломов ног. Для Синицыной очень важны ноги.
— Сейчас важнее всего твое здоровье.
Меня проверили. Я наконец узнала круглолицего парня. Именно он вез меня, в скорой перед первой встречей со Ромой. И вот опять.
Я долго не сводила взгляда с влажного красивого лица. Он отвечал мне тем же. Не сдержав порыва, мельком взглянув на не сводившего с нас взгляда фельдшера, я коротко поцеловала холодные губы. Это принесло своего рода успокоение. Не поцелуй страсти, а просто желание доказать себе, что живы.
Я уселась поудобнее, пристегнулась, и вдруг ощутила, как меня коснулись пальцы Ромы. Я обрадовалась, что руки у него, его рабочий инструмент, были не повреждены. Иначе меня бы сожрало чувство вины, лишись он возможности делать то, что любит больше всего на свете.
Лично я бы не пережила потерю шанса танцевать на сцене. Не убила себя конечно, но и жила бы без прежнего азарта.
Я смотрела на серую дождевую стену за окном, думая, что теперь возненавижу это природное явление.
Хотя в том, что произошло вряд можно винить дождь. Это словно винить оркестр, который сыграл свою партию, но ты учила совершенно другую и опростоволосилась на сцене.
Глупо. Так глупо плакать.
Вот и я. Устроила сцену, сбежала, не разобравшись. Это и повлекло за собой цепочку событий. Чем была вызвана авария непонятно, но то, что Рома гнал, обгоняя свет фар из-за гнева на меня, было известно. Я мельком взглянула на его бледное лицо.
Будет ли он злиться? Понятно, что сейчас он думает о том, что выжили. Облегченно прикрыл глаза. Но когда опасность остается позади, люди начинают задумываться о причинах произошедшей беды.
Искать виноватых.
Рома не винил меня, не говорил вслух, даже не вспоминал об этом происшествии, но взгляд….
Я четко вижу там блеск промелькнувших кадров, приведших к такому повороту событий. И причина этому — я.
Хватит думать о прошлом. В настоящем тоже достаточно проблем.
Я уже натягивала пуховик, стоя в таком же светлом, как и вся квартира коридоре, когда Рома только вышел из душа в одном полотенце.
Со светлых волос, по телу стекали крупные капли воды, и я буквально ощущала их вкус на своем языке, настолько сильно желала их слезать.
— Шустрая какая, — улыбнулся он и стал приближаться, в итоге башней нависнув надо мной. Мне бы сейчас пуанты, только в них я бы не задирала голову, когда он стоял так близко. Невыносимо близко. Запах его лосьона пробирался под кожу, а властный взгляд серых глаз проникал в самую душу.
Обнажая. Разрушая.
— Погоди, такси вызову.
— Я сама. — Старание сделать улыбку беспечной было бесполезным. Ком в горле был слишком ощутимым. — Тут же недалеко.
Это было правдой. Метро в считанные минуты могло довезти жителя Москвы в любую точку.
— Я знаю, что ты самостоятельная, вот только голова дурная, — я свела брови, ожидая продолжения и тут же поняла, о чем он. Поэтому резко накинула капюшон.
— Тебе мало недавнего воспаления легких, решила познакомиться с менингитом? — сказал он, постучав пальцем мне по лбу. — Где шапка?
— У меня капюшон, — отмахнулась я.
Ком в горле стал больше, а в глазах защипало. Это его забота, сейчас казалась такой наигранной в свете того, что меня выставляли из дома на ночь глядя.
Рома был слишком занят работой, своими мыслями и никогда не пускал в свой мир.
Никого.
Приятель, какой-то родственник в Питере и туча благодарных, но безликих пациентов. Он даже показываться со мной нигде не хотел.