Сделка (СИ)

Я всегда воспринимала куни, как доминирование женщины над мужчиной в сексе. Минет — обратной ситуацией. Как же я ошибалась!
Своими огромными ручищами он стягивает с меня трусики и затем поднимает, держа за талию над собой, будто цирковой гимнаст. Чувствую себя пушинкой в его могучих, чуть напряжённых руках. Мышцы его — рельефная сталь под матовой кожей. Он, будто хищник, приближает меня вагиной к губам и я обхватываю бёдрами его голову и шею. И тут же чувствую, как в меня проникает его жадный горячий язык.
О Боже…
Он делает мне куни стоя, держа на весу. Задрав голову, будто пьёт из кувшина. А я метаюсь, захлёбываюсь стонами, пальцами ерошу мягкие тёмные волосы, впиваюсь подушечками в его затылок.
Наверное, не будь я уверена в его физической силе, я бы испугалась, что он меня уронит. В конце концов, я боюсь высоты и никогда не занималась сексом так. Но мне так хорошо от дрожания его тёплого языка по моих припухшим губам, по пульсирующему волнами чувственного удовольствия клитору, от страстных проникновений и метаний во мне, что я просто таю, будто мороженое в его руках и где-то там на задворках сознания знаю — он меня ни за что не уронит.
Раньше я никогда не кончала на руках мужчины. Секс вообще не всегда заканчивался моими оргазмами. С бывшим мужем я занималась им нередко просто потому, что мне нравился процесс и не могу сказать, что очень уж переживала из-за того, что нередко не могла кончить. Но конечно некоторое чувство неудовлетворённости всё равно имело место быть.
Да и вообще оргазмы от куни для меня были огромной редкостью. Просто потому, что я воспринимала мужчину в этой роли, как человека слабого, пытающегося заслужить моё одобрение. Я понимала, что это в общем-то полная ерунда, но поделать с собой ничего не могла. И это порядком портило удовольствие.
Однако я так бурно кончаю на руках Влада от его трепещущего языка, что на какое-то мгновение перед глазами будто пелена, я вообще не сразу прихожу в себя.
Он бережно укладывает меня на постель, переворачивает на живот, приподнимает и спустя пару секунд я чувствую, как мою вагину заполняет его тугой огромный член. От движений, которые то нарастают, то замедляются, я превращаюсь в какую-то царапающую от удовольствия, безумно желающую секса кошку в период течки и понимаю только одно — я хочу, чтобы он продолжал и продолжал. Я, наверное, что-то шепчу ему, но совершенно не отдаю себе отчёт ни в выборе слов, ни в какой-либо их связности, просто озвучиваю наиболее яркие чувствования и возникающие в связи с этим эмоции.
И я снова кончаю, да так, что всё тело содрогается и дрожит и дёргается и я понимаю насколько неподвластно оно мне сейчас, но это безумно приятно, потому что вся — сплошное мурлычащее удовольствие.
Затем он трахает меня лежащую на спине, задирая и разводя в стороны мои ноги, а иногда сдвигая их вместе и проникая в меня на всю глубину его члена. Иногда мы целуемся и я от этого его двойного проникновения — языка и члена просто схожу с ума от невероятного кайфа. Я вся — олткрытое признание в том, что этот мужчина — мой самый лучший в жизни любовник. И мне безумно приятно, что мой третий оргазм сливается с его оргазмом и во время моего страстного крика, которым я оглушаю даже себя саму я слышу его рёв, его рык, моего сильного, страстного и удивительно прекрасного тигра.
А потом, после того, как тело моё перестаёт содрогаться в остаточных волнах сильного оргазма, я расслабляюсь и заливаюсь краской.
— Я сильно кричала, да? — тихо спрашиваю я его, пряча взгляд.
Он легонько смеётся и кивает.
— Если у Фридриха и его жены и были какие-то сомнения на тему нас, то, думаю, они исчезли. Мне не хотелось зажимать тебе рот. Я балдел от твоих стонов и криков удовольствия. Это очень приятно.
Я тыкаюсь в его мощное плечо лицом, прячусь и улыбаюсь.
Боже, я чувствую себя такой счастливой, что просто не могу передать. У меня нет слов, которые могли бы описать это полностью охватившее меня счастье.
Я только хочу его выразить, испытываю в этом какую-то очень сильную, просто неодолимую потребность и потому покрываю руки и лицо Влада поцелуями. Вся я преисполнена благодарности и нежности к нему.
И он чувствует это, я знаю это точно, потому что взгляд его полон нежности и тепла.
Даже только ради одного этого секса стоило прилететь сюда.
  
