Жребий судьбы (ЛП)
Король прилег на бок, оперся на одну руку и откусил персик. Из уголка рта потекла струйка сока. Он хотел его вытереть, но не успел — Лассен подался вперед и убрал сладкую дорожку языком. Прильнул к губам, выпил с них душистую сладость и с лукавой улыбкой отстранился.
Рогир одобрительно облизнулся:
— Ты такой смелый в последние дни. Очень надеюсь, что причина не только в гормонах.
Лассен рассмеялся:
— Нет, не только, просто теперь ты действительно мой. Я хотел этого больше всего на свете и никогда не надеялся, что моя самая сокровенная мечта исполнится. И теперь, когда она стала реальностью, мне хочется почаще выражать свою любовь.
Рогир мягко улыбнулся:
— Да, кстати, возможно нам удастся воплотить нашу мечту до конца, если подозрения Джарета подтвердятся.
— Ты о наследственном праве Анжу?
Рогир кивнул:
— Я изучил основные законы каждого феодального владения и каждой провинции, которые расположены на моей земле. Но я не юрист и не разбираюсь в поправках и отступлениях, не влияющих на благосостояние Иландра в целом. И лишь в общих чертах знаком с правом наследования в Анжу. Если Джарет прав, то должно быть что-то, — какой-нибудь скрытый от меня дядей Имкаэлем и Тирдом пункт, который прольет свет на то, зачем им понадобился этот брак. В любом случае все стоит проверить. — Отбросив персиковую косточку, он нагнулся к Лассену, привлекая его ближе. — Не знаю, найдется ли какая-нибудь лазейка, позволяющая мне получить свободу и сделать тебя законным супругом, но я не шутил, когда говорил, что отрекусь от престола, если ты не будешь править со мной.
Он откинулся назад и перетянул Лассена на себя. Губы припали к губам, руки оглаживали и ласкали. В крови закипел огонь. Потребность ощущать кожу кожей была почти невыносимой, и вскоре уже два обнаженных тела с ненасытностью прижимались друг к другу, точно впервые. А высшая духовная связь позволяла каждому воспринимать чувства своей второй половинки, сплетая их в прекрасную мелодию любви.
И все же, неожиданный подарок Рогира застал Лассена врасплох: он непонимающе уставился на его раздвинутые ноги.
— Семя беременного дейра не прорастает, ты не знал? — севшим голосом сказал Рогир. Лассен отрицательно помотал головой. Увидев написанное на его лице удивление, Рогир улыбнулся. — Это единственный период, когда ты не сможешь сделать мне ребенка, Лас. Как ты смотришь на то, чтобы воспользоваться моментом?
Лассен широко распахнул глаза:
— Ты оказываешь мне такую честь… — прошептал он. — Точно уверен?
Рогир закусил губу и, чуть помедлив, согласился:
— Я даже не представлял, что кому-нибудь предложу себя подобным образом. Решиться уступить контроль вообще довольно трудно. Тем более для меня.
Они перевернулись, и Рогир оседлал Лассена, который без лишних объяснений понял, что даже будучи кобылой, ардан хочет скакать верхом сам.
Приподнявшись на одной руке, Лассен положил правую на твердое бедро Рогира, скользнул выше к паху. Со слабой улыбкой спросил:
— Можно?
Тот кивнул. Лассен переместил пальцы дальше, заставляя возлюбленного невольно затаить дыхание, прислушаться к незнакомым ощущениям от изысканной ласки, призванной разбудить дремлющий инстинкт. Он настороженно следил за выражением лица своего норовистого партнера, ловя малейшее недовольство в его чертах. Действовал с предельной осторожностью и нежностью, без напора, опасаясь, как бы Рогир не счел это за чрезмерную агрессивность или, того хуже, за посягательство на главенство и не пожалел, что доверился ему.
Тело возлюбленного начало реагировать возбуждением. Но сам он опять напрягся — очевидно, не привыкшая подчиняться сущность сопротивлялась врожденному желанию. Почувствовав, что тот готов к проникновению физически, но не эмоционально, Лассен убрал руку, поднес к губам и, не сводя с него глаз, шаловливо обсосал блестящие от влаги пальцы.
