Кукловод (СИ)

— Не надо мне говорить о головотяпстве! Ты просто не знаешь всех обстоятельств. — Генерал отмахнулся от замечания, как от чего-то несущественного. — Хочешь про везение? Тогда как тебе то, что он сумел отбиться от похитителей и уже поздним вечером того же дня вернулся к себе в квартиру своим ходом?
— Может, его отпустили?
— Штырёвские-то? Очень сомневаюсь! Смысла в этом чуть меньше, чем никакого. Похитить, чтобы через несколько часов отпустить? Для чего?
— Ну, например, чтобы запугать? — Предположил хозяин кабинета.
— Ну запугали, хорошо. А тот бы раз, и с заявлением в полицию обратился. И поехали б все причастные по сто двадцать шестой с отягчающими. Какой резон?
— А Секирин обратился?
— В том и дело, что нет. И это меня заставляет делать кое-какие нехорошие предположения на его счет. Ведь вместе с этим, исчез единственный подозреваемый в его похищении, личность которого мы сумели установить. Кстати, именно благодаря личности этого товарища мы и установили, что это дело рук именно штырёвской братвы.
Брови собеседника непроизвольно поползли вверх.
— Вот даже как? Раз ты полагаешь, что Секирина не могли отпустить просто так, то, не значит ли это, что на совести медиума появилось какое-нибудь темное пятно?
— По крайней мере, все на это указывает. Но доказательств, ясное дело, у меня никаких нет, только одни подозрения, а их, как известно, к делу не пришьешь.
— Любопытно…
Мужчины еще немного помолчали, думая каждый о своем, не забывая прикладываться к алкогольному напитку в бокалах.
— И еще кое-что о невезении, — Сухов посмотрел на старого приятеля без намека на веселье, — информаторы мне вскоре принесли весточку, что Секирина заказали Хану неустановленные лица из силовых ведомств.
— Вот так-так… и ты хочешь сказать, что твой кандидат до сих пор живой? Тогда это наоборот, великое счастье для него!
— Хех, — генерал звучно хлопнул себя по коленке ладонью, выплеснув каплю коньяка из бокала на форменные брюки, но даже не заметив этого, — не то слово! Живой и наглый, как непуганый енот!
— Интересный все же гражданин. Как думаешь, Андрей, заказчики это те, кого мы ищем?
— Да. Или, как минимум, те, кто может на них вывести.
Услышав подтверждение своим мыслям, мужчина кивнул и предложил полицейскому продолжить рассказ.
— Так вот, по моим данным, Хан это дело поручил не кому-то там, а лично Штырю. Информация пришла ко мне с большим запозданием, так что я думаю, что и то похищение, было совершенно именно ради убийства. А то погляди, какая картина вырисовывается — Хан приказывает Штырёву зажмурить медиума, потом один из штыревских же шестерок приходит к Секирину домой, который на следующий же день бесследно исчезает прямо из под носа опергруппы. Хочешь сказать, совпадение?!
— Нет, — невозмутимо ответил собеседник, — пока я ничего не хочу сказать, хочу только тебя послушать.
Генерал достал из внутреннего кармана пачку сигарет, покрутил ее в пальцах и с наслаждением втянул запах сушеного табака. Но потом убрал, так и не прикурив.
— Ты кури-кури, Андрей, не стесняйся.
— Да нет, — отказался генерал, — я бросаю. Ношу с собой больше ради успокоения. Если пачки под рукой нет, то все, у меня паника начинается. Так вот. Угадай, что случилось со Штырёвым после того, как ему заказали Секирина?
— Простатит разыгрался?
— Ха-ха, Коля. Я серьезно вообще-то говорю.
— Ну так и говори, а не устраивай тут ток-шоу. Что за манера у тебя такая, постоянно мне угадайку устраивать? Откуда я знаю, что с этим уголовником случилось?
— Что, даже краешком уха не слышал? — Сухов действительно удивился, так как эта новость в МВД стала уже чем-то вроде притчи во языцех, и ему сложно было поверить, что кто-то еще может быть не в курсе. — Ладно, я тебе расскажу. Штыря застрелил его самый верный пёс, почти ближник, с которым он разбойничал уже лет двадцать. А потом убийца и сам себе пулю в бестолковку пустил. Ну, как тебе? Не слишком ли феноменальное везение?
