Не чужие (СИ)
— Сегодня переезд, завтра уборка, а послезавтра срочные поиски работы, — я загасила своим суровым планом последние романтические искры между нами.
Интересно, сколько еще Саша продержится до того, как пошлет меня подальше? Другой на его месте послал бы уже давно. От секса я отказывалась, словно берегла свою девственность для свадьбы. Внешне тоже ничем особенным привязать не могла: грудь — обычная "двойка". Рост — средний, без кардашьяновской задницы или фотомодельных длинных ног.
Несмотря на свои двадцать один, с косметикой я была на "вы", но самый завидный заочник факультета Физподготовки все же был со мной, и давно. Вначале как друг и уже два месяца как парень. Парень без секса.
От последней мысли стало не по себе. Нужно было все же прекращать корчить из себя принцессу. Все занимаются сексом. Влечение, возбуждение — может, как аппетит, они придут уже в процессе?
— Не знаю, чем я заслужила тебя, — пока Саша не развернулся к выходу, я крепко обняла, прижавшись своей грудью к его прокачанному стальному торсу. Ну, мечта же!
— Ты лучшая. И у тебя все получится. Обязательно. В случае чего, у тебя есть я, — сильные теплые пальцы зарылись у меня в волосах, и узкие, вечно пересохшие Сашины губы растянулись в улыбку.
Как я ни мечтала, на уборку ушел не день, а три. Пустовавшая почти год после добровольного выселения последней дедовой жены квартира насквозь пропиталась грязью. Пыль лежала везде, и сколько бы я не терла дубовый паркет, он все равно казался запорошенным серым налетом.
С работой дела обстояли не лучше. Возможно, оставь дед мне квартиру в каком-нибудь рабочем районе, я давно бы нашла место. Кем именно работать, мне, нищей студентке факультета педагогики и психологии, разницы не было. До получения диплома ни одна школа или частный учебный центр не нанял бы меня, а государственного пособия хватало разве что не умереть от голода.
За четыре года в общежитии меня уже тошнило от овсянки и макарон быстрого приготовления, хотя бы в последний год хотелось почувствовать себя человеком. Не слишком амбициозная, я была согласна на все. Хоть работу продавщицей, хоть секретаршей, хоть официанткой в баре. Опыт работы последней имелся, но рядом с домом работу, которую можно было бы совмещать с учебой, оказалось найти нереально.
Спустя неделю поисков идея сдать квартиру в аренду, снять себе что-то скромнее в другом районе и жить на разницу уже не казалась безумной. Даже то, каких жертв стоило мне это наследство, отошло на второй план, но решение, как всегда, нашел Саша.
В один из вечеров после работы он заглянул ко мне и, уминая за обе щеки макароны по-флотски, предложил вакансию.
— Я ж тут недалеко сам устроился, — он вилкой показал в сторону соседнего, огороженного от города высокой стеной поселка. — Охранником-водителем в одну семью.
— И тем, и другим? Как ты только все успеваешь?
— Да там такая охранная система, что и делать ничего не нужно. Кот бездомный незамеченным не пробежит, — Саша отмахнулся. — И рулить много не приходится. Босс предпочитает ездить сам, а его сестрица далеко от дома не катается.
— Тогда и точно повезло, — вспомнила я прошлую Сашину работу в охране ночного клуба с постоянной нервотрепкой и дурацким графиком.
— Да, и у них как раз вчера освободилось место горничной! — Саша взял в свои ладони мою руку. — Работы на пару часов в день, а платить готовы щедро.
Представив себя в киношном облике горничной, в маленьком черном платье с передником, я весело рассмеялась.
— Сомневаюсь, что я подойду твоим богатеям. Они, скорее всего, хотят себе какую-нибудь опытную тетю, умеющую и убирать, и готовить на ораву, и приносить тапочки.
— Не, мои как раз другие, — поспешил переубедить Саша. — У них все просто. Он спортсмен, вечно на соревнованиях. Она тусовщица. Гостей у них не бывает, так что выпендриваться не перед кем.
— И все равно… — с трудом верилось, что мне может так повезти.
— Майка, ты хотя бы попробуй, — Саша достал из кармана листок бумаги с номером телефона и именем "Юля". Явно заготовка для меня. — Позвони завтра. Не понравится, держать насильно никто не будет. А понравится, будешь как сыр в масле — и дом рядом, и пропуск на территорию поселка, и график мечты.
Мысленно пообещав себе, что завтра попробую сунуться по вакансии еще в один магазинчик неподалеку и лишь после него позвоню, я взяла бумажку и кивнула.
— Если этому месту суждено стать моим, оно им станет, — с важным видом пошла ставить чайник.
— Блин, иногда я жалею, что не такой начитанный, как ты, — Саша почесал затылок. — Помню, что это как-то называлось. Ботулизм, коммунизм, буддизм…
Я все же прыснула со смеху.
— Фатализм, — завершила Сашины мучения.
— Да, точно! — раздался щелчок пальцами. — Он самый. Как про тебя.
— Возможно, и так, — я подернула плечами и снова вернулась к столу. — Уж какая есть. Ты прости.
Дальше беседа пошла по уже привычному сценарию. Я снова не предложила остаться у меня. Саша традиционно попытался превратить прощальный поцелуй во что-то большее. Мое тело не откликнулось, как не откликалось никому и никогда, и мы за руки, как дети, двинулись к выходу.
Опять ни упреков, ни намеков. До звона натянутые нервы и мысли… О пыли, последней тысяче в кошельке, работе и звонке некой Юлии.
Несмотря на все плюсы, что-то во мне противилось такому трудоустройству. Мысли соскакивали, интерес сменялся волнением, и лишь несколько дней спустя я поняла, что это был не фатализм, а инстинкт самосохранения. Единственная программа матушки-природы, которая у детдомовских не сбоила никогда.
Глава 2
Майя
Новый день не принес никаких новостей. В модный магазин одежды, что находился в километре от дома, меня не взяли. Как я ни старалась выглядеть хорошо, как ни рядилась в купленные в секонд-хенде модные джинсы и белую рубашку, одного взгляда хватило, чтобы владелица сказала "нет".
После этого можно было потянуть со звонком Юлии еще немного, пожить на овсяной каше и пустом чае, но пока и эту вакансию не заняли, я решила не откладывать неизбежное.
Юлия ответила после третьего гудка. Оказалось, Саша уже замолвил за меня слово, так что рассказывать, кто я и зачем звоню, не пришлось. Вместо этого мне сообщили адрес, время и вполне добродушно сказали: "Жду".
На этот раз наряжаться я не стала. Внутренний голос все еще пытался отговорить меня от этого собеседования, пугал тем, что мою "сестру" в первой приемной семье тоже звали Юлей, и рисовал в голове километры грязного пола с дюжиной немытых унитазов. Но я все же пошла.
Набрала номер Саши, убедилась, что фамилия Юлии не Громова, а Шейман, и пожелала себе удачи.