Мышцы живота у Рогира рефлекторно сократились. Закрыв глаза, словно страшась смотреть, он медленно опустился на крепкий стержень. И Лассен впервые познал, какое это ни с чем несравнимое удовольствие, когда меч входит в ножны по самую рукоятку. Оно оказалось столь прекрасным, что он едва сдержался, чтобы с размаху не ворваться в нетронутый проход.
Рогир, конечно, ожидал некоторого дискомфорта. Но он не был ни невинным мальчиком, ни новичком. Для него, закаленного воина и любовника, боль — всего лишь ничтожная плата за такую бесценную награду. И, отдаваясь господину своего сердца, Рогир думал, что она действительно того стоит.
В самый трудный момент он только чуть дернулся. Лассен положил руки ему на бедра и успокаивающе погладил, лаской уговаривая расслабиться и принять наслаждение, которое дарит наполненность. Коротко выдохнув, Рогир открыл глаза — его возлюбленный буквально светится любовью, изумлением и благодарностью. В тот же миг радость и счастье заслонили собой все прочее. Отбросив страхи и смятение, он окунулся в изучение нового опыта.
Они быстро нашли общий ритм, который доставлял им обоим наиболее приятные ощущения. И совсем скоро забылись в жарком бесконечном танце, когда плоть льнет к плоти, а страсть и восторг бьют бурным потоком, как семя, которое один из них излил в другого на пике экстаза. Это не поддавалось описанию никакими словами. Да и едва ли те вспомнились бы в окутавшем разум горячечном мареве.
Хотя тело продолжало содрогаться от послергазменных спазмов, Рогиру удалось ухватиться за нить реальности. Он приподнялся и, осторожно, чтобы не ненароком не навредить ребенку и не придавить Лассена своим весом, лег на него. Лассен притянул его к груди, благодарно обвив руками.
Оставалось только гадать, насколько уязвимым чувствовал себя Рогир во время интимной близости, от которой его всегда учили воздерживаться. С самых юных лет и поныне он исключал саму возможность, чтобы его ножнами кто-то овладел, даже супруг. Выбор мужа обычно диктуется необходимостью, а не привязанностью. Вероятно, и в сексе с Лассеном все обстояло так же, хотя он действительно любил, когда меч Рогира погружался в его ножны.
До этого они еще ни разу не менялись ролями в постели. Рогир научил Лассена испытывать удовольствие от любых сексуальных игр, каковы бы ни были правила. Но все они не шли ни в какое сравнение с огромной радостью от обладания телом любимого.
— Это было чудесно, — прошептал Лассен. — По крайней мере, для меня. Я надеюсь, что хотя бы частично оправдал твое доверие.
Рогир тихо рассмеялся, согревая грудь Лассена теплым дыханием:
— Более чем. Просто невероятно. И чего я так боялся?
— Я тебя понимаю.
— Неужели?
— Конечно. Помню, как в первый раз трясся. Хотя ты дал мне достаточно времени, чтобы подготовиться, и знал, чего ожидать. С тобой не так. Ты бесстрашно отдался мне сегодня. Я осознаю, какая это великая честь, и безмерно благодарен тебе.
Рогир поднял голову и внимательно посмотрел на Лассена:
— Тебе понравилось? Если так, то я готов как-нибудь попробовать снова. Нет, ну не… в общем, я имею в виду, что мы можем меняться ролями, когда пожелаешь. Я ведь забочусь не только о том, чтобы мне было хорошо, но и тебе тоже.
Лассен еле сдержался, чтобы не прыснуть, видя непривычное замешательство Рогира:
— Ах, милый, мне с тобой всегда хорошо. Не буду отрицать, вложить меч в ножны оказалось потрясающе. И я, конечно, время от времени не возражал бы против повторения. Но, если честно, все же мне больше по душе принимать твой меч в свои ножны. Просто слишком люблю ощущать тебя в себе.
Он призывно закинул ногу Рогиру на бедро.
— Какая неутомимость, — одобрительно заметил Рогир, потянулся к корзине и весьма предсказуемо извлек оттуда флакончик с маслом.
Лассен наблюдал, как Рогир щедро смазывает свой налившийся ствол:
— Ты чем-то недоволен? — усмехнулся он.
— Вовсе нет. — Тот принялся прокладывать дорожку поцелуев вдоль его горла, одновременно скользя пальцами между ягодиц. — Но предупреждаю, что намерен брать тебя так долго, пока сил хватит. Не могу устоять перед соблазном.