Твари (СИ)

— Ты станешь смеяться, сочтёшь меня дураком, но… это выходцы из параллельного мира.
— Мне не смешно!
— Тогда слушай, — вздохнул Борис. — Наши представления о жизни примитивны и просты до идиотизма. Нет даже точного определения жизни. Так, детский лепет о форме существования белковых тел!
Старик так скривил лицо, словно отпил глоток уксуса и закусил лимоном.
— Но ведь тела могут быть не только белковыми! Они могут быть вообще какими угодно или вовсе не быть. Жизнь вовсе не обязательно… э-э… гнездится — если можно так выразиться! — в материальном теле.
— Духи, астрал, демоны! — с улыбкой говорит Алексей.
— Да! Откуда, по-твоему, людям это известно? Наш язык точен, он порождён жизнью, у каждого слова имеется своя история, часто драматичная и даже трагическая. Есть такое выражение: одушевлённый предмет. Что это? Мастер вложил душу в своё произведение. Как это понимать? Стивен Кинг написал целый роман о живом автомобиле, представляешь!
— «Кристина»? Только обдолбанный америкос может вообразить оживший автомобиль… тьфу! — плюнул под ноги Алексей.
— Да, он увлекался наркотой, — кивнул Борис, — но потом бросил. Разумеется, американская мифология специфична и может казаться примитивной, но развивается она по тем же законам, что и любая другая. Так вот, представь себе, что в наш мир вторглись существа другого мира. Демоны, исчадия, злые духи — называй как угодно. Их призвала сама Природа, чтобы спасти себя от людей! Они захватывают сознание и человек начинает действовать по их указаниям. Ненужных уничтожили, оставили только специалистов по химии, физике, инженеров и прочих, которые способны квалифицированно и с минимальными потерями для природы уничтожать созданное людьми.
— Так почему бы сразу не вселиться в гидротурбину? Или в мартеновскую печь? В какую-нибудь автоматизированную линию и начать процесс планомерного разрушения?
— У любого механизма ограничены возможности. Ну что может демон, поселившийся в автомобиле? Даже бензин в бак не зальёт! Не-ет, тут нужны люди! Образованные, с большим опытом, физически крепкие и умные.
— Ладно, а как насчёт двухголовых уродов? Я не первый раз их вижу.
— Да-а? — удивился Борис. — И где ж познакомились?
— В могиле! — буркнул Алексей и рассказал о склепе цыганского барона.
— Ну, могу предположить, что это простолюдины. Тупое дурачье, которого хватает в любом обществе. Такие способны только разрушать, ломать и портить. Это быдло, низший слой, которое занесло к нам в общем потоке. Они настолько глупы, что не в состоянии побороть инстинкт самосохранения у человека и захватить контроль над мозгом и нервной системой. Вселяются в полуразложившиеся трупы, добавляют недостающие конечности, ставят головы и изображают бурную деятельность — дурная пародия на настоящих демонов! Потому вы так легко и справились с ними.
Алексей оглянулся на джип. Кузов набит изуродованными трупами до верха, неестественно торчат вывернутые руки, переломанные ноги похожи на связки сосисок, головы — на лица лучше не смотреть!
— Ну, может быть, — почесал он в затылке. — Но когда их до хрена, легко не бывает!
Трупы шевельнулись. Как в дурном кино об оживших мертвецах, куча изуродованных тел колыхнулась раз, другой… из-под завалов раздался стон, послышалось сопение и пыхтение. Борис вздрогнул, руки смешно замельтешили по животу и плечам, словно под шикарным пиджаком поселилась мышь и её надо срочно поймать.
— Моё ружье, Боже! — застонал Борис и вприпрыжку бросился в магазин модной мужской одежды. Алексей проводил насмешливым взглядом, пальцы обхватили ствольную накладку, мелькнул исцарапанный приклад и «Сайга» тотчас оказалась в руках. Едва только из кучи тел показывается залитая кровью волосатая макушка, указательный палец жмёт на спусковой крючок, чуть слышно щёлкает боек и… ничего! Магазин пуст, в патроннике гуляет свежий воздух.
— Твою мать! — выругался Алексей. Он совсем забыл, что расстрелял весь боезапас там, в метро. Теперь надо бежать в оружейный магазин за патронами, но один из прибитых ожил, за ним могут последовать другие — засада, блин! Недолго думая Алексей подходит ближе, пальцы обеих рук удобно обхватывают ствол и «Сайга» превращается в дубину. Гора трупов рассыпается, из вонючей глубины показывается окровавленная копна волос, следом вырастают плечи, коротенькие ручки взмывают вверх, во все стороны летят капли застывающей крови, кусочки мяса и кожи. Алексей замахивается, окованный железом приклад описывает полукруг.
