Не чужие (СИ)
С Майей все сложилось точно так же, как с ее квартирой. Я не чувствовал себя загнанным в загон бараном. Мне не приходилось изображать из себя долбанного мозгоправа, который способен уловить женскую мысль или найти логику в действиях.
Я пахал в поте лица на арене, а дома — ел, спал, занимался сексом, иногда, как старый пень, смотрел в обнимку с девчонкой какие-то фильмы и не парил голову планами. Моя удовлетворенная бытом примитивная составляющая готова была петь девчонке оды, а вторая, интеллектуальная, ушла в бессрочный отпуск.
Такого состояния у меня не было уже и не вспомнил бы с каких времен. Старуха Судьба словно решила изобразить для меня доброго Санту — врубила чилаут и оставила наконец в покое.
Наверное, на этой разжижающей мозг волне в конце декабря, когда капитан предложил посиделки у себя на даче, я согласился.
— Посиделки с шашлыком, — уточнил он. — На сам Новый с нынешним расписанием отдохнуть нормально не получится, а так хоть водки выпьем.
— И многие будут? — словно говорим о раскладе на новую игру, сбросив мокрое полотенце, уточнил я.
— Нет, — Клюев оглянулся на молодняк. — Этих в выходные из клубов не вытащишь, так что по-семейному.
— Ясно, — я потянулся за майкой. Слово «по-семейному» даже не царапнуло. — У тебя на даче?
— Да, — кэп направился к своему шкафчику. — Девчонку свою прихвати. Хоть вспомнит, как пахнет чистый воздух.
В другой раз я бы сказал, что занят. Шуток его друга Конева мне хватало и в клубе, а по кудахтанью чужих жен и крику детей я точно не скучал. Но на секунду представился деревянный дом, зеленые ели и смеющаяся Майка по колено в снегу. Тотчас захотелось закидать ее снежками, как в детстве толкнуть в самый глубокий сугроб, а потом греть… долго, качественно, совсем не так, как восемь лет назад, и обязательно без свидетелей.
— Баня у него есть, и спален на всех хватит, — вместо капитана ответил местный экстрасенс Конев.
Верзила даже не ухмыльнулся. Как подменили… на улучшенную версию.
— Хорошо, — долго я не думал. — Список покупок скинешь на вайбер. Будем вдвоем.
— Ну и молодец. Гляди, к концу сезона и человек из тебя получится, — версия все же оказалась прежней, но сдавать назад уже было поздно.
Глава 19
Максим
О поездке на дачу к Клюеву я предупредил Майю за неделю. Сославшись на то, что никого не знает, вначале она пыталась отказаться, но потом все-таки сдалась.
Подозреваю, не последнюю роль в этом сыграл удачный матч накануне. Финны приехали в своем сильном составе. Чтобы обыграть их, пришлось здорово потрудиться. Меня дважды пытались перекинуть через бортик, и только благодаря быстрой реакции и чугунным кулакам Конева оба раза вместо меня за бортик улетал финн.
Уже после игры в благодарность за такой героизм на Борькино: «Вы ж будете на выходных?», Майя в один голос со мной ответила «да». Конев не удивился. На лице у него скользнуло одобрение, и больше не обращая на нас никакого внимания, он отправился к своей машине.
Эта его реакция отчетливо вспомнилась мне на даче Клюева — спокойствие и уверенность. Примерно тоже самое должен был ощущать я, приехав в субботу на пикник, но почувствовал другое.
Среди всех этих разодетых в одинаковые свитера и милых до зубного скрежета женатых парочек я был выкинутой на берег рыбой.
— Поначалу кажется, что попал на сборище свидетелей Иеговы, но потом отпускает, — вместо приветствия произнес хозяин дачи.
— И как долго ждать прихода? — я проследил, как рядом открылась дверь еще одной машины, и из нее с веселым повизгиванием на Клюева бросилось двое мальчишек и девчонка разных возрастов.
— Хе. Не баись, не смертельно, — он подхватил похожую на ангела малышку и чмокнул в пухлую розовую щеку, — сам не заметишь, как втянешься.
Намек прозвучал иносказательно, но суть я понял. Судя по раскрасневшейся Майе, она тоже.
— Может, там, в доме нужна какая-то помощь? — пчелка суетливо поправила шапку. — Со столом или еще чем?
Не только мне резко захотелось исчезнуть.
— Да, девчонки как раз накрывают, — Клюев кивнул в сторону большого бревенчатого дома. — Кухня прямо и направо.
Не успел он закончить фразу, рядом оказалась невысокая рыжеволосая женщина и забрала из рук кэпа малышку.
— Клюев, хватит мариновать гостей, — возмущенно вмешалась она. — Мужики уже шашлыки нанизывают. Судя по тому, сколько водки на это ушло, жевать нам угли или сырое мясо.
— Блин, только на минуту отошел, — весь налет серьезности слетел с кэпа в одну секунду.
— А то ты не знаешь, какая быстрая ваша братия?! — рыжая цокнула языком и переключилась на нас: — Не слушайте вы его. Колька, каким балбесом был, таким и остался. Пойдемте со мной. Я вам расскажу как тут что и где можно бросить вещи.
Мы с Майей даже не успели раззнакомиться, как нас взяли в оборот. Дальше были узкие как лабиринт, вычищенные от снега дорожки, коридор, смеющиеся женщины у огромного стола, бутерброд, оказавшийся в моей руке каким-то магическим образом и светлая просторная спальня под самой крышей. Финнам в последнем матче такая напористость и не снилась.
Вместе с бутербродом в мой желудок опустилось непривычное спокойствие. Я словно оказался в собственном доме, рядом со знакомыми много лет людьми.
Канада приучила меня к большим деньгам и отдыху на широкую ногу. Казино, клубы, бары, шумные вечеринки и убойные дозы алкоголя — после того, как вкалывал долгое время на грани собственных сил, напряжение снималось так же — в полном отрыве.
Я не экономил на своем отдыхе и не сидел в четырех стенах. К началу нового сезона у меня было, что вспомнить и что лучше не вспоминать, но вот шашлыков на снегу, самогонки с хрустящим соленым огурцом и ни к чему не обязывающего, но понятного, близкого трепа не было.
Узкий семейный круг там всегда оставался узким. Закрытым для чужаков даже у таких же забугорных как и я. Весь нерастраченный ресурс уходил в игру, все проблемы и вопросы решались двойной нагрузкой или сексом.
Сейчас меня отпускало иначе. Это было трудно понять, но с каждой минутой, с каждым часом у меня с шеи будто снимали по гире.
Десятикилограммовый "блинчик" после первых пары рюмок и забористого матерного анекдота про слившего нашу сборную американского судью.
Второй "блинчик" после часа в горячей, пахнущей хвоей бане с дубовым веником.
Третий — за столом. Когда от свежего воздуха, разговоров и еды меня начало жестоко клонить в сон и пришлось запивать водку черным как уголь кофе.
Может не так уж плохо было бы уронить морду в салат и хорошо отоспаться. За прошедший месяц долгим сном я себя баловал нечасто. Однако, к позднему вечеру, когда мамаши отконвоировали самых маленьких по комнатам, а разговоры стали тише, неожиданно открылось второе дыхание.