Ночь Серебра (СИ)
Иттрик вдруг замолчал, переводя дух, и прижал ладонь ко лбу, зажмурившись. Йала высвободил руку, сжал плечо своего ученика и осторожно, но твёрдо развернул его в сторону горницы.
— Идём, — промолвил он спокойно. — Я понял. Подумаю над… этим. А тебе выспаться надо, этак ты у меня сляжешь совсем…
Иттрик послушно поднялся к себе и лёг. Приступы случались часто, и он к ним уже почти привык, даже заметил некоторую связь: голова начинала болеть всякий раз, когда он видел подобные сны. Вскоре вернулся хозяин дома; в руках у него был кувшин с водой и чистый рушник. Присев на край постели юноши, он смочил ткань в холодной воде, свернул вчетверо и опустил на чело его. Иттрик вздохнул и закрыл глаза. Боль постепенно отступала. Йала оставил кувшин на столе и вышел из горницы. Он совсем отвык о ком-либо так заботиться. Супруга давно погибла — во второй раз, детишек боги не дали, и этот парень, почитавший его, как отца, за пять минувших солнцеворотов стал ему совсем родным.
27. Расправа
— Айдар догадался о тебе, — прошептала Астра, когда рыдания, наконец, отступили, и Свартрейн отпустил её. — Тот ратник, помнишь ли, что всё вертелся подле тебя? Покамест никому не рассказал, но до того недалеко, соберётся с мыслями и всё выдаст.
Астра присела на край постели, придвинулась к своему покровителю поближе. Он откинулся на холодную бревенчатую стену, поёжился — то ли от холода, то ли от неприятных, неуютных мыслей.
— Оставить бы его здесь, чтоб никуда не совался со своими сведениями, — он потянулся, задумчиво провёл пальцами по волосам. — Задержать, что ли…
— Не надо! — испугалась ведьма. — Не то ещё подозрение наведёшь на себя. У тебя и так Тьма наружу, а ты ещё и этого хочешь!
Свартрейн растянулся на постели и закинул руки за голову. Сон не шёл, да и спать не особенно-то и хотелось. В голове роилось бесчисленное множество мыслей: что делать с тем ратником, который, скорее всего, проведал про его тёмную сущность, про то, что с князем случилось что-то не то? Оставить ли всё, как оно есть… Но это невозможно, рано или поздно всё равно догадаются. Приказать ли схватить его, расправиться с ним, чтоб меньше осведомлённых было? Но и так делать нельзя, уж больно много неоправданных действий последнее время, неоправданной жестокости. Вон как поселяне недовольны были после попытки казнить парня с девчонкой, обвинённых в колдовстве. И ведь даже обвинение для тех отыскалось подходящее, а здесь-то что — ничего, так… Без суда, без разбору всякого… Но и оставлять его здесь, живым да на свободе, было равно так же невозможно.
— Убить бы его, — прошептал Свартрейн, прикрыв глаза. — Да только… Тьмою нельзя. А как иначе — не ведаю.
— Узнают, — отмолвила Астра так же тихо. — Про Тьму-то узнают. Это видно.
— Да…
— Ратникам своим прикажи, пускай они им и займутся, — равнодушно бросила она, поднимаясь и оправляя платье. — К слову, старшего из них Здеславом звать, ты ведь их, поди, не знаешь. Скажи, что… предал он тебя, али ещё что не так… А мне позволь уйти.
— Ступай, — Свартрейн махнул рукою, посмотрел на неё ещё раз. Даже с заплаканным лицом она была так красива, как никто более. Жалко, что ведьмы не могут любить, подумалось вдруг Свартрейну. Она была бы отличной княгиней…
Астра щёлкнула пальцами и исчезла в вихре цвета тёмной спелой сливы. Свартрейн моргнул, отгоняя наваждение. Айдар, стоявший прямо под окном и всё прекрасно услыхавший, спрыгнул с бревна, покрытого тонким слоем льда, поскользнулся и едва не упал. Ветка хрустнула под его ногой. Свартрейн вскочил, метнулся к окну и успел увидеть, как высокая, широкоплечая тень его скрылась в темноте.
Сомнений в том, что под его окном стоял Айдар, у князя даже не возникло.
Он набросил плащ, надел ножны, проверил на всякий случай, легко ли ходит в них меч, и вышел из горницы. На лестнице попался кто-то из младших дружинников; их-то по именам запоминать нужды не было, и Свартрейн остановил его, взяв за плечо.
— Что случилось, княже? — парень поклонился, поглядел на него снизу вверх.
