Кукловод Тысячи и одного заговора (СИ)
— Я спрашивал не о том, — грозно сверкнул глазами верховный жрец.
— Соседи домена Азир… — начал было медиум, но был прерван жрецом.
— Не произноси это богохульное и еретическое наименование!
— Соседи владений Кайларна: на севере — Дикое поле, образовавшееся на месте владений князей Мешко. На севере Дикое поле постепенно поглощается эльфийскими владениями, связанными с городом Олваирин, но в настоящее время домен может считаться нейтральным: его место Силы еще никем не занято. Домены на западе и юго-западе — полностью анархичны. На них никто не претендует, за полной ненадобностью: они разорены войной Империи и Хранителей. Основные структуры власти — враждующие между собой банды отступников как Империи, так и Хранителей. В общем — Фронтир в полном смысле этого слова. На востоке — Каганат, а за ним — домен орка из Неумирающих… Бандам Фронтира нет никакого дела до владений Кайларна: любая из банд, стоит ей только пошевелиться, а еще хуже — понести потери, будет немедленно выбита другими. Каганат — полностью связан борьбой с орочьей угрозой.
— То есть, в настоящее время основная угроза для гнезда ереси — Империя Света и орки… Хм…
— Боюсь, — покачал головой медиум, — Империя в настоящее время увлечена идеей Очищающего похода против эльфов. А Балшай босс Гхыртыкбургуз связан атаками сразу на всех соседей и испытывает слишком серьезные проблемы в экономике, чтобы вести войну через незахваченный домен…
— А эльфы? Они всегда недолюбливали Хаос… — решил уточнить Верховный.
— При дворе ересиарха Кайларна замечали Видящую Реалуэ, а ее дочь участвует в военных кампаниях домена.
— Плохо, — покачал головой жрец. — Тогда… Запоминай. После — передашь братьям…
Медиум сложил сложную конфигурацию из пальцев, а в его левом глазе мелькнула фиолетовым отсветом сложная печать.
— Готов, господин!
— Нашим агентам в Пограничье Империи: любыми средствами убрать епископа Альсинора. Очищающий поход против эльфов должен быть отложен. Взамен — начать серию атак против распоясавшихся банд фронтира. Агентам — проследить, чтобы те банды, кто стронутся с места и откочуют в направлении владений ересиарха — не препятствовали. Те же, кто попытается остаться на месте — безжалостно и показательно истреблять. Ночной гильдии — пусть помогут своим гонимым братьям… особенно — гонимым в нужном направлении. Во владениях тархана Захарии — организовать беспорядки. Пусть этот гнилой домен побыстрее падет перед орками — тогда проблемы Бальшаго босса на какое-то время будут решены, и он сумеет ударить по гнезду ереси. Младшим храмам — начать проповедовать о зле, что несет Хаос и его Провозвестники. Конечно, это вызовет недовольство поклонников этой мерзкой Силы… и быстро собрать Поход против ереси мы не сможем, но раз так — нельзя дать Изменяющему пути и его культам усилиться и распространиться.
Медиум кивнул, сообщая, что распоряжения переданы и услышаны, и осел безжизненной грудой: высшее заклятье магии Разума, связавшее его с собратьями в других храмах сожгло много сил, и теперь парню предстоит длительный, тяжелый и болезненный период восстановления… если, конечно, он вообще сможет выжить.
— Эх, господин, — вздохнул оставшийся в одиночестве первосвященник, отнюдь не торопясь оказывать помощь верному слуге… — жаль, что вы тогда, перед самым вторжением демонов разругались со своим братом из-за этой вертихвостки Ветланы… Все-таки, на стороне Империи — Закон и Порядок… Жаль. Очень жаль.
И молния среди ясного неба отнюдь не разразила святотатца, посмевшего обсуждать решение божества: верховным жрецам, тем, кто к своему богу ближе других — и позволено существенно больше, чем иным прочим.
