Защитница веры (СИ)

Магистр Фарраль, помолчав, удивленно и обеспокоенно смотрел на меня, а затем медленно кивнул.
— Да. Не точно о таком же, но место, что Вы описываете, очень напоминает один из вариантов грани.
— Хорошо. Значит, я была там, в этой грани. И видела там тень. Я думала, что знаю ее, но потом услышала голос, который кричал мне не прикасаться к этой тени. Тень набросилась на меня, между ней и мной появилась серебряная звезда и разорвала эту тень светом на кусочки. А потом я очнулась тут... — я замолчала на мгновение, смотря в ошалевшие от информации глаза магистра, а затем добавила: — До этого ночью мне снилась моя мать, сияющая, словно звезда. А после этого я приказала светильнику зажечься, и он... — я кивком указала на осколки на полу, которые сиротливо поблескивали возле отцовского стола, и принялась с неким удовольствием наблюдать, как у седовласого мужчины совсем не фигурально отваливается челюсть от удивления. Впрочем, магистр быстро совладал с собой. Забродил по кабинету, бормоча под нос что-то и периодически гневно потрясая длинной бородой, сообщая миру, что это невозможно и так не должно быть, но так есть и я — тому свидетельство. Я и король молча следили за ним взглядом, пока старик не обернулся ко мне, замерев и всматриваясь в мое лицо, а затем не начал пытаться опуститься на одно колено. Тут уже пришла очередь изумляться мне, а отец, отпустив мое плечо, властно поднял старика за локоть, не давая ему совершить задуманное.
— Быть не может, я даже не верил в это, а тут вижу собственными глазами. Дитя мое, тебе необходимо отправится в Маль’суатар, твое наследие пробудилось, спустя столько лет, только серебряный народ сможет научить тебя управлять им!
Я ошарашено посмотрела на короля — он бросил такой же изумленный взгляд на меня. Кажется, такого развития событий в ответ на нашу маленькую легенду отец не предусмотрел.
— Магистр Фарраль, но ведь серебряный народ отверг моих предков, разве нет? — я удачно блеснула полученными так недавно от отца знаниями, и старик согласно закивал.
— Да, но этот случай должен все изменить, такое бывало... да такого вообще не бывало! Считается, что наследие Хеймара Шантрийского навсегда растворилось в человеческой крови, ведь даже Ваша мать, пусть цветущие луга оберегают ее покой, не могла совладать со своим даром, а она всего лишь была провидицей.
Магистр выглядел весьма взволнованным, а я, задумчиво накручивая длинный локон на палец, смотрела в окно за его спиной. «Всего лишь провидица...»
— А как же моя свадьба?
— Да какая свадьба, Ваше Высочество, Ваш дар важнее всякой свадьбы... — магистр возмущенно задергал бородой, но, заметив наши с отцом кислые взгляды, вдруг осунулся, замолчал и устало оперся пальцами на край стола.
— Только вот мой супруг вряд ли будет согласен с Вашим мнением, магистр, — я, грустно улыбнувшись старику, подняла глаза на отца, словно бы спрашивая у него, что с этим всем делать.
Он задумчиво покусывал губу, о чем-то напряженно размышляя, и, уже знакомым мне образом кивнув своим мыслям, поднял взгляд на Фарраля.
— Об этом мы подумаем позже. Магистр, моей дочери ничего не угрожает?
Старик отрицательно замотал головой.
— Если и угрожало, то это уничтожено. Все, что стирает чистый свет, уничтожается навсегда, а уж если это происходит в грани, то тому точно нет возврата, — Фарраль был категоричен в своем мнении и это, очевидно, успокоило моего отца. Но не меня. Я не могла понять, почему это произошло со мной, почему я снова оказалась там, на том поле, и почему я слышала голос подруги — она тоже была там? Или она чувствует, что со мной случается беда?
Вопросов становилось слишком много. Я уже собиралась просить поведать мне об этом Маль’суатаре, как в дверь кабинета громко постучали, а затем она открылась, явив перед собой немолодого мужчину в строгих темных одеждах зеленых тонов, украшенных немногочисленной вышивкой. Его худое, нахмуренное лицо выражало крайнюю степень беспокойства.
