Плохие мальчики не влюбляются

— Да.
— Привет, Дина.
— Что тебе нужно? — не так бодро и агрессивно, как обычно.
Делаю вдох поглубже, отыскивая дзен.
— У тебя все в порядке?
Молчание. Значит, не в порядке.
— Все нормально, — добавляет неуверенно после паузы.
Переламываю попранное чувство достоинства. В конце концов, что еще можно было ожидать от Царевой в свете наших отношений? Сам дурак. И, предлагаю ей, так и быть…:
— Если нужно, я могу отвезти тебя домой.
— Да ладно… — усмешка. — Сама дойду.
Скидывает вызов.
В смысле — дойду? Это откуда она дойдет?
Набираю ее еще раз, разворачиваясь обратно, к машине.
— Ты где?
— Какой твой интерес, Дагер, я что-то не пойму?
— Я обещал Агнии, побыть твоим ангелом.
— Тебе нравится Ася?
— Да. Мне нравится Ася.
— Мм.
— Подыграй мне немного, окей.
Мне кажется, Динка скорее согласится на это, чем на мою прямую помощь. Гордячка… Но и это не прокатывает.
— Увы, я в команде Семена.
Мне становится уже просто азартно! Она сядет сегодня в мою тачку. Любой ценой!
— А, черт… Мать твою… Оо… — болезненно бормочу и шиплю я в трубку. — Дин? Ооо… боже!
— Что происходит? — настороженно.
— Я кажется голеностоп сломал… Наступить не могу! Ты далеко от «Арбата»?
— Да нет…
— Ааа… Черт! Больно… Можешь подойти? — едва сдерживая смех, постанываю я.
— Окей. Куда?
Ну что ж вы все — гордячки — такие дурехи самоотверженные?! Развести, нефиг делать!
— У входа в «Рим».
— Клуб с прозрачной стеной?
— Да.
Ухожу в тень. Минут через пятнадцать появляется Царева. Оглядывается.
— Попалась, наивная чукотская девочка? — шепчу ей самодовольно в ушко сзади.
— Аааах ты… Лживый гад! — разворачивается, упирая руки в бока.
— А не надо верить мужчинам, мы все врем! — развожу руками.
— Ну и к чему был цирк?
— Чтобы причинить тебе счастье, Царева, и нанести тебе радость.
— Так, причини-ка, мне тогда простую физиологическую радость, раз уж подписался. Где здесь туалет?
— Внутри! — показываю приглашающе на клуб.
Дина скептически оглядывает себя, потом охрану на входе.
— Да, — киваю я. — Напомни, я не говорил разве, что нужен «коктейль»?
— Ой, все равно у меня нет денег на вход, может здесь есть что попроще.
— Я тебя умоляю, Царева, — закатываю я глаза. — Пойдем…
Открываю с брелока машину. Стягиваю с нее на ходу безрукавку. Снимаю свое пальто.
— Давай… — раскрываю его, помогая надеть.
Кроссы у нее приличные, белые. Стилек сомнительный, но все дорогое брендовое. Пропустят!
— Волосы распусти.
Взъерошивает свою светлую гриву. Обнимая за талию веду в клуб.
— Сколько сложностей, чтобы пописать! — ворчит сварливо Динка. — Здесь что нет другого туалета?
Провожу ее внутрь. Расплачиваюсь за вход. Она заглядывает в выезжающий чек.
— Дагер! — шокированно шепчет, — скажи, что у меня нули в глазах задвоились, а?
— Нет, не задвоились. Это «Рим», тут бывает только дороже.
— Десять штук, чтобы…
— Ты пописала, да. Видишь, как я ценю твой комфорт.
— Там что унитазы золотые?
— Мраморные… — смеюсь я ее возмущению. — Иди, я подожду.
Подталкиваю ее в сторону женского туалета. Выходит, запахивая пальто. Оглядывает антураж, как ребенок новогоднюю елку. Пальцем давлю ей на подбородок, заставляя захлопнуть приоткрытый от удивления рот.
— Тебе нравится?
Мне хочется, чтобы нравилось. Это тоже своеобразный «десерт», который я сейчас ей скармливаю.
— Я пойду, пожалуй.
Опять упрямо «сжимает губы», зараза! И не желает «пробовать».
— Я же обещал отвезти. Пойдем, поздороваемся с кикерами?
— Не уверенна, что хочу.
— Тебя приглашали, вообще-то. Невежливо… — давлю ей на психику.
Если уж повелась на сломанную ногу, это тоже сработает.
— Окей. Пять минут. Потом я ухожу.
Да-а-а! Я нашел пульт от Царевой! Главное теперь не сломать его. Аккуратненько…
Веду ее наверх в вип-зону. Проходим через небольшой танц-пол. На потолке прожекторы, выхватывающие светом пары на танцполе. Они начинают мигать, меняя цвета. Та-а-ак… мне в голову приходит одна шальная мысль.
Дина, как загипнотизированная, заторможенно следит за огнями и стробоскопом. Басы бьют в грудь. Зрачки ее замирают. Притормаживаю, притягивая к себе.
— Что ты делаешь, Дагер? — хлопает на меня глазами.
— У тебя в кармане мой телефон, — придумываю на ходу, засовывая руку в карман пальто.
И… смещаю ее в сторону, навстречу единственному среди белых красному прожектору в форме сердца. Он замирает на нас, вместе с музыкой.
— Ой… — смотрю ей в глаза, прикусывая нижнюю губу. — Мы попали.
Все расходятся, с улыбками глядя на нас.
Ди-джей вещает со сцены:
— И по нашей традиции, дорогие друзья, пара, попавшая в красный прожектор, показывает всем мастер-класс по поцелуям!
— Что им надо? — подозрительно шепчет Дина.
Да не им… Дурочка. Мне.
На меня накатывает пьянящая горячая волна, ускоряя сердце. Публика улюлюкает и скандирует «целуй!»
Глаза Дины начинают шокированно увеличиваться. Не давая ей опомниться, облизываю губы и… Ловя ее наивный сейчас, испуганный взгляд, подхватываю за затылок. Прижимаюсь своими к ее приоткрытым губам.
Та самая волна внезапно обрушивается и смывает напрочь мои мозги. Меня кружит от чистых эмоций. Я забываю про все! Это так неожиданно, тонко и уязвимо… Как звучание скрипки. Это даже ярче, чем мой первый поцелуй!
Вау…
    
Глава 17. Истерика
 
Дина
— Целуй! — кричит толпа.
В смысле? Растерянно оглядываюсь. Это они мне?! Дагера целовать?? Ну сейчас, ага…
Но мой приоткрытый от возмущения рот неожиданно оказывается пленен.
От ужаса замираю.