Надежда рода (СИ)
Второй записью я отправил голосовое письмо Лере и Жене. Рассказал, что у меня все хорошо и чтоб они обо мне не беспокоились. В конце не удержался и сказал: «Мы еще увидимся».
Пусть спецслужбы расценивают это как хотят, но я желал, чтоб сестры знали, что я их не бросил.
О том, что спецслужбы вызовут меня сейчас к исходной точке, я не волновался. Во-первых, возле исходной точки сейчас совсем небезопасно, а во-вторых я понимал, что слишком нужен им в имперской армии. К тому же меня защищал имперский закон о дезертирстве. За попытку побега солдат превращали в Стражей, и в случае вызова, я буду давить на это.
А затем в сопровождении Микчо я поднялся на крышу, и повод как раз был. За окном был такой развеселый гвалт, словно в квартале начался как минимум карнавал. Когда мы поднялись, на крышах соседних зданий тоже были люди. На крышах всех зданий были люди, а так же они торчали из окон, стояли на балконах. Все они были чем-то возбуждены, кричали, бурно обсуждали, на соседнем здании молодые люди орали:
— Вперед, Маричиры! Надерите задницы этим ракшасам!
И тогда я тоже их увидел. Громадные золотые великаны, светящиеся синим в ночи глаза-кабины. Я полез на крепление, к вывеске отеля. Отправить задание, а заодно и просмотреть на этих Маричиров.
И только я влез и достал свой медальон-рацию, как сзади послышался возмущенный голос Санджея.
— Азиз! — я оглянулся. Они стояли вдвоём с Джамиром, на голове Санджея уже покоилась тиара со львом.
— Мог бы, и позвать, такое ведь не каждый день увидишь, — крикнул Джамир и резко поспешил сюда ко мне.
Я быстро повернул крыло орла, посмотрел, что сообщение отправлено. Пока ребята взбирались ко мне на вывеску, я так же быстро активировал пуговицу и отправил фото.
Все! Теперь можно было расслабиться. Ребята влезли на вывеску. Сначала забрался Джамир с початой бутылкойнастойки, затем Санджей.
Мы стояли, облокотившись о светящуюся вывеску и молча смотрели, как три механические боевые громадины идут по реке. Вода им едва доставала до пояса, там, где был мост, они выходили из воды и обходили его. Величественные, громадные, отражающие городские огни своей зеркальной золотой поверхностью. Над каждым Маричиром, словно жуки, почему-то парили сурираты. То ли охраняли их, то ли координировали дорогу.
— Не думал, что они такие, — сказал Санджей. — Сколько раз смотрел у нас в башне, но не думал, что они настолько огромные.
Джамир сделал большой глоток из бутылки, скривился:
— Если в ход пошли Маричиры, значит все более чем серьезно.
— Нас тоже могут призвать, — задумчиво протянул Санджей.
— Не знаю, — пожал плечами Джамир, — могут и не призвать. Да и что мы можем? Пополнить ряды ракшасов? Не знаю как вы, а я еще слишком молод, чтоб умирать. Да и как изгонять асуров, я тоже не знаю.
— И я, — все тем же задумчивым тоном протянул Санджей. — Наверное, не призовут.
Я промолчал, потому что знал и не хотел портить настроение ребятам. Не знаю, откуда, но я точно знал, что нас призовут.
Мы стояли и молчали, в городе на крышах продолжали радостно галдеть, как будто только один я чувствовал надвигающуюся беду. Экзамены, предстоящее собрание глав кланов, все казалось пустяками по сравнению с тем, что приближалось. Тревога, холодная и жестокая. Она не вызывала панику, она заставляла чувствовать безысходность. Наверное то же чувство испытывают люди в преддверии чего-то глобального. Я отражал чей-то дар, только потом я осознал. Возможно, где-то стоял провидец или нет, я ощутил — это была эмпатия. Я оглянулся.
На соседней крыше стоял мужчина и внимательно, где-то даже придирчиво глядел на меня. И лицо его мне показалось очень знакомым. Он медленно коснулся, показал мне большой палец с металлической печаткой, издалека не разглядеть, но я сразу догадался. Палец вверх — такой жест не использовали на Хеме.
Я изобразил непонимание и отвернулся, стараясь не паниковать. Я его не знаю, пусть думает, что ошибся.
Так мы и стояли — молча, передавая по кругу бутылку терпкой настойки и провожая взглядом уходящих из города золотых гигантов.