Невеста наместника (СИ)

Повязки у него на голове уже не было. Очевидно, на руке тоже.
А еще он успел сбрить наметившуюся бороду и усы. Это было непривычно, и это непостижимым образом снова делало Шеддерика та Хенвила тем, кем он и был на самом деле, но Темери успела забыть — ифленским высокородным дворянином, светлым лордом, братом наместника.
— Ужин остыл, — сказала она тихо.
— Да, я сейчас.
Шеддерик потер лицо ладонями, ушел в спальню. Он выглядел смертельно уставшим, но Темери решила, что не станет подавать вида, что заметила. Как бы ей ни хотелось рассказать свои новости, новости из замка, вероятно, были не менее важными и спешными.
— Я позвал Янне, — услышала она из-за двери почти бодрый голос благородного чеора. — Он придет после ужина. Мне нужна его помощь, и я надеюсь на то, что вы убедите старого друга эту помощь оказать. Моего обаяния и наших давних с ним взаимных… уступок… может оказаться мало.
— Да, — поспешно отозвалась Темери, — Я скажу ему.
— Хорошо.
Шеддерик появился в комнате снова.
Темери встретилась с ним взглядом и замерла, не в силах понять, о чем вдруг замолчал, остановившись в двух шагах, ее собеседник. В глазах — и тень улыбки и тень сожаления…
А раньше всегда казалось, что у чеора та Хенвила вместо глаз два прозрачных куска льда.
— Я вижу, вы потратили время с пользой, — наконец улыбнулся Шеддерик. — Чего не могу сказать о себе. Бестолково прошел день…
Темери кивнула. И враз переменив решение, быстро сказала:
— Вас видели в городе. Я… у меня есть новости.
Улыбка исчезла с лица благородного чеора.
— Рассказывайте!
— Мы с Тильвой посетили квартальные бани. Я там подслушала разговор. Через стену, там деревянная стена, я сидела рядом.
— Случайно подслушали?
Темери подняла на Шедде виноватый взгляд. Рассказывать о Роверике сейчас ей не хотелось. Это увело бы от главной темы.
— Не отвечайте. Не важно. Рассказывайте!
Темери закрыла глаза и постаралась вспомнить каждое услышанное слово.
Ифленец выслушал новости с самым непроницаемым выражением, какое она только у него видела. Кивнул:
— Паук, значит… ладно. Что-то еще запомнили? Особенность голоса, я не знаю. Акцент…
— Это квартальные бани нижнего города, вряд ли там мог быть кто-то из ваших, с островов. Нет, это были мальканы… Про голоса. Первый, который сообщил новость, не знаю, такой резкий. Громкий. Как это сказать? Как у военного.
— Привык командовать?
— Может быть. Или рапортовать. Не знаю. Второй как будто отнесся к его словам несерьезно. Будто делал одолжение. Акцента я не заметила. Ничего такого.
— Благодарю вас, рэта Темершана Итвена.
Рэта… Темери покачала головой. Рэта Темершана Итвена. Звучит как чужое имя. Или, верней, как свое, но искаженное, неверное. Как если бы у маленькой девочки отобрали любимую куклу, посмеялись, изваляли в грязи, а потом вернули обратно.
Темери быстро отвела взгляд, чтобы светлый лорд не смог прочитать ее мысли.
Но светлый лорд заметил другое:
— Вы, кажется, тоже еще не ужинали? Идемте!
Еда успела остыть. Темери немного поковыряла ее ложкой, и стала смотреть как быстро, но аккуратно ужинает ее собеседник.
— Так не годится, — вздохнул он, заметив, что Темери едва притронулась к тушеному мясу. — Вас что-то беспокоит?
Она пожала плечами, но ответила честно:
— Вы же помните, почему я здесь. Вы надеялись, что мое появление в замке немного успокоит готовых начать восстание малькан… но я сейчас думаю… может, горожане сочтут, что согласившись на этот брак, с вашим братом, я предаю собственный народ? И…
— Что?
— Я не вижу, почему это не так. Не говорите ничего. Я знаю, что вы скажете, но я верю вам, вам самому, светлому лорду та Хенвилу. И не знаю, кто мне друг, а кто враг.
— Так вы все же считаете меня другом? — приподнял брови ифленец, — приятно слышать.
