Падение Фаэтона | Том I | Огонь Ра (СИ)

Цуш мечтательно поднял глаза вверх.
– Ты не спеши перерождаться, нам тут каждый солдат нужен. А то может статься, что переродишься, а классов и нет вовсе, все ходят как дураки – козлу поклоняются.
Состав резко начал тормозить; всех, кто был в поезде, качнуло.
– Экипироваться, готовьсь к бою! – передал я в нейросеть, одевая шлем.
Приборы говорили, что тоннель впереди был взорван, и наш состав оказался в тупике.
«Ну вот», – подумал я. – «Все начинает обретать привычный окрас – ничего даром, все через труд».
– Эко, дай схему тоннелей ветки «234 Шахта – 235 город», – обратился я к базам данных и, немного подумав, добавил, – и вообще любых тоннелей с наложением друг на друга.
Рассмотрев данные, выведенные системой, я отдал приказ:
– Адепты-офицеры, все выходим через задний вагон! В полутора километрах от нас есть место пересечений с городскими канализационными трубами.
В офицерском эфире ответом мне было три одинаковых знака от трех разных командиров взводов – ребята копировали манеру погибшего офицера Пайуса. Они намерены были мстить. Месть – неплохая мотивация, в бою она дает отвагу и жестокость. Уже после войны им выправят головы жрецы и лечтехники, а сейчас,… а сейчас, чем жестче они будут, тем лучше.
Тоннели вакуумных поездов хорошо освещались и были достаточно широки, чтобы в них колонной по трое могли двигаться около сотни штурмовиков. Дронов я послал вперед на разведку – они и быстрее, бесшумнее и дальновиднее. Мы спускались по железной сваренной лестнице в том месте, где канализация соединяется с вакуумными путями. Компьютер отметил непригодную для жизни атмосферу в канализационных трубах – это для нас она непригодна, а вот какой-нибудь стегоцефал или ихтиостега запросто может тут селиться, питаясь мелкой дрянью, шныряющей по техническим отверстиям. Не то чтобы земноводные были нам опасны, стрелять в каналах было нельзя по другой причине – неполная рота топала по деактивирующей жиже: зеленоватой субстанции, позволяющей донести фекалии до центра переработки. Раньше то, что сливается с городов, использовали для добычи газа и жидкого топлива, но с переходом на атмосферную энергию дерьмо утилизировалось в специальные полости под земной корой. Жижа не применялась больше городами, но могла воспламениться или даже взорваться. Света в канализации не было, и мы перешли в боевой режим – так костюмы позволяли бойцам видеть словно днем. Два часа хода по каналам и мой картограф сообщил мне, что мы находимся прямо под пирамидами купола.
– Копать тут! Шесть метров по восходящему вектору, – отдал я команду дронам, и машины принялись выполнять миссию.
Два боевых дрона по-прежнему парили далеко впереди и сзади, прикрывая нас от гостей. Через каких-то четыре-пять часов мы прокопаем лаз к цепи подвальных помещений пирамидальной электростанции.
 Глава 40. Переговоры 
 
Граната рванула где-то рядом. Коридор был непроходим из-за лучевого дождя – враг защищал каждый метр ожесточенно и зло. Из целей на другой стороне коридора были высунутые за угол лучевые ружья, которые передавали в шлемофоны подробную информацию, куда стрелять, что позволяло еретикам вести бой, не выставляя части тел под наши лучи.
– Бураш, ломай стену! – крикнул командир третьего взвода Зиз-Макус.
Исполняя его команду, боец начал закреплять вибродиоды на стене возле проема, у которого мы встали.
– Второй, на вас атака сектора!
Командир второго взвода кивнул, и как только вибромеханизм с присущим ему ускоряющимся звуком «Воу-Воу-ВоуВоуВОУ!!!» разрушил перекрытие, бойцы второго взвода ввалились в пролом. Коридоры охранялись еретиками в белых штурмовых костюмах, поэтому я вперед не лез, как и не собирался мешать командирам штурмовых взводов делать их работу.
– Шиты! Штурм! – крикнул командир четвертого взвода.
И ребята тут же выставили стену из силовых щитов, начав потихоньку давить коридор, откуда шел непрерывный лучевой дождь. Подвальные помещения пирамид были обширны и таили много интересного, чего тут только не могло быть, но задача была точна – уничтожить ересь.