— Действительно, просто на грани фантастики…
— То ли еще будет… спустя некоторое время нашли еще три трупа, тоже из Штырёвских. Знаешь, что было самым странным в них?
— Ты опять решил в викторину со мной играть, Андрей? — Иронично вздернул бровь хозяин кабинета.
— И почему ты такой зануда? Ладно, — великодушно махнул рукой генерал, — не буду тебя пытать, так скажу. Они все трое спрыгнули с крыши, держась за руки. Как тебе такое?
— Если честно, — мужчина прервался и задумчиво покатал во рту глоток коньяка, — мне кажется весьма подозрительной эта тяга криминогенных элементов из одной группировки к самоубийствам.
— Не то слово, Коля, не то слово…
— Ты подозреваешь, что это тоже дело рук Секирина?
— Да черт его знает! — Сухов поморщился, словно от зубной боли и снова опрокинул в себя залпом бокал дорогого алкоголя. — Я уже ни в чем не уверен, просто мое чутье с ума сходит, когда я думаю обо всех этих событиях…
Немного подумав, генерал переключился на другую тему.
— Знаешь, по моей задумке, Секирин сам должен был ко мне приползти при первых же признаках опасности. Я же специально засветил его возле покойного Свиридова, чтоб его увидели все, кому надо. Думал, Секирин прибежит ко мне, роняя от страха кал, когда поймет, что за ним началась охота. А в том, что она начнется, я не сомневался ни секунды, слишком уж пристальное внимание на мое ведомство обратилось с того дня, как нам передали дело Свиридова. И вот тут-то я, во всем белом, с отеческой улыбкой на устах, должен был привести блудного сына к присяге, чтоб служил он на благо отчизны до конца своих дней и поминал меня самым добрым словом, как спасителя и защитника своего…
— А ты, когда это затевал, не боялся, что его просто и незамысловато убьют?
— Думал, конечно! Коля, я в угрозыске столько лет просидел, ты что, думаешь, я совсем дурак? Ты меня чем слушал вообще? Я ж тебе русскими буквами сказал, что приставил к Секирину наблюдение!
— Ты не так сказал. Ты сказал, что у тебя его увели прямо из-под наблюдения, — откровенно усмехнулся собеседник, — а это совсем другое.
— Не цепляйся к словам! — Недовольно проворчал Сухов, сморщив нос, будто от неприятного запаха. — Кто ж знал, что они такими прыткими все окажутся?
— Понятно… но ты уж не обессудь, требование не привлекать к расследованию никого постороннего, кроме сотрудников твоего Управления не я придумал. Я вообще боялся, что мне за этот твой финт с приглашением медиума голову оторвут… и даже как-то теперь самому жаль, что ничего из этого не получилось.
— «Не получилось» — это ты еще мягко сказал! Этот проклятый упрямец послал меня, как щегла малолетнего. Меня! После того как я ему открыто предложил помощь и содействие! Ты представляешь?! — Генерал стукнул по подлокотнику и зашипел от боли, когда резной узор какой-то из своих выпирающих частей больно врезался в ребро ладони. — В общем, я не сдержался и тоже немного сглупил, приказав ребятам из силовиков упаковать его.
— Ты меня начинаешь путать, Андрей. Так медиум сейчас у тебя? — В голосе Николая прозвучал намек на раздражение, но генерал предпочел его не заметить.
— Ага, аж три раза. Просто он будто нарочно засветился на одной вечеринке у какого-то мажора, и я лично поехал туда чтоб переговорить с ним. А когда переговоры провалились, посчитал, что слишком опасно отпускать его одного… однако кто-то очень умело его у нас отбил, да так, что… — Сухов ненадолго замолчал, смерив своего знакомого оценивающим взглядом. — Впрочем, ты гражданский, ты не поймешь всего абсурда ситуации, когда какая-то кучка выпивох с легкостью избивает прекрасно сработанную группу силового захвата, пусть и без спецсредств. Просто поверь мне на слово, все это очень странно! Я уж начал бояться, что нас опередили и Секирина у нас увели, но совсем недавно он сам позвонил одному из моих сотрудников, с которым имел приятельские отношения, но мой растяпа его просто послал и не захотел разговаривать! Так что я не знаю, что и думать…