35
 
Не думала, что это окажется настолько тяжело. В Москве мне казалось, что достаточно лишь быть собой, представляя, что Влад действительно мой муж. Фридрих виделся мне каким-то чисто гипотетическим типажом богатого швейцарца, обладающего деловой хваткой, картинкой в деловом журнале, в то время, как Влад был настоящим, живым и тёплым. Жену Фридриха я представляла и вовсе пафосной куклой, думающей только о шмотках и не вылезающей со светских раутов. И потому душевных терзаний на тему предстоящей игры в семейную пару я совершенно не испытывала. Меня заботило лишь то, смогу ли я изобразить жену Влада в достаточной степени, чтобы наша афёра выгорела и я получила свои деньги. Вру. Ещё мне очень хотелось быть с Владом такой, с которой он не захочет расставаться.
Но я не думала, что по прошествии пары дней мне станет всё это настолько тяжело.
Когда люди добры к вам, а вы не подонок по своей натуре, врать им очень трудно, даже если вы не преследуете корыстной цели. У меня же такая цель была. Нет, конечно я оправдываю себя тем, что сказав правду — подведу Влада. Что я нарушу тем самым наш договор. Но от этого легче становится ненамного.
После поразительно тёплого гостеприимства этой швейцарской пары, после нашей увлекательной прогулки вчетвером, после всех этих задушевных разговоров в саду, среди кустов роз, которые так обожаетНиколь, я вдруг поняла, как невыносимо трудно стало мне им врать. Особенно ей.
Мы как-то очень быстро подружились с Николь. Третий день нашего пребывания у них в гостях, а такое впечатление, будто мы с супругой Фридриха знакомы не один месяц. Бывают такие люди, с которыми просто легко. Речь не о воспитании и не об уровне образованности, хотя и тем и другим Николь выгодно отличалась от многих женщин её возраста, которых я знала. Но прежде всего она принадлежала к той категории людей, которые настолько чистые духовно, настолько искренние и настоящие, дружелюбные, открытые и умеющие слушать, что с ними просто легко. И если бы мне не нужно было бы врать о том, что мы с Владом женаты — я чувствовала бы себя действительно классно.
Но мне не классно. Потому что мы постоянно касаемся этой темы и я постоянно вынуждена врать.
Солнечное утро. Синее небо над сочно-зелёными альпийскими лугами. У нас пикник на траве. Николь раскладывает на коврике бутерброды, фрукты и домашнюю выпечку, я наливаю из термоса ароматный дымящийся кофе в изящные белые фарфоровые чашки. Мы устроились рядом с группкой пушистых тёмно-зелёных елей, а вокруг нас залитые солнцем луга, усеянные цветами, будто какой-то восхитительный импрессионист щедро плеснул белой и синей краской на эту сочную зелень. А вдали — прекрасные горы со снежными вершинами. И среди всей этой красоты так легко и привольно дышать полной грудью — потому что воздух чист и приятен.
— Фриц сказал, вы планируете детей? — спрашивает Николь с улыбкой.
— Да, но мы пока всерьёз это не обсуждали. Просто…
Я изворачиваюсь, как змея. И меня от себя тошнит. Если бы речь шла только о деньгах, я бы призналась Николь в том, что мы с Владом не женаты. Потому что это становится невыносимым. Но я связана с ним договором. У нас — сделка. И я не имею права его подвести.
— Знаешь, — тепло глядя на меня своими лучистыми зелёными глазами, говорит мне Николь, — я буду очень рада, если мы с тобой будем дружить и дальше. Правда-правда. Мне кажется мы могли бы стать хорошими подругами.
Да, Николь, это так. По крайней мере я тоже так считаю. Но, видишь ли, я прижатая со всех сторон финансовыми проблемами, всего лишь врунья. И мы вряд ли увидимся после того, как кончится наш с Владом договор и мы уедем. Если бы ты узнала правду, то, пожалуй, и сама не захотела бы больше поддерживать со мной отношения. Ведь за столь малый срок я тебе уже столько наврала про нас с Владом, что, наверное, тебе стало бы противно со мной общаться.