Синдром властного негодяя (СИ)
Бывшие коллеги тоже не знали о моем барине, поэтому откровенно таращились на Дубровского, который буквально выплыл из автомобиля, на миг став похожим на себя прежнего, подержал мне дверь со словами: “Прошу, мадемуазель!”, чем сразу все разрушил. но остальные-то не знали обычного Дубровского и даже Дубровский странный их впечатлил. Семеныч тоже только таращился, будто я пришла голой, а не всего-то не одна. Тот самый якобы ограбленный мной пассажир резко побледнел и вжался в стул, когда над ним навис Дубровский.
— Будьте так любезны, су-у-ударь, изложить суть ваших претензий к этой прекрасной барышне, дабы мы могли разрешить возникшие недоразумения без плебейского мордобития.
— Да ты хоть знаешь, в кого кидаешься угрозами?
— Не имел чести быть представлен, но страстно того желаю.
Мужчина прочистил горло, поправил галстук и с важным видом принялся перечислять своих знакомых и место, где сейчас работает. Тепленькое такое, рядом с высоким руководством городо-, а то и краеобразующего металлургического комбината. В стенах нашего университета ходили самые разные байки о размере зарплаты счастливчиков, которым повезло туда устроиться. И этот человек зажал плату за проезд? А теперь еще и гаденько мстит, обвиняя меня в похищении его вещей. Интересно, это мой отказ дать номер телефона его так травмировал или же твердые кулаки жены и тещи?
— Так, мне нужно время подумать, — Ден почесал подбородок, после полез во внутренний карман пальто и вытащил оттуда пачку белых соленых семечек. — Хотите?
Мужчина замотал головой, Семеныч как-то робко протянул руку, все еще разглядывая меня, после подвинул к себе кружку с остатками кофе и плюнул туда первую порцию кожуры.
Ден грыз их в два раза быстрее, цивилизованно складывая отходы на какой-то из важных документов нашего таксопарка. Я же привычна сбросила вызов от Нади, отписавшись, что нахожусь на лечении в больнице и попросила у высших сил покровительства. Хочу вернуться в свою квартиру и найти там себе хотя бы диван. А то с этими поисками полного и всеобъемлющего счастья останусь без последних личных метров.
— Подумал? — мужчина сдался раньше всех. Неудивительно, у него же не было таких замечательных семечек. — В принципе, я согласен замять дело и за сто тысяч.
— Я не могу так быстро думать! — Ден всыпал остатки своего “антистресса” в ладонь Семеныча, отряхнул руки и достал смартфон с треснувшим экраном. — Моя богиня как-то запсиховала, что сайт долго не грузится, — начал объяснять он с нотками извинений в голосе, — а тут еще какой-то придурок попытался выдернуть у нее сумочку, вот Маха его и того. Тыц.
— Что “тыц”?
— Ну тыц, — Дубровский говорил с таким видом, будто каждый и всякий знает, каков этот божественный “тыц” или хоть раз лупил незадачливых грабителей по голове дорогущим флагманом известной марки. — До сотряса сразу. К нам еще потом полиция приходила разбираться, в нападении обвиняли. Но Маха в хорошем настроении чистый одуван, следак не поверил, что она может здорового лба с одного удара завалить.
— Надо же, всего лишь экран треснул! — с придыханием произнес Семеныч, всегда питавший слабость к неубиваемой технике.
— Вот и я думаю: если им еще раз всечь, хуже не станет. Да? — Дубровский резко дернулся в сторону моего бывшего пассажира, тот быстро отшатнулся и прикрыл голову руками. Но Ден уже вернулся в прежнюю позу и продолжил как ни в чем не бывало.
— Но я же Денис Павлович Дубровский, воспитанный человек нордического характера и сторонник обдуманных действий. Значит, Анатолий Лисицын ваш непосредственный начальник, он-то нам и поможет.
И дождавшись кивка от собеседника, он порылся в памяти смартфона и набрал чей-то номер. И чем радостнее улыбался Денис и веселее с кем-то болтал, тем бледнее становился мужчина, а заодно и Семеныч, одними губами спросивший у меня: “Сын того самого?”. Как будто сам не догадался. Конечно, сын. Единственный и любимый, насколько знаю.
— … Антон Васильевич, — вдруг сменил тон Денис, — а не возьмете к себе под крыло? Тут случайно узнал, что сотрудники ваши в швейцарских часах ходят, рукава рубашкам золотыми запонками закалывают и женам бельишко по пятьдесят тысяч покупают, а еще и график свободный, шляются, вон, по таксопаркам в рабочее время, клеят девиц. Тоже так хочу, че.
