Медальон Таньки-пулеметчицы

Рот Тани округлился от удивления:
– Как?
– Очень просто, – заявила Рая и сорвала тонкий прутик, прогоняя им назойливую муху с зеленой, отливавшей радугой спинкой, норовившую сесть ей на потную конопатую щеку. – Нам с тобой, подруга, один выход. Хочешь остаться в живых – забеременей. Тогда в тыл отправят и пару лет не тронут. Одна наша медсестричка так и поступила.
– Забеременеть, – тупо повторила Маркова. – Вот так просто, лишь бы от кого?
– Да хотя бы, – подтвердила товарка. Татьяна закрыла лицо руками:
– Как это мерзко – ложиться с нелюбимым, чтобы от него забеременеть. Это мерзко и грязно, Рая.
Подруга встала и отряхнула брюки.
– Ну-ну. – Она сплюнула в кусты. – Значит, грязно, говоришь. Точно ты пороху не нюхала, милая. В бой тебе нужно, самый настоящий, кровавый. Вот тогда я на тебя посмотрю.
Таня ничего не ответила. Она сидела, словно каменное изваяние, и лишь худенькие плечи вздрагивали.
– Ладно, пойдем немного подремлем. – Рая решительно взяла ее за руку. – Вечером я к Коле на свиданку побегу. А ты лежи, готовься к завтрему.
Маркова покорно пошла за подругой. Она не думала, что быстро заснет на жестком сером матрасе, однако пережитое волнение сказалось на состоянии, и через десять минут девушку сморил крепкий сон. Ей снилась лихая Анка-пулеметчица, которая строчила из «максима», только не по белякам, а по немцам, улыбалась и подмигивала ей.
 
Глава 13
 
1941-й, под Вязьмой
Проснувшись будто от толчка, Таня выглянула из землянки.
Полная луна освещала лес, делая траву и тропинки серебристыми, словно в волшебной сказке. Раи нигде не было. Наверное, побежала на свидание к Николаю. Возле высокой ели стояли, покуривая, два незнакомых ей солдата с посеребренными лунным светом лицами, о чем-то тихо разговаривали, и Таня поняла, что бойцы обсуждают будущее наступление, если оно состоится, и не ждут от него ничего хорошего.
«Патронов не хватит», – долетело до ее уха, однако девушка не придала этому значения. В конце концов, какое ей дело до патронов, если пулемет не доверили? Мельком взглянув на маленькие часы, подарок старшего брата, девушка вздрогнула. Маленькая стрелка уютно расположилась между девятью и десятью, а большая упрямо лезла к двенадцати. Это означало: старший лейтенант, назначивший ей встречу, уже стоял на месте в ожидании. Даже не подумав пригладить растрепавшиеся волосы, давно не укладываемые волнами, Таня побежала к кустам, стараясь в сумерках не напороться на пенек и не упасть. Она не сомневалась, что офицер хочет дать ей особые инструкции перед боем. Наверное, тут так принято. Ох, только бы не опоздать! Кажется, это он стоит у старого дерева. Девушка не ошиблась. Стройная фигура офицера маячила на фоне серебристой сосны. Впрочем, в свете луны все казалось серебристым, даже бледное лицо лейтенанта. Увидев ее, мужчина как-то судорожно выдохнул:
– Пришла…
Какие-то новые, вовсе не командные нотки в его задрожавшем голосе насторожили. Руки с тонкими изящными пальцами тоже подергивались. Она не видела его глаз, на которые падала тень от еловой лапы, еле различала черты на казавшемся серебристом лице, и ей почему-то стало не по себе. Что-то подсказывало: никаких инструкций не будет. Тогда зачем она здесь?
– Боец Маркова по вашей команде прибыла! – крикнула Таня, и он второпях зажал ей рот ладонью:
– Тише ты…
Холодная, как болотная лягушка, рука пахла махоркой и тушенкой. Девушку затошнило.
Она оттолкнула его руку, дивясь своей смелости, и бойко продолжала:
– Готова выслушать инструктаж!
– Дура, какой инструктаж. – Он дернул ее за локоть, гимнастерка хрустнула под мышкой, и девушка не заметила, как оказалась на земле. Еловые иголки больно кололи незащищенную шею, от земли исходил грибной запах, и ей почему-то вспомнилось, как они с братом копали дождевых червей для рыбалки. Свежевыкопанные ямы пахли так же.
 
