Сталки. Затмение (СИ)
Военная служба явно исключалась. После выпуска из университета Миронов точно нигде с Айвеном Фоксом не сталкивался и даже не знал (или не вспоминал?), что такой человек вообще есть.
А вот если копнуть глубже…
Подполковник уже битый час возвращал в памяти годы обучения. В его школе Лисичкин не учился — не то что вместе с ним, но и ни в одной из соседних параллелей, списки учеников которых Миронов помнил наизусть даже спустя столько лет.
Оставалось время учёбы в Военном университете. Может, однажды случайно оказались за соседними столиками в кафе, или прошли на улице мимо друг друга, как раз когда Фокс говорил с кем-то по своему комму… Или в универе как-то сталкивались…
Точно, в универе!
Всплывший из глубин памяти факт показался подполковнику сокровищем, найденным на дне океана или в поясе астероидов малоисследованной звёздной системы.
Фокс не учился с ним вместе на факультете специальной разведки. Тот, кто сейчас сидел в своём логове на местной луне, проходил в это время подготовку на факультете контрразведки, будучи на один курс младше. А потом его оттуда отчислили…
Миронов стиснул зубы от досады на себя, что не помнил подробностей этой истории. Вроде бы Фокс взломал реестр оценок и изменил кому-то баллы по одному из экзаменов… но себе или кому-либо другому, за какой экзамен, — эта информация в мозгу подполковника потерялась безвозвратно.
Да и неважно в принципе было, что там произошло с этим Фоксом, у которого сейчас оказалось ещё одно имя. Главное, что Миронов, наконец, вспомнил, что это за человек, и догадался, что с ним произошло после отчисления из вуза.
Вот, оказывается, куда идут несостоявшиеся контрразведчики — в нестройные ряды противников Федерации. И постепенно делают эти ряды всё более и более стройными.
Но Миронов учитывал и роль в судьбе Фокса его отца-генерала, связь с которым главаря мятежников теперь не поддавалась сомнению. Не мог же сам Айвен создать всю эту организацию… к тому же, во время катастрофы «Би-202» и нынешнему подполковнику, и младшему Фоксу было от роду лет пять, не больше…
«Ничего, — подумал подполковник, — я намекнул в том коротком сеансе связи своему прежнему, разведывательному, начальству, что надо повнимательнее присмотреться к генералу Фоксу… Думаю, ещё несколько дней — и он слетит со своей должности резко и навсегда… А пока надо просто до этого дожить».
* * *
Космос (22 световых года от Сталкерры к Мираклю), 12:47 федерального времени.
А пока в системе Сталкерры длилась небольшая передышка в боевых действиях, в ближайшем межзвёздном пространстве всё как раз только начиналось.
…Полёт в космосе на варп-двигателе не похож ни на что из описанного когда-то в фантастике. Это не подпространство, через которое летят на сверхсветовой скорости, и не гиперпространство, через которое прыгают сразу в пункт назначения. Это равномерное контролируемое сжатие гравитационной установкой пространства перед кораблём и одновременное «растяжение» этого пространства позади двумя разными блоками двигателя, фактически увеличивающее скорость корабля от базовой силовой установки в какое-либо конечное число раз и позволяющее обойти «барьер» скорости света.
А квантовая связь — этот решённый сотни лет назад земными учеными парадокс — вообще не зависела от скоростей движения передатчика и приёмника, позволяя устанавливать контакт мгновенно из любой точки пространства, кроме как из чёрных дыр…
Корабли: крейсер, фрегат, три эсминца и семь катеров Федерации, а также крейсер, четыре эсминца и десяток катеров мятежников — шли на варпе около десяти тысяч единиц, отслеживая друг друга по гравитационному и квантовому эху. Датчики на обшивке фиксировали быстро затухающие волны сжатия-растяжения пространства, а отдельные фотоны в резервных блоках бортовых компьютеров соединялись по принципу квантовой спутанности с фотонами в таких же блоках других компьютеров, считывая информацию о местонахождении кораблей. Состояния спутанных частиц инициализировались как биты двоичного кода (положительный спин считался единицей, отрицательный — нулём), регистрировались и инвертировались в нужную сторону, а потом уже декодировались традиционными методами.