* * *Крик стих, и М'Арен Да'Гор, верховная матрона Дома Да'Гор Баррашез замерла, вслушиваясь в тишину. Ноздри жрицы приятно щекотали запахи жареного мяса, пролитой крови и страха. А взгляд ее вперялся в алтарь Богини. В обычной ситуации на алтарь уложили бы мужчину, и, не затрудняясь ритуальным мучительством, вырезали бы сердце. Но сегодня… Впервые со времен неудачной попытки установить форпост по дороге наверх, Всебесцветная паучиха, Мать и Владычица иллитири, явила знак милости и расположения Дому Да'Гор: его воинам удалось захватить младшую жрицу враждебного Дома. В бою полегли десяток воинов и два мага Дома Да'Гор, одна из дочерей матроны, руководившая захватом, полностью растратила ману, и осталась без сил. Но мерзкую девчонку удалось захватить живой.
Разумеется, прямо там, на месте захвата, пленная была осквернена низшими существами, и лишилась милости и благоволения Паучихи как проигравшая. А после ее доставили в главный храм Дома Да'Гор, где вот уже на протяжении многих колец [16] проходил ритуал благодарности Великой, даровавшей победу. И теперь, когда кожа с выжженным на ней тавром Дома, была полностью снята и готовилась отправиться к мастерам, чтобы ее выделали и наложили заклятья сохранения, а в теле исчезли последние искры жизни, М'Арен ожидала выражения воли своей Богини. И воля была явлена.
— Эй, ты, — вылетевшая из алтарного зала жрица Ллос была зла… как жрица Ллос. Мастер оружия (а по совместительству — главный стратег и предводитель вооруженных сил Дома), вздрогнул, осознав, что обращаются к нему. — Немедленно сообщи своим скотам: мы оставляем домен Аграч.
— Но его же займут эти проклятые отступники из Дома Да'Вир, и низшие [17]…
Нет, мастер оружия промолчал. Для него обратиться в таком тоне к Матери Дома означало бы обречь себя на много колец ужасных пыток и неминуемую гибель. Но старшая дочь Матроны могла себе позволить выразить некоторое сомнение. Тем более, что Мать дома, некоторое время лишенного благословения Паучихи сильно нуждалась в поддержке дочерей, и была вынуждена предоставить им некоторую свободу, существенно большую, чем в прочих Домах.
— Нам приказано так поступить под угрозой явления Вестницы.
После этого споры были уже неуместны и смертельно опасны: последовать за плененной жрицей могла бы даже старшая и сильнейшая из дочерей. И Дом Да'Гор Баррашез стал готовиться к эвакуации своих сил из спорного домена.
* * *— Все, все… — тишина в Садах Бессмертных нарушалась редко… Но когда это делает сама хозяйка этих мест — кто посмеет возразить? — Все уже закончилось, моя Верная. — Узкая светлая ладонь скользит по иссиня-черной коже щеки, по все еще вздрагивающему горлу, по содрогающейся от приступов фантомной боли груди, и упирается длинным и острым ногтем в сосок. — Почти все… — мертвая вздрагивает. — Тебе еще предстоит совершить последний выбор: где ты будешь ожидать возвращения в тварный мир: в тишине моих садов? Или у тени у подножия моего трона? — Богиня замирает, вслушиваясь в то, что не услышать иным, пусть даже и обладающим равно силой. — Я поняла. Тогда — держись.
Заострившийся и блеснувший металлом коготь рассек ареолу соска, отметился кровавым следом на лбу, коснулся того места, где стройные ножки погибшей жрицы соединялись с телом, и…
Так верная жрица, до конце исполнившая волю Богини не кричала даже тогда, когда ее насиловали, клеймили и свежевали на алтаре. То, что сейчас происходило с ней — было многократно ужаснее, и не было даже возможности отстраниться от боли и ужаса, потеряв сознание: для мертвых не было этого пути. Дар Богини обрушился на жертву, возжелавшую Возвышения… И лишь через многие, многие годы ужаса и страдания с алтаря поднимется новая Вестница Всебесцветной паучихи… а может — и Феникс Матери… это еще не было решено.
Глава 9. Туман прошлого