Безликое Воинство (СИ)

Параллельно сладкому обеду происходила подготовка корабля к путешествию. Она не похожа на процедуру отправления большого судна в плаванье или дирижабля в дальний перелёт, потому что корабль-звездолёт сам себя подготавливает, хотя экипаж за этим следит, причём может это делать, как я убедилась, не отрываясь от трапезы. Поглощая оставленные Ниссой яства и запивая их различными (также необычайно приятными на вкус!) напитками, эориане при мне обменивались между собой фазами, в которых были слова-термины, относящиеся к технике путешествия на корабле-звездолёте, но это были не команды; скорее, это походило на обсуждение. Слова в основном такие (каждое упоминалось по нескольку раз): дефицит насыщения, рубеж загрузки, синхронизация, выброс, нечёткость выброса. Всё это я записываю в том переводе, который мне рекомендовал заклятый медальон, и в том порядке, в каком они впервые для меня прозвучали. Дефицит насыщения возрастает и может достигать разных значений, при которых звездолёт готов к путешествию, точнее, к перемещению в другое место во Вселенной или в другой обитаемый мир. Медальон рекомендует для такого перемещения математический термин проекция на гиперплоскость, но я совсем не понимаю, к чему здесь этот термин. Упоминая рубеж загрузки, эориане называли цифры, и говорили ещё что-то про нечёткость выброса, точнее, высказывали по этому поводу не то сомнение, не то недовольство какой-то сходимостью (кажется, это тоже математический термин). Корабль-звездолёт «Пикус» показывает не самую лучшую сходимость. Почему? Потому что «Пикусика надо чаще выгуливать» — так сказала Айка Масс. Впрочем, вполне возможно, что она так пошутила. В своё оправдание замечу, что я, конечно же, описываю это, как могу, тогда как для меня, как и следовало ожидать, всё это остаётся совершенно непонятным.
Я тоже не молчала за этой трапезой, и как бы между делом, вкратце рассказала Айке о своей семье и о том, при каких обстоятельствах с ней разлучилась. После рассказа я в третий раз за сегодня затронула тему свидания с родными — обратившись теперь с такой просьбой к этой юной эорианке. Я не стала сразу же упоминать разговор с профессором и, тем более, с учителем Рамбуном. Я просто спросила, можно ли мне будет навестить моих родных, хотя бы ненадолго. Айка лишь поинтересовалась, смогу ли я показать место, так как она не знает их адреса. Это вышло легко, если не считать того, что они с Галшем как-то странно переглянулись — наверное, подумали о том, как к этому отнесётся профессор. Я тут же заверила их, что профессор мне это свидание разрешил. Но это моё замечание вызвало лишь новый обмен взглядами и загадочные улыбки. «Ну и ладно, пусть думают, что хотят, — решила я. — Главное, что они согласились.» Ещё я опасалась, что в это влезет долговязый Салинкар: ведь правилами Симбхалы ученикам с поверхности запрещены свидания и вообще какие-либо сношения с теми, кто остался в их прежнем мире. Но ему, похоже, мои желания и проблемы были совершенно безразличны, он даже не вслушивался в наш с Айкой разговор.
Как и предсказал мой почтеннейший учитель, во время путешествия на «Пикусе» мне представился прекрасный случай понаблюдать жизнь эориан в естественной для них обстановке. Если Светлые Чертоги специально созданы и приспособлены для того, чтобы люди из разных миров чувствовали себя в них комфортно, то корабль-звездолёт «Пикус» никто для этого не приспосабливал. Он такой, каким им пользуются эориане. Если я верно поняла, что-то специально для нас с Салинкаром всё же было сделано, иначе бы мы вообще потерялись в чужеродном для нас окружении. Но даже так я не могу отделаться от ощущения, что я здесь какая-то неуместная. Моя жизнь протекала в скромной обстановке в кругу моей семьи, и хотя мы несколько раз переезжали, у меня было не так уж много контактов с внешними миром и совсем не было постоянных друзей. Я всегда считала для себя, что это должно быть очень увлекательно — собраться с друзьями в дальнее путешествие, через таящий опасности океан, на надёжном и уютно обустроенном корабле. И вот я как раз попала в подобную ситуацию на борту «Пикуса», но пока ощущаю здесь одиночество и растерянность. Поначалу я вообще чувствовала себя как маленькая девочка, которую забыли в далёком, непонятном и враждебном месте, душа моя замёрзла. В такие моменты я почему-то вспоминаю Адишу, и тогда на душе у меня становится чуть теплее. Но теперь меня согревает и тепло заботы, которую проявляет обо мне блистательная Айка Масс.