И суда федерального флота должны были отслеживать как друг друга, так и любые другие корабли, а вот их самих так же отследить не должен был никто другой. Но так уж вышло, что у мятежников были суда с такой же сверхсекретной квантовой «прошивкой» — бывшие федеральные, неожиданно списанные на середине срока службы из-за внезапно «обнаруженных» повреждений и потихоньку исчезнувшие с баз отстоя. Поэтому обе стороны могли видеть, как движутся параллельным курсом те, с кем, скорее всего, придётся сражаться.
На «неопознанные» корабли, также направляющиеся к Сталкерре в сотне миллионов километров слева по борту, вахтенные и связисты кораблей Федерации обратили внимание уже в первый час после выхода с базы. На вызовы те не отвечали, но и не нападали, так что было решено пока повременить с активными действиями. Тем более, что на скорости в три с половиной тысячи световых (без варпа это было бы всего около ста тысяч километров в секунду) вести бой требовалось бы с особой тщательностью и точностью.
Но теперь, когда обжитый космос остался позади, вокруг было лишь пустое межзвёздное пространство с редкими блуждающими астероидами, которые отбрасывал от обшивки кораблей защитный энергетический барьер, и обилием мелких гравитационных аномалий, мимо которых бортовые компьютеры проводили корабли. А впереди в паре десятков световых лет маячила цель полёта, за которую надо будет сражаться. Возможно, уже сейчас.
И когда на всех федеральных судах данной группы завыли сирены и раздались взволнованные команды: «Внимание! Боевая тревога! Торпеды!» — а на голоэкранах стали видны точки обнаруженных варп-торпед, приближавшихся от группы противника, напряжение, копившееся в рубках, коридорах и каютах, наконец, прорвалось и схлынуло, уступив место собранности и уверенности.
Пилоты тут же начали перестраивать колонну боевым порядком, артиллеристы стали следить за полётом автоматически выпущенных наперехват своих торпед с начинкой из нескольких миллиграммов антивещества. Прочий личный состав пребывал в полной боеготовности, а командиры судов наблюдали за происходящим, готовые в случае необходимости отдать приказ, который, вероятно, мог изменить ход сражения и повлиять на судьбу группы.
Битва Федерации с мятежниками вышла за пределы системы Сталкерры.
Часть 3. Контратака: 3. Движение к будущему
Спутник Сталкерры, 12:49.
— …Миронов был звездой факультета спецразведки. То и дело приходилось слышать слухи о его выдающихся успехах: например, на экзамене по аналитике якобы получил на десять баллов больше максимума, без единого удара утихомирил пятерых хулиганов и так далее в таком же духе.
Я же был одним из лучших курсантов-контрразведчиков, но тогда до Александра мне было как от Земли досюда пешком. Мы почти не пересекались, так как оба не очень любили пышные мероприятия, ни у кого из нас не было девушки и интересы у нас были разные. Пользуясь получаемыми в университете знаниями, я незаметно взял его в разработку и узнал, что он любит интеллектуальные компьютерные игры, коллекционирует оружие и проводит немало времени в тире. Я же помимо основной подготовки интересовался компьютерными системами (это помогло мне, когда я ставил защиту для здешнего ретранслятора) и имплантами…
Фокс в задумчивости прищёлкнул пальцами правой руки, потом словно опомнился, посмотрел на свою руку и поспешил продолжить под внимательным взглядом Зелмы:
— Но суть не в этом. Я старался быть как он, всегда учиться на «отлично», помогать сокурсникам… даже придумал себе русское имя — Иван Лисичкин. И когда на экзамене по военной информатике я получил на десять баллов меньше максимума, а пара моих одногруппников — меньше порога и их теперь должны были отчислить, они попросили меня немного подправить отчётность, чтобы и они не вылетели, и я мог подправить себе средний балл, который немного «просел» от моей невнимательности.