Тинар. Том 3 (СИ)
Внимательно следил за позой продавщицы пока она говорила. Прозрение позволяло читать язык тела. Плечи женщины были слегка напряжены, а сердце билось чуть быстрее, чем обычно. Она лгала.
– Ага, всё равно что отдать даром, спасибо, – решил поторговаться, – вернусь через час за ожерельем.
– Подожди! – воскликнула женщина, стоило развернуться к ней спиной.
Я обернулся, подняв бровь. Её сердцебиение резко участилось, можно предположить, что она беспокоится упустить шанс купить адамант.
– Это всего лишь начальная цена, но вижу, что вы проницательный молодой человек. Так что дам восемь монет. Справедливая цена, соглашайся.
– Хочу двенадцать и ни золотым меньше.
Я понимал, что, вероятно, слишком высоко задрал сумму. Но знакомые торговцы всегда так вели дела, по крайне мере мой знакомый в Академии и те, в Норосе. Как и следовало ожидать, женщина возмутилась.
– Это нелепо! Девять и всё!
– Одиннадцать!
– Десять! Больше не могу!
– Договорились!
Женщина улыбнулась.
– Хорошо, обсудим окончательную сумму по твоему возвращению.
Кивнув, направился к выходу из магазина, чувствуя, как улыбка расползается по лицу. В кармане оставались четыре слитка, и не было недостатка в лавочниках, что пожелают купить его. Час спустя, обойдя четыре лавки и продав там адамант за ту же цену, как обговаривали, вернулся в ювелирный магазин.
Заметил, кстати, что у них тут были крупные золотые монеты номиналом в сто обычных. Интересно, никогда даже не слышал о таких. Но, в принципе, разумно – слишком велика разница между золотым и эльгом, и не у всех есть пространственные сумки.
Войдя заметил, что она взвешивает на весах остатки адаманта, причём там лежал и большой кусок и что-то вроде стружки. Интересно, чем это она его обрабатывала? Умение? Или какой-нибудь алмазный резак?
– О, хорошо, ты вовремя, – сказала она, записывая вес, когда подошел к стойке. – Конечный вес составил один килограмм, даже удивительно, что так ровно вышло. Вот твоя сотня золотых.
– Так, а где же ожерелье? – спросил, пряча деньги в карман и оглядываясь по сторонам.
– Работать с адамантом очень сложно, но уверена, что вы оцените результат!
Наклонившись, она достала красивую резную деревянную шкатулку, инкрустированную красновато-чёрным металлом со стилизованной буквой «А». Понятно, для чего ей понадобился инициал подруги. Затаив дыхание, ждал, когда она откроет и уставился на неё с несколько растерянным выражением лица, едва она это сделала.
– И это всё? – вырвалось у меня.
Женщина закатила глаза, вытащила ожерелье и поднесла к моим глазам. Цепочка мерцала красно-чёрным как и окантовка коробочки, в свете фонаря магазина, тонкие звенья переплетались друг с другом, спускаясь к тому месту, где крепилось ядро. Сердечник вырезан в форме слезинки, и красный и синий цвета кружились внутри. Ядро окружал широкий диск из того же адаманта, инкрустированный крошечными красными и синими камнями.
Для меня всё это непонятно, но думаю подруге понравится.
– Будь уверен, твоя девушка оценит этот подарок, – сказала женщина, осторожно убирая его.
– Возможно. Завтра у неё день рождения, утром подарю и посмотрим.
Женщина покачала головой и глубоко вздохнула.
– Послушайте моего совета, молодой человек, не вручайте ей его просто так. Сделайте это за ужином при свечах.
– Спасибо за помощь, – сказал я, выходя из магазина.
***
Постучав в дверь спальни, терпеливо ждал, пока Адель откроет дверь. Коробку спрятал в пространственную сумку, чтобы не увидела.
– Слишком долго! – встретила меня упрёком девушка, – еда стынет уже минут пятнадцать!
– Здесь холодно? – спросил я, закрывая дверь.
– Нет, к счастью, тепло, – качая головой, пробормотала она.
На столе стояли два куполообразных серебряных подноса, бутылка и два высоких стакана. И к моей радости несколько свечей, горящих в центре. Супер, не надо морочиться и доставать их самому.
– Как я выгляжу? – спросила подруга, проходя мимо меня и делая круг, покачивая бёдрами. У Илуры научилась, как пить дать.
