Сладкая вендетта
– Здесь холоднее, чем у француженки между ног, – проворчал Лазарус. – Пора возвращаться в дом. Не годится, чтобы ты подхватил плеврит и умер.
– Я никогда не болею, – возразил Джек.
– И сегодняшняя ночь не станет исключением – только не когда я поставлен за тобой следить. – Лазарус кивнул в сторону двери. – Ты идешь вниз?
– Или что? – прорычал Джек.
– Или я вызову легавых, и ты больше никогда не сможешь взглянуть на это прекрасное ночное небо.
Гнев жег Джека изнутри, как дрянной джин. Он бы остался на этой крыше спать, если бы мог, и плевать на проклятый холод. Но по упрямо сжатым челюстям Лазаруса было ясно, что, если Джек ему не подчинится, он вполне может осуществить свою угрозу.
Грязно ругаясь, Джек пригнул голову и вошел в дверь, потом тяжело спустился по лестнице. Каждый шаг назад к его маленькой комнатенке, казалось, добавлял весу к невидимым кандалам на его ногах. Он вырвался из тюрьмы, но все равно несвободен.
Внутренний голос в его мозгу прошептал: «А был ли ты вообще когда-нибудь свободен?»
Глава 5
– Не стоило тебе оставаться с ним наедине, – сказал Саймон.
Ева с удивлением посмотрела на него. Двухколесный кэб, гремя по булыжной мостовой, вез их домой. То, что они смогли найти в этот час кэб, да еще с трезвым кучером, было своего рода чудом. Ева уже мысленно приготовилась к долгому пути пешком, но Саймон в своей неповторимой манере просто вышел на угол, и к нему тут же подкатил экипаж. Такому человеку, как Саймон, все вещи даются легко. В том числе и кэбы. У него было все: происхождение, богатство, положение в обществе, привлекательная внешность аристократа. При виде его женщины начинали поправлять волосы и расширять глаза, как газели, с нетерпением ожидающие волка. Из всех сыщиков «Немезиды» от Саймона меньше всего можно было ожидать, что он согласится на эту работу. С какой стати? Он ни разу не пострадал от несправедливого правосудия. Саймон был фактическим лидером «Немезиды», но никогда не принимал решения единолично. Все обсуждалось с сыщиками. Служба в армии преподала Саймону суровый урок. И он, в отличие от многих представителей своего класса, твердо верил в мораль и этику. Однако не настолько твердо, чтобы отказаться от услуг такого человека, как Джек Далтон.
– Мы раньше уже использовали подобных типов, – напомнила Ева.
– Теми было легко манипулировать. Они очень боялись последствий неподчинения нам и поэтому не представляли опасности. Но Далтон… – Саймон шумно вздохнул. – Ему нечего терять.
– Кроме возможности отомстить.
Ева, как и остальные в «Немезиде», рассматривала месть как ключевой пункт их плана. Но чего никто из них не ожидал, и особенно она, так это глубины чувств Далтона. Они выходили далеко за рамки животной жажды расплаты.
Ева помнила боль в глазах Далтона, когда он говорил об умирающей сестре. Это была не только боль потери, в его взгляде сквозило самообвинение. Далтон почему-то считал себя виноватым в смерти Эдит. Ева читала его досье и знала, что Далтон не имел никакого отношения к посещению Рокли того самого борделя, где работала Эдит. В ту ночь Далтона вообще не было возле Рокли, у него был выходной. Но каким-то образом Джек быстро узнал о смерти сестры и тут же попытался отомстить за нее. Безуспешно. И все же он чувствовал себя виноватым. Ева прочла это в его темных глазах. Убийство Рокли не воскресит Эдит, но для Далтона это означало бы в некотором роде отпущение грехов. А ради того, чтобы добиться прощения, человек пойдет на все.
– С ним будет сложнее управляться, чем с другими, – настаивал Саймон. – Помнишь Фетчема? Он тоже был боксером, но когда дошло до дела, стал вести себя как надо. Далтон намного опаснее.
– Я могу с ним справиться, – сказала Ева. – Может, он большой и сильный как бык, но у каждого мужчины есть уязвимые места.
