Дочь короля

– Спасибо вам за все.
Граф Люсьен зашагал прочь, на мгновение остановился, изящным жестом обнажил голову, метя перьями шляпы дощатый пол, и поклонился портрету его величества.
– Пожалуйста, сосредоточься на работе, – предупредил ее Ив.
– Да, я готова. До свидания, месье Гупийе, я не могу более уделять вам время.
– Возможно, особенно легкоранимые дамы пожелают удалиться, чтобы не присутствовать при этом этапе вскрытия.
С этими словами Ив совлек покровы с лобка морской твари.
Несколько дам покинули анатомический театр в сопровождении месье Гупийе. Большинство осталось, перешептываясь и хихикая над терзаниями Ива.

На закате лакей почтительно унес портрет короля; открытый шатер опустел. Мари-Жозеф завершила последнюю зарисовку органов размножения водяного, вырезанных из мохнатой мошонки, которая защищала их в теле твари. Извлеченные, они напоминали гениталии мраморных статуй, праздно стоящих на постаментах в садах Версаля.
Ив ушел описывать ход вскрытия, поручив Мари-Жозеф закрыть тело саваном, проследить за тем, чтобы слуги поменяли на нем лед и опилки, и покормить живую русалку.
Оставшись одна, Мари-Жозеф отперла клетку и выудила сачком рыбу. Алые лучи заходящего солнца позолотили и без того сияющего Аполлона и его коней.
– Русалка!
Солнце опустилось за горизонт, воцарились неяркие, приглушенные сумерки. В тишине появился слуга, зажег свечи и удалился. Пламя затрепетало под сырым ветром, стенки шатра заколыхались. Мари-Жозеф поежилась. Вокруг шатра засуетились стражники, спешно опуская поднятый для прохода полог. Ветер стих.
Русалка свистнула.
Мари-Жозеф поводила под водой сачком с рыбкой.
– Русалка! Смотри, рыбка!
По поверхности фонтана пронеслась рябь.
Внезапно Мари-Жозеф ощутила тепло менструальной крови, хлынувшей между ее ног; натертую полотенцем воспаленную кожу защипало.
С уст ее сорвалось ругательство, которое еще совсем недавно, какой-нибудь месяц тому назад, она не могла и вообразить. Даже предсказывая неприятности, Оделетт, как всегда, оказалась права. В нетерпении, желая поскорей избавиться от надоевшего полотенца, Мари-Жозеф совершила глупость.
«Сейчас быстренько покормлю русалку и кинусь назад по холму, домой, – решила Мари-Жозеф. – И буду умолять Оделетт меня простить, если запачкаю нижнюю юбку. А уж верхнюю-то я ни за что не могу испачкать, это будет катастрофа! Бедняжка Оделетт и так отчаялась спасти серебристую нижнюю юбку, а я могу еще добавить ей работы!»
Русалка вынырнула на поверхность. Мари-Жозеф погладила ее по голове. Русалка пронзительно вскрикнула и, подняв сноп брызг, сделала заднее сальто.
Мари-Жозеф покачала над водой отчаянно извивающейся рыбкой, пытаясь успокоить непонятно чего испугавшуюся русалку.
– Тише, русалка, все хорошо.
Русалка, казалось, замерла под водой, только ее глаза и лоб виднелись на поверхности. Мари-Жозеф заметила, как она раздувает и сужает ноздри. Волосы клубились вокруг ее плеч. Мари-Жозеф склонилась над водой, пытаясь разглядеть, что так напугало русалку.
Русалка громко фыркнула. Ее нос и рот окружило облако пузырьков. Она отплыла было, но потом застонала, вздохнула и вернулась к ступеням, неуверенно приближаясь к Мари-Жозеф, стараясь то ли что-то спросить своей песней, то ли в чем-то утешить.
Русалка достала рыбку из сачка, но не стала есть, а выпустила в фонтан. Она взяла ладонь Мари-Жозеф своими перепончатыми пальцами.
Мари-Жозеф замерла. Русалка опустила лицо к самой ее руке. Мари-Жозеф задрожала, опасаясь, что русалка ее укусит, и моля Бога, чтобы этого не произошло. Теплые губы русалки коснулись ее кожи. Морская тварь высунула язык и лизнула суставы пальцев Мари-Жозеф.
Мари-Жозеф с облегчением рассмеялась.
– Ты прямо как мой старый пони, – сказала она русалке. – Тот тоже слизывал соль с моей кожи!
Скармливая русалке рыбку за рыбкой, лаская ее, Мари-Жозеф незаметно и дальше приучала ее к своим рукам, к своему голосу.
– Скажи «русалка», – попросила Мари-Жозеф, протягивая ей рыбку.
– Рррыба, – откликнулась русалка.
Сначала она как попугай повторяла за Мари-Жозеф слово «рыба», но постепенно это подобие речи переросло в песню, где стройная мелодия чередовалась с посвистыванием. В два приема она быстро заглотила рыбу.
– Скажи «Мари-Жозеф».
– Рррыба!
– Скажи «его величество оказывает мне честь», – безрассудно предложила Мари-Жозеф и, досадливо поморщившись, бросила рыбку в бассейн. Окончательно потеряв надежду научить свою подопечную новым словам, Мари-Жозеф запела, отвечая русалке.
Русалка умолкла и воззрилась на нее.
Мари-Жозеф продолжала напевать пьесу, которую исполняла для его величества.
Русалка подплыла ближе и принялась выводить экзотическую, завораживающую, ни на что не похожую контртему, нарушающую все правила композиции.
По щекам у Мари-Жозеф заструились слезы.
«Мне не о чем горевать, – размышляла она. – Почему же я плачу? Просто потому, что пришли месячные?..»
Она смахнула слезы тыльной стороной ладони.
«Но прежде я никогда не страдала плаксивостью во время месячных, только злилась из-за того, что приходится терпеть неудобства, когда мне говорили: „Того нельзя, этого нельзя“».
Русалка взяла ее за руку. Услышав шаги, Мари-Жозеф покачала сачком за спиной, надеясь, что стражник сообразит положить туда рыбы.
Она пела не умолкая, а русалка расцвечивала ее мелодию музыкальными украшениями.
Сачок взяли из ее руки и вернули полным. Русалка, видимо, заметила вкусный кусочек, потому что умолкла, приняла награду и нырнула, изящно держа рыбу в когтях.
– Благодарю вас, сударь.
Мари-Жозеф чуть было не столкнулась с графом Люсьеном, который, как оказалось, стоял за ее спиной на краю фонтана.
– Ваша песня была невыразимо прекрасна.
– А я-то думала, что передаю сачок мушкетеру! – сказала Мари-Жозеф, слишком смущенная, чтобы вежливо ответить на его комплимент.
Он взял у нее сачок и достал из него еще одну рыбку. Русалка подплыла к ступеням и зарычала. Мари-Жозеф не стала мучить ее ожиданием и бросила ей лакомство.
Русалка подкинула рыбу в воздух, подхватила и отпустила. Мари-Жозеф рассмеялась, восхищенная ее проказами.
За ступенями русалка принялась крутить сальто в воде и бить хвостом, поднимая фонтан брызг.
«Интересно, – думала Мари-Жозеф, – придется ли его величеству по вкусу эскиз медали, на котором русалка жонглирует рыбой? Понравится ли он графу Люсьену?»
– Пожалуйста, не надо так, русалочка! – Мари-Жозеф стряхнула капли с рукава амазонки. – Ну, чего тебе? Ты же уже поела!