Последняя песнь до темноты (ЛП)

Комнату заливало сияние большого камина, вокруг него собрались тени. В этом свете стояли Дария Гелван и Никон Геррард. Она была спиной к Рианне и Неду, и они видели волны ее волос. Придворный поэт стоял против света, лицо было в тени, но глаза безумно горели, он проводил рукой по волосам. Он казался очень юным.
Дария подставила кольцо свету. Его кольцо Академии.
— Тигриный глаз, — сказала она. — Расскажи еще раз, что это значит.
Никон Геррард кашлянул, сцепил руки перед собой.
— Сила и огонь танцуют в тебе, это нужно выпустить в мир, — процитировал он.
Она протянула ему кольцо, словно подарок.
— Я так и думала, — сказала она. — Знаешь, что еще я думаю?
— Я догадываюсь, — она надел кольцо на палец.
— Сила, Ник, — сказала она тихо, но звучала сильно в тишине комнаты. Дождь уже тише бил по окнам. — Все годы, что я тебя знаю, ты хотел только этого.
— Ошибаешься, — сказал он. — Я хотел другого. Это у меня забрали.
— Гидион не забирал меня, — сказала она. — Ник, наша дружба важна. Не порть это.
— Не буду, — Никон Геррард выдавил улыбку. — Идем. В дождь не выйдешь. Выпей со мной, — он указал на графин и два бокала рядом. Дария смотрела, как он наливал, и на миг Рианна увидела, как ее лицо дрогнуло, но это могла быть игра света огня. Но то изменение напоминало беспокойство. А потом она с улыбкой приняла бокал и подняла его в тосте. — За тебя, — сказал Никон Геррард и выпил. Он опустил бокал, его щеки покраснели, глаза горели, как угли. — Дария, ты ведь всегда хотела меня… в сердце?
Дария потягивала вино, а потом осторожно отставила бокал.
— В сердце, — сказала она, растянув губы в улыбке. — Конечно.
Он схватил ее. Они долго целовались, и в их тишине шумел дождь. Рианна не могла дышать.
Вдруг Дария вскрикнула. Ник Геррард бросил ее на диван со смехом, она откатилась. Она подобрала юбки и себя, стараясь выглядеть достойно.
— Ник…
— Думаешь, я не знаю, — сказал Никон Геррард, — что ты затеваешь?
Губы Дарии приоткрылись.
— Я не…
— Да, — ровно сказал Никон Геррард. — И ты подвела его. Пока мы сидим тут и пьем вино, короля найдут мертвым в его комнате. Я думал, что стоит сказать тебе самому.
Она вдруг вскочила и ударила его ладонью по горлу, ее рука была напряжена, как нож. Скорость этого потрясала. Ее ладонь попала по его горлу с треском. Никон Геррард выдохнул. Он ударил ее по груди так, что она отшатнулась и упала на колени. Он миг потирал место, куда она его ударила, сглотнул. И улыбнулся.
— Меня не убить, — сказал он и сжал ее руки. — Моя жизнь уже не моя. Время идет, и это все больше исполняется, и потом ни одно оружие не убьет меня. Я покажу, почему.
Она боролась, но он увел ее в тени за светом огня, к стене с большим гобеленом. Он отодвинул гобелен и показал скрытую дверь.
— Мой муж знает, что я здесь, — прошипела она.
— Да, — сказал Никон Геррард. — О, не искушай меня такими словами, Рия, — его рука прижала ее руки к бокам, он толкнул дверь.
— Не смотри, — сказал Нед сдавленно на ухо Рианне.
За скрытой дверью она увидела стол из костей и черепов. В центре стола было вырезано углубление в темных пятнах. Черепа все еще были с волосами, у некоторых волосы были длинными. Некоторые головы явно принадлежали детям.
— Гадание на крови, — выдавила Дария. — Как и думал король Элдемар.
— Новый король, — сказа Никон Геррард, — тоже будет слабым, но послушнее, — он вдруг бросил ее в комнату.
— Тогда ты решишь убить меня здесь, — сказала Дария, волосы упали на лицо.
— Я уже тебя убил, — сказал Никон Геррард.
Ее лицо побелело.
— Редкий яд, — сказал он таким тоном, словно снова соблазнял ее. — У меня иммунитет к нему, как ко многому другому. Ты начнешь сходить с ума следующий час, забудешь свое имя, лица любимых. Это продлится день. А потом лихорадка сожжет тебя и остатки разума. Мне говорили, это больно.