Темери словно не слышала.
— Да, я знаю, в лесу, и потом, на реке, мы были союзниками, нам некуда было деваться друг от друга. Но сейчас…
— Действительно. Сейчас у вас куда больше возможностей. Вы всегда можете не только договориться с повстанцами, но и возглавить бунт.
Она нахмурилась: Шеддерик словно нарочно старался заострить разговор, превратить его в ссору. Впрочем, он часто так делал, и Темери решила не поддаваться.
— Вы же понимаете, что если б я действительно собиралась все это… ну, уйти, присоединиться к повстанцам… я бы вам сейчас этого не говорила? У меня же была возможность уйти, помните? Много раз была. Но я здесь.
— Да, простите. Меня это немного удивило.
По губам Темершаны скользнула мимолетная улыбка:
— Меня тоже. Но я, наверное, привыкла к вам. И не хочу, чтобы вас убили.
— И на том спасибо. И все же вам кажется, что вы кого-то предаете. Кого?
— Людей, которые могли бы на меня надеяться… нет, не так. Я боюсь, что когда вы объявите о моем возвращении, меня будут… презирать. Словно я предала себя и перешла на сторону врага.
— И все же вы здесь.
— Я обещала.
Шеддерик несколько мгновений смотрел на нее почти с изумлением. Отложил столовый прибор, выпрямил спину:
— Только поэтому?
— Я уже сказала. Я вам верю. И остальное… не так важно. Ведь я не была в Тоненге больше десяти лет. Я ничего и никого не знаю.
Шеддерик сыграл пальцами по столешнице быструю дробь. Вздохнул:
— Ладно, пусть так. Идемте, Янне вот-вот закроет таверну. И еще, сейчас должен прийти человек из замка, он расскажет последние новости. Я ему доверяю, как себе.
Темери кивнула. Она не ожидала такого пристрастного расспроса, но сейчас почему-то испытала облегчение. Словно бы этот разговор нужен был и ей самой, чтобы лучше разобраться в происходящем.
С момента, когда она покинула монастырь, прошло не так много времени — жалкая пара недель, даже меньше. Но казалось, что прошла целая жизнь.
В монастыре было спокойно и безопасно. Да, ей казалось, что это и есть ее призвание… но хотела ли она сейчас туда вернуться?
Бросила косой взгляд на чеора та Хенвила и с удивлением поняла, что нет.
Светлый лорд чеор Шеддерик та Хенвил
В пустом зале горели лишь три свечи, создавая таинственный полумрак. Тильва принесла яблочное вино и гренки, поприветствовала гостей и ушла, считая, что все, что ей нужно знать, муж потом расскажет.
Янне принарядился, словно для официальной встречи в замке, Темершана же сидела с прямой спиной, глядела в стол и водила пальцем по трещинам. Мысли ее явно были где-то далеко. Только Гун-хе безмятежно улыбался, разглядывая поочередно всех собравшихся. В таком приподнятом настроении Гун-хе пребывал с момента их встречи.
Шеддерик наполовину был уверен, что отдохнув и трезво оценив перспективы, Темершана Итвена постарается быстро и незаметно сбежать. За минувшее время он действительно неплохо ее узнал, но при том каждый раз удивлялся причинам и мотивам ее поступков и решений. Она оставалась загадкой. Загадкой со странным, искаженным пониманием долга. Иногда трогательно-наивная, иногда — решительная и отважная.
Да, ей всерьез пока не приходилось выбирать свою сторону — обстоятельства решали за нее. Но вот теперь — то ли она сочла, что за ее побег отвечать будет дядя Янне и его семья, то ли просто испугалась. А может — она не лукавила, когда говорила, что собирается исполнить данное еще в монастыре обещание.
Шеддерик надеялся за день успеть переговорить не только с помощником, но и с начальником замковой стражи и с братом… но для этого пришлось бы незаметно проникнуть за стены, а потом так же незаметно уйти. И Шедде не стал рисковать. Как оказалось — зря: его все равно заметили и даже, судя по подслушанному Темери разговору, успели донести тем, кому это знание было необходимо.
Да, может быть и стоило появиться в замке сразу, внезапно, как первый снег. Никто не успел бы подготовиться. И врагам пришлось бы действовать по наитию, экспромтом. А экспромты в политике чреваты ошибками.