А ты не такой? (СИ)

– Вот видишь, как действует на тебя мое присутствие, – хитро улыбаясь и продолжая движения рукой, сказал он.
– Мартин, хватит, а то прямо сейчас будешь выполнять свои обязанности.
– Я бы не прочь…
Яна спрыгнула со стола и пошла к двери, пытаясь восстановить ровное дыхание.
– Нет, дорогой, подождем еще пару дней.
И теперь уже она хитро улыбалась.
Первый рабочий день после длительного перерыва подошел к концу. Марина собиралась домой, когда к ней заглянул Марат. Он беспокоился о состоянии ее здоровья, как приняли ее новые ребята из клуба, не обидел ли кто.
– Все нормально, Марат. Да, устала немного, отвыкла. Но это так здорово – вернуться к любимому делу. А вечером массаж, ужин и…
– Дальше не обязательно говорить. Я не готов слушать, как кто-то с моей младшей сестрой!.. Избавь меня от подробностей.
Марина засмеялась, мотнув головой.
– Ладно-ладно! Не буду больше. Слушай, Марат, ты сильно похудел. Болит что-то?
– Брось, Маришка! Что у меня может болеть? Устал просто. В отпуск хочу, к морю или океану. Волны, солнце, пляж.
– Девочки…
– Нет. Один, – твердо сказал он.
– Господи. Что с тобой случилось? Я что-то пропустила, пока болела?
Он засмеялся открыто, заливисто, как в детстве, тряхнул своей лохматой головой, словно отгоняя от себя грустные мысли.
– Ничего ты не пропустила, Мариша. Просто надоели бабочки-однодневки. Хочется ту самую, единственную…
Марина смотрела на брата и не узнавала его. Он сильно изменился: ушла его бесшабашность, легкость. Марат сейчас выглядел чуть ли не старше Мартина. И говорил как-то невесело.
– Брат, ты чего? Влюбился, что ли?
Он вздрогнул и отвернулся.
– Нет, Марина. Я просто устал. Ты поезжай домой. А то скоро Илья с работы приедет, голодный – во всех смыслах.
– Да ну тебя! – махнула она на него рукой. – Пока, Марат!
– Пока…
Марина ушла. Марат наклонил голову вниз, взлохматил и без того торчащие в разные стороны волосы и тяжело вздохнул. Внутри все уже болело, не переставая, только ночь давала передышки для счастливых моментов. С одной стороны он понимал, что все его муки бесполезны, что он ведет себя нечестно по отношению к брату, но с другой стороны – не мог выкинуть из головы и из сердца Яну. С первого взгляда она просто забрала себе его целиком и полностью, даже не ведая о том. Если бы он мог так же любить другую женщину! Но его начинало ломать при мысли о ком-то другом. Просто отталкивало, отвращало!
«Нет, не надо мне никого. Как Яна сказала про Мартина: если не он, то мне никто не нужен. Вот и у меня та же история».
Марина ехала домой, думая об ужине, массаже для Ильи, о своей усталости… Что-то не давало ей покоя. Вот крутилась какая-то мысль в голове, зудела, как комар, а поймать или отогнать Маринка ее не могла. Она переключилась на воспоминания субботней ночи, воскресного утра, а потом и снова ночи… Стало жарко, очень горячо. Да, Илья ее поразил своими познаниями в области удовольствий. У нее даже ревность в груди завозилась, ко всем тем моделькам, с которыми он такое проделывал. А потом она напомнила себе, что ни одна из них не осталась с ним рядом в беде. И успокоилась – сейчас он только ее.
И тут ее полоснуло! Она даже съехала на обочину, хотя до дома оставалось всего десять минут. Марина сидела, уставившись в одну точку. Она не могла понять, почему сказала Илье неправду.
«Я на таблетках…» – вот, что не давало ей покоя.
«Меня черт попутал, что ли? На каких таблетках? Я их никогда не принимала! Откуда эта фраза взялась в моей голове? Телевизора насмотрелась? Книжек перечитала?.. Мама дорогая! А у меня сейчас опасный период. И что делать? Мы уже столько раз!.. Там уже точно какой-нибудь один, самый блондинистый, закогтился. А то еще и не один! Как я Илье скажу? Подумает, что специально, типа, окрутить хотела. Нет, ну что это со мной было? Я таблетки после операций-то еле выдерживала, а тут – придумала какую-то фигню…»
Она снова завела машину и медленно поехала к дому. Голова была пустая и гудела, как чугунок. Марина была в шоке сама от себя. Динка встретила ее во дворе голодными плясками, отвыкла собачка целый день быть одна. Хозяйка покормила страждущее животное и ушла в дом. Дина с оскалом, напоминающим улыбку, улеглась у ворот ждать, когда приедет добрый хозяин, потреплет ее за уши и еще добавит еды.