— Я узнаю дочь, — сказала Дария Гелван. Ее глаза были черными, зрачки расширились. Пот выступил на лбу.
— Это страннее всего, — отметил Никон Геррард, словно в наблюдении. — Было время, когда мои чувства к тебе были… всем. Ты была всем, о чем я думал. Король знал это, когда выбирал тебя шпионить за мной.
Она проползла с трудом по ковру и схватилась за край дивана.
Никон Геррард смотрел на дождь.
— Теперь я ничего не чувствую, — сказал он. — Словно эта ужасная слабость была с кем-то другим.
Дария добралась до ручки двери и открыла ее. Она дышала с ужасным шумом.
Никон Геррард вдруг рассмеялся.
— Иди. Интересно, есть ли ад для предателей.
— И для убийц, — сказала Дария Гелван с трудом. — Я увижу тебя там однажды, — она прижала юбки к груди и выбежала за дверь, не закрыв ее за собой. Никон Геррард не двигался. Он взял бокал и выпил, глядя уже далеко.
Рианна и Нед снова оказались в белом месте, и теперь оно казалось чистым и безопасным.
— Надеюсь, это все, — Рианна бесконтрольно дрожала. — Я хочу домой.
Нед рассмеялся.
— Где дом?
Рианна выдавила улыбку, показывая храбрость, хоть он и не видел.
— Я думала, ты знаешь.
Он не успел ответить. Его ладонь сжала ее руку, и белизна вокруг почернела.
* * *
Тысяча голосов, запахов и красок ударила по ним, какофония ощущений, что после тишины леса ощущалась как атака. Они стояли на площади города, где купола из мрамора закрывали небо. Бронзовый фонтан был размером с замок, занимал центр площади: там был зверь с когтями, чешуей и большими крыльями, вода вылетала из его спины и опадала. На островках ковров на камнях торговцы разложили товары: горшки разной формы и цвета, корзинки с яркими фруктами с мухами рядом, яркие ткани. Мешки специй пахли в удушающей жаре дня: тмин, розмарин и шафран, а еще сладкие запахи, которые Марлен не знал.
Марилла среди хаоса была неподвижной рядом с ним. Это было странно, хотя она могла быть в шоке, что оказалась здесь, как и он. Это был не Эйвар, это точно. В Эйваре не было такого сильного слепящего солнца, даже летом.
Марлен заметил еще одну очаровательную деталь с опозданием: лошади пропали.
— Марилла, — сказал он, — вот и приключения.
Она вскинула бровь. Солнце резко светило на ее бледное лицо, она лишь щурилась от света.
— Майдара, — сказала она.
— Что? — он решил, что ослышался в шуме.
— Столица Кахиши, — сказала она. — Мы здесь.
— А ты образованная, — сказал он. — Стоило понять, что такой женщине доверять нельзя.
Она оскалилась.
— Милорд, — она сказала нарочито вежливо, повысив голос в шуме площади. — Разве сейчас время и место обсуждать мою шалость с Недом Альтеррой?
Марлен придвинулся к ней.
— Так это была шалость?
Она резко вдохнула, все еще скалясь в почти улыбке.
— Я бы занялась с тобой любовью на глазах у всех здесь, если это тебя убедило бы. Прошу, сосредоточься на том, где мы. Этот город опасен.
— Леди права, — сказал новый голос, и Марлену стало не по себе.
За ними стоял высокий мужчина с черными волосами с сединой, ниспадающими ему на плечи. Его глубоко посаженные темные глаза блестели на маске лица.
— Хватит глазеть, — фыркнул он. — Ты разочаровал наш дом. И меня.
— Отец, — сказал Марлен. — Ты говорил мне это в жизни и теперь, во сне.
— Это не сон, идиот, — фыркнул лорд Хамбрелэй. — Ты не знаешь, где ты?
— Путь, — сказала Марилла без эмоций. — Да?
Тут сгорбленный мужчина в лохмотьях бросился к ней, раскрыв ладони. Марлен не успел отреагировать, Марилла ударила мужчину ладонью по голове и рявкнула что-то с презрением на лице. Нищий убежал, спасаясь, растаял в толпе на площади.
— Путь, — согласился отец Марлена. — Он выбрал принести тебя сюда. И выбрал меня твоим проводником, это какая-то шутка, учитывая, как меня мало интересует твое общество, — он был в цветах их дома, черном и зеленом, словно на празднике. Герб дома Хамбрелэй сиял золотом на его груди и на мече. Даже в его возрасте он был красивым.