Москва Икс
Андрей Троицкий
Москва Икс
Часть первая: майор Черных, следствие
Глава 1
Майор госбезопасности Павел Андреевич Черных, статный красивый мужчина с густой шевелюрой и черными усами, ужинал в ресторане «Будапешт» в компании сослуживца капитана Сергея Ильина. Оба офицера были в штатском, они приехали сюда после окончания долгого дежурства, двенадцать часов кряду наблюдали за парадным подъездом и окнами квартиры, где собирались валютчики. Когда выпили, усталость отпустила, теперь Черных хотелось излить душу, рассказать некую пикантную историю Ильину, одному из немногих людей, которому верил, как самому себе.
– Вот если бы у нас в стране бывшие супруги расставались друзьями, – сказал Черных. – Ну, как у них вот, за границей… Но ведь мы так не можем, не умеем. Нам надо разругаться, разделить через суд каждую тряпку, каждую деревяшку. Окунувшись в дерьмо, мы испытываем удовлетворение.
Недавно Черных пережил развод с женщиной, с которой прожил в браке почти шесть лет, но обретенная свобода принесла с собой неожиданные неприятности. Супруга оказалась редкостной стервой, из мести написала начальству бывшего мужа несколько анонимок, – Черных якобы ведет разнузданный антиобщественный образ жизни, пьянствует, ходит по кабакам, он превратил свою двухкомнатную квартиру на Профсоюзной улице в притон, там бывают женщины легкого поведения, вино льется рекой, в карты играют с пятницы по воскресенье. Одну из любовниц зовут Тамарой, она работает заведующей ювелирной секцией магазина «Янтарь», другая – Виктория, заместитель управляющего треста столовых.
И еще Черных в присутствии собутыльников и шлюх ругает советскую власть, рассказывает анекдоты, высмеивающие лидеров Коммунистической партии, и негативно, в издевательской форме, отзывается о деятельности Комитета госбезопасности и его лучших сотрудниках, которые, по его словам, не шпионов ловят, а только по бабам бегают и водку жрут. А потом похмеляются и ходят по подпольным врачам, – лечат сифилис.
– Ну, меня главный вызвал, показал эту писанину. Подчерк чужой, не ее. Наверное, подругу попросила или любовника. Но большую часть писем – на машинке напечатали. Короче, я прочитал, и волосы на заднице дыбом встали. Босс спрашивает: кто, по-твоему, написал все это? Я честно ответил: бывшая жена Людмила, больше некому. Он стал задавать другие вопросы: что-то из указанных обвинений соответствует действительности? Откуда бывшая жена знает подробности твоего быта? И так далее… Чего тут скажешь, блин. Ну, говорю, ни сном не духом. Ни анекдотов, ничего… А мой быт – это почти сплошная работа.
Сослуживцы уже расправились с холодной и горячей закуской, выпили поллитровку «Пшеничной», заказали вторую. Черных иногда захаживал в этот ресторан, он точно знал, на каких столиках установлена прослушка КГБ, за такие столики метрдотель, нештатный сотрудник госбезопасности, сажал иностранцев и девочек. Черных всегда брал столик на двоих в дальнем конце зала, у витрины, заранее звонил метрдотелю: сегодня зайду поужинать. Здесь можно говорить все, что в голову взбредет, не стесняясь в выражениях. Ильин пару лет назад сам нахлебался, его Настя писала на работу мужа отвратительные пасквили, выставляя напоказ грязное белье, а когда развелись, но еще не разъехались, вызывала милицию, – якобы бывший муж оскорбляет ее, угрожает расправой, лезет с кулаками…
Началось второе отделение концерта, музыканты чередовали песни Юрия Антонова с лирикой «Битлз», все неплохо, и музыка была негромкой, не надо кричать, чтобы собеседник услышал.
– Ну, и он чего? – спросил Ильин.
Он где-то достал модный финский костюм, синий в светлую полоску, голубую рубашку, в этом прикиде был похож на сотрудника Министерства иностранных дел, а не на чекиста. Среднего роста с круглым приятным лицом и соломенными волосами, он часто обнажал в улыбке белые ровные зубы, добрые голубые глаза смотрели на мир удивленно.