А Марина готовила салат и размышляла: если предложить пользоваться презервативами, Илью это насторожит. Он вполне резонно задаст вопрос: с чего бы это? Перестала принимать таблетки? Почему перестала? А ей и ответить нечего. И вдруг она пришла к совершенно успокаивающему решению: «Пусть будет, как будет. Если суждено мне забеременеть, значит, так тому и быть. А захочет ли он этого ребенка, это уж потом будет видно».
Марина решила ничего не говорить Илье, а положиться на судьбу.
Около девяти вечера к воротам подъехала машина, Марина поставила еду на подогрев и ждала, когда Илья наиграется с собакой и зайдет. Вопрос возможной беременности был задвинут в дальний ящик. Только периодически Марина вспоминала сравнение с черной лисичкой, которое придумал для нее Илья.
– Привет, – сказал Илья с улыбкой, проходя на кухню. – Как вкусно пахнет! Я голодный, как дикий зверь!
Он поиграл бровями, намекая на другой голод. Марина, засмеялась, вспоминая именно эти слова Марата перед тем, как она уехала с работы.
– Привет, Илья. Мой руки. Я тоже не ела, тебя ждала.
– Ждала? – многозначительно переспросил он, отправляясь в ванную.
Сначала ужин проходил спокойно и размеренно, но потом Марина случайно задела его ногой под столом, и это вызвало реакцию медленного возгорания: Илья тоже потрогал ее ногой, провел по стопе, глядя в глаза своими льдисто-голубыми, которые в этот момент таяли, и в них появлялись смешинки, как лучики солнца. Почему Марине было неуютно под этим открытым горящим взглядом. Он отводила глаза. Илья воспринимал это, как стеснение, и ему нравилась эта игра. Или заигрывание?
Ужин не доели, оставив все на столе, потому что, когда Марина встала взять какой-то прибор, Илья перехватил ее, прижался лицом к ее животу, обжигая дыханием через одежду.
– Я скучал, – зашептал он, – так хотел быстрее домой, к тебе…
Его руки потащили вверх рубашку, в которой Марина ходила дома. Губы приникли к открывшейся коже, язык ласкал, разгоняя мурашки по всему телу. Марина схватила его за волосы, сначала сжав их, а потом погладив затылок, переходя на спину и царапая ее через ткань.
– Ааах! Что ты делаешь?
Он встал и одним движением прижал ее к стене, раздвинув ей ноги коленом.
– Почему ты в джинсах? – прошептал он, прикусывая ей мочку и дразня языком ухо.
Марина не могла долго терпеть, когда он целовал ее так – она сразу начинала извиваться в его руках, дрожать. А он повернул ее лицом к стене и прижался сзади, демонстрируя свою полную готовность. Несколько движений, и она уже горела. Илья обхватил ее груди, слегка играя пальцами по соскам. Это трение одежды по возбужденному телу забирало последние остатки сознания.
– Пошли в комнату, – простонала она.
Илья повернул ее снова к себе лицом, подхватил под колени и посадил на себя.
– Пошли.
Он трогал ее губами, словно пил. Как жаждущий воды человек.
Он нес ее в свою спальню, на свою территорию.
Поставил на пол рядом с кроватью, стянул с ее плеч рубашку и отбросил в сторону. Встал перед Мариной на колени и, расстегнув молнию, потянул джинсы вниз. Илья целовал обнажавшееся тело, оставляя на нем чуть влажные следы, от которых она вздрагивала и все сильнее хватала его за волосы.
– Ложись, – скомандовал он.
Потом быстро разделся сам и лег рядом с ней.
– Мариш, – прошептал он, – неужели это правда? Бывает так? Когда веришь человеку полностью, безоговорочно, больше, чем самому себе?
Каждое слово он сопровождал поцелуем, начиная от шеи и спускаясь все ниже. Отодвинув чашечки бюстгальтера, но не снимая его, Илья лизнул возбужденные соски, а потом подул на них, вызывая у нее стон. Он водил языком вокруг, потом едва касаясь вершинки, снова вокруг и втягивал со стоном в себя.