Постараюсь передать обстановку корабля-звездолёта, но прошу и здесь не ждать исчерпывающего и ясного описания. Я не могу представить себе, как звездолёт «Пикус» устроен или действует, что в нём для чего служит, и даже как он внутри спланирован — всё это для меня непостижимо. Я даже не нахожу на «Пикусе» ничего явного — в привычном мне понимании яви, я боюсь потерять здесь чувство реальности, и я словно стою на тонкой жёрдочке безо всякой опоры и пытаюсь сохранить равновесие. В помещениях Светлых Чертогов обстановка исходно очень проста. В ней нет не только ничего лишнего, но также и того, что обычно имеется в присутственных местах на Гее: коридоры Чертогов совершенно пусты, так же, как и те помещения, которые не обустроены для гостей или по их желанию. Пуст и главный зал: мебель там появляется по необходимости, и когда эта необходимость проходит, скрывается из вида и мебель. Я не видела, как выглядят места для приёма пищи, но если исходить из прочитанных мной ещё в Симбхале описаний и моих собственных впечатлений, скорее всего, они обустроены примерно так же. В Чертогах встречаются подчас предметы странного вида архаичной обстановки: массивная, изготовленная простыми инструментами мебель, литые металлические подсвечники с толстыми восковыми свечами, причудливая, но очень красивая посуда, даже печи и камины с живым огнём — всё это упоминают и бывавшие в мире Эоры симбхальские мудрецы, и я видела что-то похожее, к примеру, на завтраке у Призрачного Рудокопа. Но всё это такое же преходящее, как и места для гостей в главном зале — существует лишь до тех пор, пока его используют. А потом опять — словно чистый белый лист. С кораблём-звездолётом всё обстоит ещё загадочнее! Я уже не беру в расчёт, что здесь нет каких-то корабельных помещений вроде кают, столовых или прогулочных палуб. Так, после того, как мы отведали угощение штурмовика Ниссы, стол и всё, что на нём оставалось — всё это незаметно куда-то делось, исчезло, а мы, не выходя из-за стола, оказались сидящими в креслах-ложах, окружённые звёздным небом. Этим «Пикус» заметно отличается от Светлых Чертогов: на этом корабле не нужно никуда ходить, его пространство это как бы несколько мест в одном, мест вполне зримых и осязаемых, но в то же время неопределённых и зыбких, а те изменения, что с ними происходят, они и вовсе за рамками здравого смысла. Мне приходится напрягать всю волю, чтобы видеть вокруг что-то понятное и хоть как-то этим пользоваться. Имеется здесь и подобие главного зала под куполом, какой мы видели в первый день на «Тай-Та», но на «Пикусе» это не купол, а особый простор вокруг нас, и не только его протяжённость, но даже форму определить я не могу. Звездолёт как будто вбирает в себя весь космос и помещает его рядом с нами. Эориане называют это панорамный экран. Участок экрана, на который я в данный момент обращаю внимание, словно бы оживает и слушается моих пожеланий: становится чётче, приближается или удаляется. И это не просто какое-то изображение, это похоже на уже знакомые мне живые образы воспоминаний, оно внутри моего сознания, и воспринимается настолько ясно, что кажется лучше самой действительности. Именно так я рассмотрела во всех подробностях звездолёт «Тай-Та». Очевидно, что панорамный экран позволяет эорианам сосредоточить внимание на самом важном, но лично меня приводит к потери ориентации в пространстве. Несколько раз у меня возникало чувство, будто тело моё исчезло и я даже не могу определить, где теперь верх, а где низ. И такое, должна заметить, ощущалось при том, что я сидела, а точнее полулежала, в кресле (похожем на то, что было у меня в зале заседаний Чертогов), и на меня действовала сила притяжения, которая на эорианских кораблях-звездолётах есть постоянно. Если и дальше сравнивать «Пикус» со Светлыми Чертогами, можно сказать, что на корабле-звездолёте на самом деле только одно помещение — вот это, с панорамным экраном. И в этом помещении или зале всегда присутствует огромный жук-анак: он как будто обозначает собой центр звездолёта, и обычно где-то рядом с ним располагается экипаж. Другие помещения только временно вытесняют этот зал, или как-то на него накладываются… Но при этом зал с анаком и панорамным экраном всё равно остаётся. Описать мне такое сложно, потому что всё это для меня в высшей степени необычно.