– Босс говорит: я тебе верю, иначе бы не вызвал сюда и не показал писем. А просто оформил приказ и отправил тебя за Уральский хребет, в какой-нибудь заштатный городишко, на никчемную бумажную работу. И ты бы там после Москвы совсем завял в расцвете сил, как цветочек. Никакого продвижения, никаких перспектив. Стоячее болото. Просидел ты бы на своем стуле до седых волос, вышел бы в отставку в майорском звании с маленькой пенсией.
– Да, сейчас времена все-таки другие, – кивнул Ильин. – При Юрии Владимировиче Андропове долгих разговоров с тобой вести бы не стали. Вынесли бы взыскание по партийной линии. И потом полетел бы ты куда-нибудь подальше. В Омск или в Томск на паршивую должностишку.
– Да уж, – мрачно кивнул Черных.
– А сейчас, хотя я Горбачева не люблю, – людей все-таки стали слушать. Нельзя, чтобы какая-то мразь, сучка долбаная, хороших людей своим дерьмом перепачкала. Тем более тебя, – оперативника, награжденного государственными наградами. Две медали и орден – это не хвост собачий. Ты не в кабинетах штаны просиживаешь, а делаешь черновую работу. Бывает, что и жизнью рискуешь, под пули лезешь. Нельзя такими людьми бросаться.
Официант, обслуживающий столик, был пьян, хотя вечер только подходил к середине, с течением времени этот хмырь становился все пьянее. Хотя про водку ему сказали почти полчаса назад, он не почесался, и сейчас прошел мимо нетвердой походкой, по галерее направляясь в служебное помещение, даже не посмотрел в их сторону. Черных поднялся, догнал официанта, дернул за рукав, развернул перед его носом красную книжечку с золотым тиснением: герб государства, щит с мечом и три буквы золотом – КГБ.
– Слышь, уважаемый, если ты не очухаешься, обижаться будешь только на себя, – прошипел Черных. – Тебя через пять минут отстранят от работы. А завтра получишь на руки трудовую книжку и вылетишь с волчьим билетом. Может быть, если повезет, устроишься в рабочую столовую котлы мыть. Или на автовокзале плевательницы чистить. Я уж похлопочу.
Официант побледнел, попросил прощения. Черных вернулся к столику, закурил.
– Больше босс ничего не сказал? – спросил Ильин.
– Пообещал, что проверят сигнал.
– Не помню, чтобы ты при мне рассказывал про Тамару и Викторию. Это вымышленные персонажи?
– Если бы. Бывшая жена так смешала правду с враньем, что одно от другого не отличишь. С Викторией у меня было, уже после развода. Всего несколько раз.… Встретились и разбежались. А с Тамарой – уже месяца полтора, постоянно. Понимаешь, если всех знакомых женщин и все выпитые бутылки свалить в одну кучу, получится, – я и вправду погряз в пьянстве и разврате. Из конторы меня давно пора турнуть…
Официант подошел неслышной лунатической походкой, открыл бутылку, наполнил рюмки, ни капли не уронил на скатерть, и удалился на цыпочках.
– Теперь вспомнил: Тамарку я как-то видел, – сказал Ильин. – Ничего такая, толстая.
– Толстая, тонкая, какая к матери разница.… К тому же она давно похудела. Нормальная женщина. И теперь ее будет проверять наша контора. Придет какой-нибудь хмырь в штатском, для начала в отделе кадров все разнюхает, к начальству сходит. Запрется с Тамарой в профкоме и будет мордовать своими вопросиками. Блин, хоть ума хватило от этой сучки детей не заводить.… Ну, от бывшей жены. Еще недавно ходили слухи, что меня наградят знаком «Почетный чекист». С этим, ясно, – пролет. А этот знак мне, – дороже ордена. Столько лет ждал… И очередное звание задержат.
– Это даже плюс, – сказал Ильин. – Ты же опер. А если дадут подполковника, то снимут с оперативной работы. Выделят кабинет в управлении КГБ по Москве и области. И будешь там распределять продовольственные заказы к праздникам, составлять бесполезные бумажки, ходить на доклады и партсобрания. И ждать пенсии как избавления от земных страданий. Да, сдохнешь от скуки. А коли не сдохнешь, сам в петлю полезешь.
– Этого и боюсь, – почетной ссылки в Мухосранск или еще куда. Вот там точно сдохну от тоски.