Восхождение тени
– За его величество! – хором отозвались сидящие и дружно осушили кубки. Энандер выглядел удивлённым, но не раздосадованным. Ананка отлично скрывала своё раздражение.
Бриони засчитала себе победу на обоих фронтах.
Отослав камеристок, принцесса достала записку и изучила – уже в пятый или шестой раз с тех пор, как получила её прошлой ночью. «Приходите во Флюгерный дворик через час после захода солнца в камнедень».
Она обнаружила свиток, когда вернулась к себе: тот лежал на письменном столе, по-простому перевязанный верёвочкой, безо всяких восковых печатей. Почерк оказался незнакомым, но Бриони догадывалась, кто мог оставить ей послание. И всё же, чтобы на всякий случай обезопасить себя, принцесса прошла к сундуку и приподняла мальчишечью одежду, которую носила во время путешествия с труппой Мейквелла. Она отдавала её почистить, а затем уложила в сундук – кто знает, когда эти вещи могут ей вновь понадобиться. После событий прошлого года даже этот, возможно, величайший во всём Эйоне, дворец казался ей жалким и ненадёжным пристанищем.
Под грубыми одёжками лежал свёрток с ножами работы йисти.
Бриони задрала свои длинные юбки, с трудом, пыхтя и задыхаясь, нагнулась вперёд, преодолевая сопротивление корсажа на пластинах из китовьего уса, и только собралась привязать меньший из ножей к бедру, как сообразила, какую творит глупость.
«И что, мне попросить врага обождать, пока я буду кататься по земле, копаясь в нижних юбках в поисках кинжала? Как там говорил Шасо? „Осмотри свою одежду… и найди место, куда можно спрятать ножи так, чтобы выхватывать без труда“. Что бы он стал думать о своей ученице, если б увидел, как она, побагровев от напряжения, тянется к ноге?»
Она бросила это бесполезное занятие и разогнулась. Накинула плащ, и только успела спрятать меньшее из лезвий в рукав, как в дверь её комнаты кто-то постучал. Бриони подождала немного, но затем вспомнила, что отослала камеристок, а Фейвал отправился собирать сплетни в трапезную для слуг, так что сейчас она здесь одна, и спросила:
– Кто там?
– Всего лишь я, принцесса.
Бриони открыла дверь, но не посторонилась, чтобы впустить подругу.
– Сохрани тебя боги, Ивви. Думаю, я сегодня не спущусь к ужину.
Ивгения оглядела её наряд.
– Собралась куда-то, белый мишка?
Так подруга прозвала её в шутку – она любила играть, будто бы принцесса приехала с далёкого заснеженного севера.
– Нет-нет, просто замёрзла, – врать той, кого она считала другом, было трудно, но девушка не могла заставить себя довериться никому из придворных, даже милой и добросердечной Ивгении и’Дорсос. – Я слегка нездорова, дорогая – меня сегодня что-то чуточку знобит. Передай королю и леди Ананке мои наилучшие пожелания.
Когда Ивгения ушла, Бриони отыскала туфли и сунула в них ноги. Погода на этой неделе стояла замечательно ясная, что делало перспективу ожидания на свежем воздухе куда более приятной. И всё-таки пока девушка тихонько спускалась по коридору, она успела покрыться гусиной кожей.
Флюгерный дворик был назван так по громадному флюгеру, выполненному в виде крылатого коня Перина. Он был укреплён на шпиле находившейся с одной стороны дворика высокой башни, видимой через пол-Тессиса, из-за чего её часто использовали в качестве ориентира, указывая дорогу в пределах города. За самой высокой из стен, окружавших дворик, лежала Фонарная аллея, старинная широкая улица, по которой Бродхолл получил прозвание Дворца-на-Аллее; до девушки доносилось мычание волов, скрип и громыхание тележных колёс и крики уличных торговцев. На мгновение Бриони захотелось узнать, как это – выйти из дворца на ту широкую улицу и просто идти по ней, куда бы она ни вела, туда, где не будет ни льстивого лицемерия, ни семейного долга, в жизнь, где нет места ни монстрам, ни фаэри, ни предателям, ни отравителям.
Если б только она могла…
– Приветствую вас, леди, – услышала Бриони глубокий голос прямо над ухом.
Второй слог едва прозвучал, а принцесса уже вихрем развернулась и приставила кинжал к горлу говорившего.