На лицо Саймона упал свет уличного фонаря, и Ева увидела, что его правильные черты исказила хмурая гримаса. Саймон был не просто красив, а чрезмерно красив, если такое возможно, настолько красив, что на него было неловко смотреть. Но Ева воспринимала Саймона как коллегу, его красота ее восхищала, но не будоражила. С Далтоном все обстояло по-другому. Он не был красив, во всяком случае, в общепринятом понимании, и все же мисс Уоррик не могла стереть из памяти лицо Джека, его грубые контуры и жесткие линии. Если Саймона можно было сравнить с безупречно выверенными пропорциями, то Далтон был гранитным пиком, манящим опасностью. Оба притягивали взгляд, но по разным причинам.
– Меня беспокоят не размеры Далтона и не его сила, – сказал Саймон.
– Ты что же, совсем в меня не веришь? – Ева посмотрела на него с иронией. – Кажется, я не из тех, кого можно сбить с толку непристойным замечанием или плотоядным взглядом.
– Нет, ты не такая.
Ева отметила, что в тоне Саймона хотя бы не прозвучали обвинительные нотки. Когда-то, несколько лет назад, он дал ей понять, что был бы не против, если бы их отношения вышли за рамки только профессиональных. Ева немедленно подавила эту идею в зародыше. Ее отказ ранил чувства Саймона, но он быстро оправился, и это послужило лишним доказательством того, что его интерес к Еве не более чем простое любопытство. Он не был ею увлечен. Не был даже очарован. То, что Саймон так легко пережил отказ, Еву не расстроило. Она лишь еще раз убедилась в том, что и так уже знала: ей лучше быть одной, свободной от отношений.
– Просто… будь с Далтоном осторожна, – настаивал Саймон. – Он на тебя так смотрит…
Сердце Евы странно екнуло.
– Саймон, человек провел пять лет в тюрьме. Он точно так же смотрел бы на беззубую старую каргу.
На этот раз уже Саймон посмотрел на нее с иронией.
– Хочешь верь, хочешь нет, но мужчина даже в самом густом тумане похоти замечает разницу между старой каргой и красоткой.
– Звучит очень обнадеживающе.
– И Далтон совершенно точно знает, что он видит, когда смотрит на тебя.
«Женщину, которая держит его за яйца. Или не только?» – подумала Ева, но это не имело значения. Она – сыщик, преданный своему делу. Пусть Далтон и отличается от того, каким она его представляла, но на ней лежит ответственность перед клиентом «Немезиды», да и об общем благе надо думать. Далтон – просто еще один винтик в большом механизме, которым она намерена управлять с тем же мастерством, какое демонстрировала все годы работы в «Немезиде».
Кэб остановился у дома мисс Уоррик. Это было безупречно респектабельное здание в безупречно респектабельном районе, до того респектабельном, что в этот час все жильцы спали и никто не заметил, что она приехала в двуколке с мужчиной, который не является ее мужем. Пожелав Саймону спокойной ночи, Ева вышла из кэба, поднялась по ступеням парадного входа и вошла в дом. Она жила на третьем этаже. Первый этаж занимали хозяйки дома, миссис Петуорт с дочерью. На втором жили мисс Эксфорд – тихая девушка, работавшая в лавке канцелярских товаров, и кузины Ретли, обе работали в одной конторе переписчицами.
Подойдя к своей квартире, Ева увидела, что из-под двери квартиры напротив пробивается свет. Мисс Сайлз была писательницей и засиживалась допоздна, стремясь сделаться второй Джордж Элиот. Когда Ева вставляла ключ в замочную скважину, из квартиры мисс Сайлз послышался скрип половиц. Расхаживает по комнате. Снова. Она больше ходит, чем пишет. К счастью, мисс Сайлз была слишком поглощена творческим процессом, чтобы заметить, что ее соседка возвращается домой в половине четвертого утра. Не самое подходящее время для репетитора.
Миссис Петуорт не раз напоминала Еве, что она сдает квартиры только порядочным женщинам с хорошей репутацией. Ева представила, что бы подумал о такой политике Далтон, и ее губы тронула улыбка. Вероятно, он бы нашел что сказать по поводу ее репутации, и эти слова не были бы лестными.
Она вошла в квартиру, закрыла за собой дверь и зажгла лампу, выставив слабый огонь. Мягкий свет озарил небольшое уютное помещение – стол, за которым мисс Уоррик проводила уроки, кресло у камина, стопку книг на полу рядом с ним и расписную складную ширму, за которой скрывалась кровать. На стенах висели акварели, нарисованные ее учениками. Недостаток мастерства дети с лихвой компенсировали энтузиазмом.