— Здеслава ко мне, — ответил Свартрейн, выпуская его. Тот послушно кивнул. — Да потише, только его…
Здеслав явился через минуту-другую: молодой дружинник оказался весьма расторопным помощником. Свартрейн уже и не думал о сне: совсем иное занимало его мысли. Теперь о том, чтобы оставлять Айдара живым, не могло быть и речи: он не только узнал слишком много о самом князе, но и сумел подслушать их с Астрой разговор. Всё, что нужно было передать небольшому отряду, собранному из старших дружинников, наиболее приближённых к князю, Свартрейн рассказал быстро, и ратник, выслушав его без лишних расспросов, ответил, что всё будет сделано, как он велит. Только один вопрос хотелось задать ему, однако он не посмел: что же такого запретного узнал Айдар? Ведь он и без того был дружен с Ольгердом, и эта дружба была заметна, а последнее время между ними будто чёрная кошка проскочила. И теперь вот до чего дошло…
Собрав свой небольшой отряд, Здеслав приказал окружить двор Айдара. Конечно, из дома можно было вызвать его любым иным способом, куда более быстрым: например, поджечь деревянные сараи и овин, или, к примеру, пустить горящую стрелу в крышу — так-то оно было бы надёжнее, но он предпочёл дождаться. Быть может, Айдар не знает о нависшей на нём расправе?
Но Айдар всё знал. С того самого момента, как князь и Астра пришли к единому мнению насчёт него, с того самого момента, как у него под ногой хрустнула ветка и князь, высунувшись в окно, успел заметить, что дозорный метнулся в сторону, он понял, что теперь-то ему точно не миновать расплаты. Однако в одном он был уверен точно: ежели удастся спастись, то он просто обязан будет отыскать ту девчонку и поговорить с нею на сей счёт. Князь явно не тот, за кого его принимают ратники и поселяне. Да и к тому же уж чего-чего он бы точно не стал делать, так это — целоваться с рыжей ведьмой…
Через задний дворик Айдар влетел к себе, обежал дом вокруг, пригибаясь, чтобы его не заметили за невысоким забором, вошёл в конюшню. На лошади будет уйти куда проще, нежели пешим. Жаль только одно: лошадь молодая да не объезженная хорошо, неведомо, как себя вести в ночном лесу станет, но, впрочем, это теперь уже было не столь важно.
Айдар вывел лошадь на подворье, вскочил в седло, и в этот самый момент его заметили.
— Не дать ему уйти! — закричал Здеслав, с разбегу вскакивая в седло и разворачивая своего коня. — За ним! Эй, за ним!
Айдар стрелой вылетел со двора, натянул поводья так, что лошадь не могла опустить голову и кусала удила. Бежать можно было только в одну сторону: к лесу, в деревеньке ему укрыться негде, а в горах лошадь его ходить не обучена, нагонят в два счёта.
Ветки с размаху хлестнули по лицу; всадник инстинктивно пригнулся и чуть ослабил поводья. Сзади, за спиною, уже доносился конский топот, свист хлыстов, крики других ратников. Айдар сплюнул через правое плечо и сел в седле поудобнее.
— Ну, Велес-батюшка, выручай, — прошептал он и пришпорил коня.
Однако дорога вскоре стала узкой, начала петлять, а потом и вовсе пропала. Лошадь сбилась с пути, ткнулась мордой в бурелом, к холмам не понесла и остановилась, будто бы почуяв что-то не то. Айдар выхватил из-за пояса короткий хлыст и замахнулся.
— Пошла! Ну!
Лошадь перебирала ногами и мотала головой. Так ведут себя кони, чувствующие близко волка… Айдар чуть привстал в седле, огляделся. Ему вдруг почудилось, что из темноты, среди густых еловых лап, сверкнули и тут же пропали два красных глаза. Он провёл рукой по лицу, нахмурился и снова поднял хлыст, потому что лошадь совершенно отказывалась хоть немного сдвинуться с места…
Резкий щелчок. Лошадь поднялась на дыбы и заржала. Всадник не удержался в седле и полетел на землю. Ноги застряли в стременах, в левой ступне что-то хрустнуло, когда лошадь рванулась в сторону. А треск веток и мёрзлых комьев земли всё приближался. Айдар тщетно пытался встать — и не мог, ноги не держали. Где-то в стороне раздались в стороны густые еловые лапы. Он предпринял последнюю попытку подняться, уцепившись обеими руками за седло. Лошадь взбрыкнула, и он снова упал.