– Адепт-офицеры, нужно занять первый этаж и укрепиться на тактически важных участках. Второй – зачистить подвальные этажи. Третий – укрепиться на первом. Четвертый – на штурм верхних этажей, – передал я в чат, чтобы не засорять нейросеть. – Дроны, первый этаж, выходы и входы; усилить третий взвод. По исполнению доложить текстом.
Некоторые коридоры были перегорожены толстыми стальными прутьями, которые также выламывались вибротараном – специальным приспособлением, разрушающим молекулярные решетки материалов на атомном уровне. Силовые энергетические заслоны просто обходились путем вымывания прохода в боковой стене.
Проходя следом за подразделениями зачистки, я увидел солдата. Он сидел, облокотившись на стену, побледневший от резкой потери крови. Это был Цуш-Ха 232. Я подошел и присел рядом. Что-то расплавило ему левую руку, дав крупную рану, уходящую под разломанную бронированную пластину. Значок семилучевого солнца был расплавлен на две трети. Сердечная мышца уничтожена. Не помогли щиты, не помогла броня. Я снял его шлем, костюм бойца еще работал, восприняв мои коды доступа. На бледном лице смерть оставила смотрящие сквозь меня широко раскрытые светло-синие глаза.
– Да…вот и сбывается твоя мечта, Цуш-Ха из города 232, – прошептал я, пристраивая шлем ему на колени. – Да прибудет с тобой Ра во всех твоих инкарнациях. Может, еще встретимся.
Я закрыл ему глаза, и могло показаться, что этот светловолосый молодой парень просто спит. Не всем везет на этой войне, да и вообще на войне мало кому везет.
Чат внезапно ожил:
– Вошел на первый этаж, – отрапортовал командир третьего взвода. – Веду лучевой бой.
– Минус первый зачищен! – отписался второй взвод. – Двигаюсь вниз на минус два.
– Четвертый, что у тебя со вторым этажом? – запросил я.
– Веду лучевой бой, блин… тут мобильный дроид со щитами и поточками, – кричал в нейросеть командир четвертого взвода.
Лестница на второй этаж превратилась в детскую горку, по которой тек расплавленный камень. Четыре потоковых луча резали все, до чего дотягивались, от чего каменный пол у подножья лестницы весь был изрезан крупными бороздами под разными углами, как будто резался не камень, а сырая земля. Третий взвод успел распределиться по первому этажу, четвертый растекся по ближайшим помещениям. Именно из-за этого машина не спускалась вниз, понимая, что попадет под перекрестный огонь.
– Че встали? Ломай потолок! – передал я в нейросеть четвертому взводу.
Бойцы начали формировать что-то наподобие живой пирамиды. Штурмовые костюмы были способны выдерживать огромный вес, и штурмовик, отвечавший за взломы стен и укреплений, полез вверх, закрепляя вибродиоды на каменном потолке.
– После взлома, Шиш, Катич, Солум – на штурм. Засуньте гранату этому роботу в задний проход, – передал в нейросеть командир четвертого взвода.
Зазвучал привычный нарастающий звук, а на штурмовиков, стоявших пирамидой, посыпался расколотый камень.
– Нужно еще! – крикнул ломающий штурмовик голосом.
– Ну так давай еще! – ответило ему сразу несколько голосов снизу, из живой пирамидки.
«Воу-Воу-ВоуВоуВОУ!!!»
В каменном потолке образовалась зияющая дыра. Дыра, в которую рванули трое, чтобы зайти с тыла к роботу и по приказу командира засунуть гранаты ему в энное место.
– После взрыва штурм по лестнице! Типич, Лафф, держать пролом в потолке!
Не успел командир «четвертых» договорить, как в противоположную от лестницы стену мощным взрывом вынесло куски красно-белого четырехрукого дроида. Теперь груда металлолома лежала вместе с теми, кого она успела искромсать на лестничном проеме. Тела не поддавались идентификации – сплошные оплавленные куски мяса и костей в броне.
Бойцы, что стояли пирамидкой, ринулись на второй этаж, включая на бегу силовые щиты. Голова машины все еще судорожно дергала сенсорами, но командир «четвертых» на бегу с размаху снес ее плазменным резаком. На втором этаже слышался лучевой и плазменный бой. Парни, оставшиеся контролировать дыру в потолке, получили сигнал жестом из этой же дыры и, используя спинные турбины, прыгнули на второй этаж, повинуясь зовущей их кисти командира.