— Нет, не бей, пожалуйста!!! — срывающимся голосом кричит «копна», маленькие ручки торопливо отбрасывают волосы, показывается грязное, в мутных подтёках лицо с дико вытаращенными глазами. Алексей опускает ружье.
— А-а, это ты, шибздик… захлопни пасть и не таращи глаза! Если я почувствую что-то не то, капец тебе, понял?
— Понял-понял-понял, — угодливо забормотал карлик, по мышиному быстро протирая лицо маленькими ладошками. С трудом высвободил ноги, затем кувыркнулся и ловко встал на ноги. Волна отвратительного запаха нахлынула на Алексея, он невольно отступил на шаг и скривил лицо. Карлик пожал плечами, на лицо появилось выражение смирения и готовности принять новый удар судьбы. Отвратительная вонь усилилась. Алексей кивает на фонтан:
— Ныряй!
Карлик подбегает к ограждению, мелькают короткие ножки, слышен плеск воды. Побултыхавшись в луже несколько секунд карлик выпрыгивает из фонтана, как черт из табакерки, по-собачьи встряхивается. Спутанные длинные волосы рассыпаются по плечам, лицо скрывается, будто в зарослях и карлик становится похож на некое сказочное существо. Если напялит игрушечные доспехи — вылитый гном из «Властелина колец». Раздаётся суетливое шлёпанье подошв, слышно прерывистое дыхание — Борис мчится изо всех сил на помощь.
— Стой, где стоишь! Мозги вышибу!!! — кричит на ходу старик.
— Верное замечание, — соглашается Алексей. — Но насчёт мозгов не торопись, надо поговорить с карапузом.
Карлик движением руки отбрасывает прядь с лица, в прищуренных глазах мелькают искорки гнева:
— Алексей Павлович Замятинский к вашим услугам, господа! — произносит он густым басом.
Стоя на ограждении фонтана, карлик оказывается вровень с людьми. Это помогает обрести уверенность, даже наглость.
— Ну, расскажи, Алексей Палыч, что ты делал в подвале, чего верещал, ручонкам махал?
— Пытался утихомирить толпу больных людей, которых вы, господин хороший… э-э… возбудили.
— Вот как! — удивился Волков. — А как же ты в подвале оказался, среди больных?
Карлик вздохнул, пальцы коснулись ниспадающей на лоб пряди, волосы послушно легли на макушку.
— Начну издалека… я, видите ли, весьма неказист ростом. Увы, генетические заболевания неизлечимы! Но Господь сжалился надо мной и одарил способностью к внушению, то есть гипнозу. Сие открытие я совершил случайно, в подростковом возрасте, когда издевательства и насмешки надо мной со стороны сверстников достигли апогея, — низкий голос карлика звучит ровно, с небольшими переливами и временами напоминает журчание потока — мощного, бурного и энергичного. — И оно стало моим, если можно так выразиться, оружием. Слабый телом берет силой ума! По достижению совершеннолетия я поступил в студию при местном театре малых людей, где получил актёрское образование и продолжал совершенствование своего дара. Изучил множество пособий по психологии и психиатрии, консультировался со светилами медицины, да! В труппе оставаться не пожелал, хотя предлагали неоднократно. Предпочёл цирк! Потешал публику простенькими фокусами, ставил публичные психологические опыты и так далее. Горбачёвская перестройка — не к ночи будь помянута эта меченая сволочь, тьфу!!! — энергично харкнул карлик, — разорила цирк, сделала меня нищим. Годы спустя удалось восстановить номер, но прежнего успеха уже не было. Кашпировские чумаки заняли места в умах людей, цирковые шуты стали неинтересны!
Медленно, словно в полусне, Алексей протягивает руку. Борис так же замедленно вкладывает в раскрытую ладонь коробку патронов. Один за другим ярко красные цилиндрики с латунной окантовкой укладываются в магазин, тихо щёлкает механизм подачи, пустая коробка падает на пол. Выступ в верхней части магазины цепляется за вырез коробки ударно-спускового механизма, сухо лязгает сцепка, полный магазин становится на место. Указательный палец ложится на рукоять затвора и слегка оттягивает назад. Каждое следующее движение даётся Алексею всё труднее. Рука замирает на полпути, затвор наполовину открыт…