– Полагаю, вы мне не рады, – заключил Давет дан-Фаар, чей голос лезвие, упирающееся в глотку, заставило звучать лишь чуть сдавленнее. – Не знаю, в чём я виноват, принцесса Бриони, но буду счастлив принести вам свои извинения сию же секунду, лишь только вы уберёте свой чудный ножичек от моей трахеи.
– Развлекаетесь? – девушка опустила нож и отступила на шаг. Она успела позабыть запах его кожи и мягкий рокочущий голос, и ей не понравилось то, какие чувства они у неё вызвали. – Прокрадываетесь в мои покои, чтобы оставить записку? Вы, мужчины, вечно ведёте себя как дети, когда дело доходит до подобного – играете в войну и шпионов, даже когда в том нет никакой нужды.
– Играем? – он приподнял бровь. – Случившееся с вами и вашей семьёй доказывает, что это всё не просто игры. На кону жизни.
– И кто же в этом виноват? Опять-таки мужчины! – она спрятала кинжал обратно в рукав. – Что, если вас здесь застанут, мастер дан-Фаар?
– Вам правду? Ничего такого, что нельзя было бы исправить. Но я предпочёл бы не тратить силы на восстановление, если можно избежать разрушений.
– Тогда пойдёмте вон туда, к скамейке под яблоней. Её почти не видно от колоннады.
Она провела его к скамье, аккуратно собрала юбки на одну сторону, чтобы сесть, и похлопала по деревянному сиденью на порядочном расстоянии от себя.
– Вот, присядьте. Расскажите, что случилось с вами с тех пор, как я видела вас в последний раз. В таверне нам так и не удалось побеседовать.
– Ах да, – хмыкнул её собеседник. – «Притворщица». И её мелкий грязный хозяинишка. То был неприятный вечерок – они почти схватили меня.
– О, перестаньте, – Бриони покачала головой, – говорю вам, эти игры меня утомили. Вы действительно ждёте, что я поверю, будто вам удалось сбежать совершенно самостоятельно?
Её слова, кажется, страшно удивили мужчину.
– О чём вы, принцесса?
– Ну право же, мастер дан-Фаар. Что там вы тогда сказали капитану? «Клянусь Зосимом Саламандросом, вы ловите не того!» Думали, я не догадаюсь, что клятва именем самого Ловкача – это пароль? А потом тот фарс с якобы побегом, которого никто не видел – удобно, правда? После того, как я провела несколько месяцев бок о бок с актёрской труппой, думаете, я не распознаю трюки и подыгрывание? Капитан стражи отпустил вас.
Края губ Давета растянулись в улыбке, едва видимой в свете факелов.
– Я… у меня нет слов, – вымолвил он наконец.
– Я даже могу предположить, с кем вы об этом сговорились, – добавила девушка. – С лордом Джино, начальником королевской разведки – случайно не с ним ли? Нет, можете не отвечать. Есть только один существенный вопрос, мастер дан-Фаар – о том, что в действительности связывает вас с сианским королевским двором. Тайный посланник Лудиса Дракавы Иеросольского? Или двойной агент, на деле работающий на короля Энандера, но притворяющийся верным слугой Дракавы?
– Я впечатлён, леди, – проговорил Давет. – Вижу, вы размышляли об этом, и обдумали всё тщательно… но, боюсь, вы ещё не та мастерица интриги, каковой себя мните.
– О, – с наступлением ночи воздух становился все холоднее, и принцесса спрятала кисти рук в рукава. – И что же я упустила?
– Вы самонадеянно полагаете, будто я вам друг, а не враг.
В следующее мгновение Давет стиснул её запястья поверх рукавов, крепко удерживая их оба одной рукой. В другой руке у него появился нож, длиннее и тоньше, чем у Бриони, и мужчина приставил лезвие к щеке девушки.
– Ты, ублюдок! Ты… ты предатель! Я доверяла тебе!
– Точно, моя леди. Вы доверяли мне… но почему? Потому что я восхищался вами? Потому, что мои ноги в шерстяных чулках уж очень хороши? А ведь я служил похитителю вашего отца, когда мы встретились – зыбкая почва для дружбы.
– А я отнеслась к тебе хорошо, чего никто больше не сделал! – Бриони старалась потихоньку перенести вес так, чтобы удобно было посильнее пнуть Давета в ногу, в надежде, что от боли он ослабит хватку, и это позволит ей вырваться и вытащить собственный нож.