– Дура, ну что ты орешь, услышат.
Внезапно он впился в ее губы холодным мокрым ртом, правой рукой стараясь расстегнуть пуговицы на ее гимнастерке. Материя снова затрещала, поддаваясь. Его пальцы ловко проникли внутрь, к нежной коже, и от этих прикосновений ей стало противно.
– Что вы делаете, товарищ старший лейтенант? – Она старалась высвободиться, однако офицер все крепче сжимал ее в объятиях. Жадные руки уже не расстегивали, а рвали одежду, цепляли лямки лифчика. Слюнявый рот скользил по лицу. Маркову затошнило. Собрав все силы, она оттолкнула его и отвесила пощечину, которую мальчишки в ее деревне называли «лещом».
– Обалдела, что ли? – Старший лейтенант присел от удивления и потер щеку. Его лицо, уже не серебристое, приняло суровое выражение, которое в свете луны казалось зловещим. По щеке расползлось пятно, наверное, от удара. – Ты поняла, что сейчас сделала?
Девушка молчала, приводя в порядок попорченную гимнастерку.
– Я тебя спрашиваю, ты поняла, что сделала? – Его голос зазвучал угрожающе. – Сгною!
Он рывком поднялся, размахнулся, словно собираясь ударить беззащитную девушку, но потом, передумав, ступил на тропинку, в лунный столб, разбив его на мелкие кусочки:
– Еще сама прибежишь, да поздно будет.
Таня по-прежнему молчала. Она не думала, как лейтенант отомстит ей, ее это не тревожило. Больше всего хотелось, чтобы он ушел, оставил ее в покое, и тогда можно будет убежать в землянку и посоветоваться с Райкой, что делать дальше. Зажмурив глаза, девушка призывала на помощь все силы и вздохнула с облегчением, когда шаги его сапог затихли в чаще. Опираясь на ствол сосны, она заставила себя встать и помчалась в землянку по протоптанной дорожке, уже не боясь упасть, перепрыгивая через сухие ветки. Рая, Раечка, хоть бы ты оказалась на месте… На ее удивление, Рая была дома и готовилась ко сну, расчесывая короткие золотистые волосы. Увидев новую подругу, лицо которой в свете оплывшей свечи казалось белее полотна, она отбросила расческу с застрявшими в ней волосами:
– Что случилось?
Маркова тяжело опустилась на матрас:
– Он пытался меня изнасиловать…. Вот гад…
Девушка заморгала:
– Кто? О ком ты говоришь?
– Этот слюнявый старший лейтенант. – Она провела рукой по горевшему лбу, смахнув каплю пота и прилипшую иголку сосны, казавшуюся черной точкой. – Я даже не знаю его имени… Но по виду – судак мороженый…
Рая сначала прыснула, а потом сделала серьезное лицо:
– Это ты верно окрестила Глушко судаком. Рыба бесчувственная – вот кто он. Может быть, я бы тоже его огрела… – Она снова взяла расческу и провела по волосам, блеснувшим золотом в пламени свечи. – Хотя, если здраво рассудить, Яшка – парень не из последних. Вес у начальства имеет, с командиром на дружеской ноге. Если бы ты ему приглянулась, он бы уж постарался, чтобы ты осталась в живых.
– Каким же образом? – Таня начинала закипать. Таких слов от подруги она не ожидала. Надо же, пришла за поддержкой! А что получила? Да, возможно, на войне притупляются чувства, возможно, на многое начинаешь смотреть по-другому, но черное остается черным, а белое – белым.
– Каким же образом? – повторила Маркова, заметив, что Рая, будто угадав ее мысли, раздумывает, прежде чем ответить.
– Он бы тебя в тыл определил, – пояснила девушка. – Я уже такое видала. Ежели ты начальнику какому приглянешься – считай, повезло. Так что подумай хорошенько, ежели Яшка к тебе еще раз подкатит. Мужиками расшвыриваться в наше время опасно. Может, потом криком кричать будешь, да не услышат.
 
– Как-нибудь сама справлюсь. – Таня стянула сапог. – Что, спать будем? Ты-то нагулялась со своим?
– Нагулялась. – Рая сразу помрачнела. – Николай говорит: сон плохой видел. Будто ждет нас бой, после которого мы уж не увидимся.