Из динамика раздался самый натуральный рев, а Денис невозмутимо прикрыл динамик рукой и повернулся к “пострадавшему”:
— Там Антон Васильевич интересуется вашим именем и должностью, говорит, он тоже хочет часы, запонки и то ли вашу жену, то ли вас. Не, все же вас, — заключил Дубровский ненадолго прислонив смартфон к уху, зато неоднократно!
Мужчина вдруг бросил портфелем в Дениса, а сам выбежал из кабинета. Наверное надеялся успеть на рабочее место до того, как начальник вычислит потенциального богатея в своих рядах.
= 16 =
Семеныч приподнялся из кресла и заглянул в коридор, будто проверял, ушел ли такой проблемный посетитель, после повернулся к Денису и широко улыбнулся:
— Не думал, что у нашей Глафирушки такие знакомые, очень рад знакомству, — и протянул руку.
Ден напряженно вгляделся в узор на ладонях моего начальника, затем в его глаза и скрестил руки на груди.
— Какие — такие?
— Ну… гм… такие, — на лице Семеныча отразился элемент внутренней борьбы между желанием подлизаться к самому Павлу Дубровскому и желанием подлизаться не слишком явно, чтобы Ден этого не заподозрил. А, напротив, проникся симпатией к Семенычу. — Решительные, веселые, умеющие обращаться с техникой.
— Да, я такой! А Сорока вообще огонь! Я представляю, как вы все тут скорбите об ее уходе.
Да, наверняка уже начали скорбеть и еще несколько дней будут, возможно, забьют барана, позовут цыган, дрессированного медведя, танцовщиц, запустят фейерверки… Вот такая картина скорби разворачивалась в моей голове после услышанного тогда разговора коллег.
— Но Фира на такое местечко устроится, у-у-у! — протянул Ден. — Утешайтесь этим. Зато как гордо будет говорить в разных компаниях: я начинала свой трудовой путь в “Феофане”. Такси “Феофан”: медленно, дорого, с риском для жизни.
Такое вольное прочтение нашего: “Быстро, экономно, безопасно”, как-то неприятно кольнуло меня. Не знаю почему. Я-то точно всегда езжу аккуратно, не имею привычки завышать сумму за поездку по выдуманным причинам или брать вызов, когда сама нахожусь за чертой города, но таксопарк “Феофан” настолько сильно пророс в подсознание, что отрешиться от него не получалось. И какой карьерный рост обещает Денис? Таксопарк “Виктория”, где предоставляют автомобили, но процент ниже?
Семеныча тоже передернуло от ”медленно-дорого”, но спорить с сыном самого Дубровского он не решился. Вдруг дитятко обидится, и таксопарк “быстро, экономно, безопасно” переедет в небытие.
Сияющий Денис заставил Семеныча выдать все мои документы, проверил их, и только потом душевно распрощался с моим уже точно бывшим начальником.
— Теперь будем двигаться к полному и всеобъемлющему счастью? — подмигнул он, когда мы уже сидели в машине.
— Мне бы домой на денечек, родные волнуются.
— Нельзя. Док запретил. Сказал, не дословно конечно, как и всякие слабовольные пюрешечки, в первое время Фира будет тянуться обратно к своим тиранам. Подобные ей готовы терпеть любые унижения, лишь бы из зоны комфорта не перебираться в зону конфликта и самостоятельно принятых решений. А мое дело — способствовать твоему личностному росту. Станешь, как моя богиня, сразу же поедешь к родне.
Да, если я укушу Надю в бровь, а Игорю настучу по голове смартфоном — из зоны комфорта выйдут все. Навечно. Но все же богини — недостижимый идеал, к которому надо стремиться и невозможно достичь, поэтому хотелось бы разобраться с родней более цивилизованно. Вербально и в рамках закона, как говорил Ден.
— Ну что, здесь твои проблемы решили, поедем разбираться со следующими? — оптимистично подытожил он, и как-то неловко стало говорить о машине с порезанными шинами. Хотя для моего скромного бюджета ущерб немаленький. А сколько возни будет с тем, чтобы снять колеса, отвезти на шиномонтаж, залатать, если получится, привезти обратно… Эх, пока что я двигалась к счастью весьма странными путями. И под музыку Джей Эм Фастера.