На ней было платье, чего почему-то сразу не заметил. Зелёное и свисающее почти до самого пола. Волосы оставались слегка влажными и спадали на спину длинными волнами. В общем, она выглядела так же, как и год назад, хотя немного старше и гораздо крепче, да и грудь подросла. Но свои мысли оставил при себе, уверен, не этого ответа она ждёт от меня. Вместо этого сказал ей то, что она хотела услышать:
– Ты выглядишь потрясающе! Платье тебе очень идёт!
Щёки Адель слегка порозовели, и она улыбнулась.
– Мой руки и присаживайся, а то еда и впрямь остынет.
Подняв крышку, ощутил восхитительный запах мяса. Ох, какое же это счастье – впервые поесть за двое суток. Даже не потрудился осмотреть остальную часть тарелки. Вместо этого взял вилку и нож и начал уплетать за обе щёки, зная, что Адель не обидится на это, поскольку она с таким же ненасытным голодом принялась за еду.
Мы ели молча, и единственными звуками были редкие стоны благодарности или звук жевания. Как ни странно, Адель закончила первой, вытирая рот уголком салфетки.
– Итак, ты нашёл путь во дворец? – спросила она, откладывая салфетку и делая глоток из своего бокала.
Мысленно застонав, положил вилку и, закончив жевать, полез в карман.
– Я солгал насчёт осмотра дворца, – сказал, вытаскивая деревянную шкатулку и протягивая через стол.
– Что это такое?– спросила она, беря коробку и рассматривая.
– Подарок на день рождения. Думал отдать утром, но сказали, что при свечах будет лучше, – ответил ей немедленно возвращаясь к еде.
Услышал, как открылась крышка, а затем тихий вздох Адель.
– Тинар, это так... красиво!
Оторвавшись от еды, увидел, как она медленно поднимает ожерелье и благоговейно смотрит на него.
– Правда? Смотри-ка какая молодец эта продавщица, не обманула.
Адель наконец посмотрела на меня, её глаза подозрительно блестели в свете свечей.
– Ты солгал, а потом улизнул и сделал это ради меня?
Я заерзал на стуле, внезапно почувствовав себя неуютно. Сделав быстрый глоток вина, слегка отодвинулся от стола, чтобы иметь шанс улизнуть, не опрокидывая посуду.
– Знаю, что не стоило тебе врать, но…
Адель бросилась через стол, сбив бокалы на пол и обняв меня, прерывая поток слов. Я сидел, ошеломленный, когда подруга крепче сжала меня в объятиях.
– Ты не сердишься? – спросил, наконец, поднимая руки и обнимая её в ответ.
– С чего бы мне злиться на тебя, глупышка? – сказала она, отстраняясь и вытирая глаза. – Это самое романтичное, что ты когда-либо делал для меня!
Она легонько поцеловала меня в щёку, затем с возбужденным писком поднялась со стула и подбежала к большому зеркалу на другом конце комнаты.
Я смотрел ей вслед, гадая, не совершил ли только что самую большую ошибку в своей жизни. Надеюсь, она догадывается, что это всего лишь подарок на день рождения, без всякого потаённого смысла? Но, когда увидел, как она надела цепочку на шею, и необузданную радость в её глазах, внезапно осознал, что Адель значит для меня больше, чем кто-либо другой в мире. Если бы я мог её видеть такой счастливой каждый день, то тоже был бы счастлив.
Девушка обернулась, ожерелье висело у неё на шее, и её улыбка нисколько не померкла. Каплевидный сердечник покоился прямо под ключицей и мерцал в свете фонаря.
– Как смотрится на мне? – спросила она, подходя и слегка наклоняясь, чтобы было лучше видно.
– Безумно красиво!
***
– Ну и как, по-твоему, мы туда попадем? – спросила Адель, теребя ожерелье, подаренное накануне вечером.
Был полдень, и мы вдвоём наблюдали за дворцом с крыши соседнего здания. Люди входили и выходили, но всех тщательно досматривала стража. Каждый должен был предъявить пачку бумаг, затем перстень с печаткой, и, наконец, лейтенант гвардейцев должен был лично досмотреть их. Скорее всего, он использовал на них какое-то умение, поскольку я наблюдал голубую вспышку ауры, вокруг тех, кто подвергался проверке.