— Ваше Величество, Ваше Высочество, Магистр, прошу прощения, но аудиенции у короля ожидают уже больше получаса. Мне велеть им ждать еще?
Переглянувшись с отцом, я ободряюще ему улыбнулась.
— Иди, со мной все будет в порядке. Я буду или тут, или с магистром Фарралем, у меня к нему есть еще несколько вопросов.
Помедлив, король поцеловал меня в лоб и покинул кабинет, оставив меня со стариком наедине. Он ждал, с любопытством смотря на меня, я молчала, рассматривая его.
— Сдается мне, что я недостаточно много внимания уделяла получению знаний, — наконец начала я, вставая из кресла. — Хочу заполнить этот пробел, пока у меня еще есть такая возможность. Мне нужны все книги и записи о моих предках и все, что мы можем достать о серебряном народе и Маль’Суатаре. И Ваша помощь, чтобы во всем этом разобраться. — Я скрестила руки под грудью, не готовая принимать возражения. В конце концов, магистр служит моей семье уже столько лет — послужит и мне самой!
Старик, впрочем, спорить и не собирался. Наоборот, он согласно закивал, с радостью принимая мои слова.
— Это воистину светлый час, я так долго ждал, простите мне мою дерзость, госпожа, когда Вас заинтересует история собственной семьи!
Видимо, до этого принцесса Эвелин не особенно радовала старика тягой к знаниям. Оно и к лучшему — было бы странно, если бы я начала вдруг изучать то, что и так, по мнению окружающих, должна знать.
— Тогда предлагаю начать прямо сейчас, — безапелляционно заявила я. — С чего мой наставник порекомендует это сделать?
Старик задумался на мгновение, пробежав взглядом по книжным полкам, а затем уверенно пошел к стеллажу и извлек пухлый том в потемневшей от времени малиновой обложке.
— С этого. А я, с Вашего позволения, схожу к себе и возьму еще пару документов, которые могут нам пригодится. И... эээ... за одно пришлю служанку, чтобы убрала последствия этого маленького недоразумения, — Фарраль, обведя рукой осколки на полу и использованный не по назначению серебряный кувшин, покинул кабинет, оставив меня наедине с врученной мне книгой.
Решив не терять времени, я, сев в отцовское кресло и устроив книгу на столе, предварительно аккуратно сложив стопкой исписанные мною ранее листы, скинула с ног туфли и подвернула под себя ноги, укрывая их теплой тканью платья. Впрочем, спокойно почитать мне никто не дал. Служанка, собиравшая осколки, прошла в кабинет почти незаметно, но через пару мгновений за дверью раздалась ругань и гневный женский голос пообещал проклясть стражу, если тотчас не откроют дверь. Судя по открывающейся двери, стражу угроза проняла, что мне совсем не понравилось — где был тот предел их верности короне, после которого они начинали слушаться черт знает кого?
Вошедшая в кабинет женщина была облачена в открытое алое платье, изукрашенное грубым черным орнаментом, изображающим чешую, и высокие сапоги, зашнурованные от взъёма стопы и до самого колена. Она бесцеремонно прошла через кабинет к столу, оперлась на него руками, нависая надо мной, и скривилась:
— Ты думала, что сможешь тут от меня спрятаться? Убирай свои книжки, принцесса, они не научат тебя законам, которым ты должна подчиниться через месяц.
Я почувствовала обжигающую ярость, закипающую внутри меня.
— Виала. — Не сомневаясь, что эта наглая, хамоватая особа была той, про кого говорил мне отец, я спустила ноги на пол и встала.
Женщина презрительно скривилась и процедила:
— Повеста Виала, никчемная ты... — Договорить ей я не дала. Мне было уже все равно, кто она там, положено ли принцессам бить кого-либо, но сжавшийся кулак прилетел в это надменное лицо четко туда, куда я и хотела. В нос. Все, как учил меня когда-то давно один из моих ухажеров. Хороший парень, Дима был одним из немногих, с кем я осталась в теплых отношениях, разойдясь по обоюдному желанию. Иногда так бывает, что люди друг другу просто не подходят. Но на занятия по боксу, которые он вел, я ходила еще много лет, по его же просьбе. Он говорил, что знание о том, куда и как бить, еще ни одной девушке не мешало.