Монгол (СИ)
***
— Так, значит, ты выделила Фатиме гостевую комнату? — после долгой паузы, наконец, спрашивает Аслан Шамилевич.
Я улыбаюсь на «все тридцать два» и спокойно выдаю:
— Ну, вы же разрешили взять любую комнату на первом этаже. Нам понравилась эта.
Фатима, стоящая за императорской спиной, побледнела, покраснела и, казалось, вот-вот грохнется в обморок.
— Ещё бы вам не понравилось, — Аслан Шамилевич бросил косой взгляд, чтобы увидеть виновницу, а та попыталась слиться со стеной.
— Да, комната действительно замечательная, — притворилась дурочкой, и мужчина усмехнулся.
— Ты мне нравишься, Алина. Очень умная девочка.
Именно в этот момент в столовую заходит Монгол, и я ловлю его злой взгляд. Неужто барин опять не в духе?
Так и есть. Судя по перекошенной морде, готов убивать. Причём убивать именно меня. Уж не знаю, чем на сей раз провинилась, но мне стало как-то наплевать. За сегодня я одержала целых две победы и чувствовала себя не какой-то там принцессой, а самой настоящей императрицей. Шальной, мать её, императрицей.
— Как дела, сынок? — Аслан Шамилевич безмятежно наблюдал за тем, как его взбешённый сынок плюхнулся за стол, налил своё излюбленное пойло и опрокинул рюмку.
— Охрененно, отец. Прихожу домой и слышу, как ты мою бабу окучиваешь.
Мои глаза полезли из орбит, а вот Аслан Шамилевич отреагировал на наезд сынули вполне себе спокойно. Лениво даже как-то.
— Я просто похвалил свою невестку за смекалку. Что ж в этом плохого?
Тут я поперхнулась соком и захлопала ресницами, как недалёкая дурочка.
— Да что ты, ничего плохого, — Монгол вдруг повернулся ко мне. — Не расскажешь мне, за какие заслуги тебя тут расхваливают?
Не успела я открыть рот, как Аслан Шамилевич заговорил вместо меня.
— Она меня уделала. Думаю, ты можешь гордиться своей невестой.
Надо же… Неудобно как вышло. Но чего правду скрывать, таки уделала.
Монгол промолчал, но я отчётливо слышала, как скрипнули его зубы. На губах заиграла ехидная ухмылочка, и я подмигнула Фатиме, которая всё это время стояла без движения. Бедняжка… Это ж как её эти тираны замучили. Всю жизнь, видать, в страхе живёт.
— Ну, что же, с этим животрепещущим вопросом разобрались. Давайте лучше обсудим, где вы будете жить после свадьбы. Я предлагаю вам остаться в моём доме. Алине здесь нравится, правда, девочка? — Император шутить изволили? Или он серьёзно сейчас?
— Не нужно вмешиваться в мои дела, — Монгол пил уже пятую рюмку и ни разу не прервался, чтобы закусить. Нехорошо. Мне для полного счастья бухого психопата не хватало. — Я сам по себе. А моя женщина со мной.
— Архан, — начал, было, Аслан Шамилевич, но Монгол остановил его резким жестом руки.
— Не надо, отец. Тебя не парила моя судьба, когда я сопляком, не видавшим жизни, топтал зону. Ты даже не почесался, когда мне там сломали челюсть, четыре ребра и продырявили раз десять финкой. Тебя вообще моя жизнь никогда не волновала. Так с хера ли ты сейчас активничать начал? Грехи мешают встречать старость? О вечном задумался? Или дела свои мне сбагрить решил? Я тебе уже сказал: мимо. Забудь. Тот факт, что ты заделал своей бывшей жене ребёнка, не делает тебя отцом, — оттолкнувшись от стола, встал. — Я жду тебя в комнате, Алина, — ушёл размашисто, громко хлопнул дверью.
— Уйди, — Аслан Шамилевич повернул голову в сторону Фатимы, и та быстро исчезла, бросив на меня опасливый взгляд.
— Извините, что стала свидетелем вашего… Кхм… Разговора… Я тоже, наверное, пойду, — чувствовала себя неловко. Даже жаль стало императора.
— Мой сын часто ранит тех, кого любит. Он просто не умеет по-другому. Я его не научил, — мужчина пригубил коньяк, отвёл глаза в сторону, но я успела заметить в них затаённую боль.
Сволочь всё-таки Монгол. Хотя, если учесть ту злобу, с которой он говорил с папочкой, те слова… Едва ли эта ненависть возникла на пустом месте.
— Вы же не серьёзно? Ваш сын только что сказал, что вы ему никто.
— Архан часто говорит не то, о чём думает. Он редко показывает себя настоящего. Так редко, что я уже и не помню эту сторону моего сына. Но она, несомненно, существует.
Что ж, блажен, кто верует.
— Спокойной ночи, Аслан Шамилевич.
Он погрузился в свои мысли, невидящим взором уставился на экран плазмы, а я тихонько закрыла за собой дверь и потащилась к лестнице. Настроение было безнадёжно испорчено, а в комнате меня ожидал злючий Монгол.
Но я справлюсь и с этим.
ГЛАВА 24
Архан опустошил стакан и швырнул его в стену. Уставился на своё отражение в мелких кусочках разбитого хрусталя и скривился от злобы, что заполнила всё нутро.
Позади тихо закрылась дверь, и он медленно повернулся к Алине.
— Что ты тут устроил, придурок? — проворчала сквозь зубы, подняла с пола опрокинутый стул. — У принца плохое настроение, а отдуваться должны холопы? Не хочешь сам за собой убрать? — кивнула на разбитую вазу, в которой были фрукты. — Между прочим, эти гранаты и апельсины Фатима принесла мне, — прозвучало обиженно, и Монгол опустил взгляд на раздавленный его ногой плод кроваво-красного граната.
Усмехнулся, подошёл к девчонке, мысленно ей поаплодировал. Даже не дёрнулась.
— Хочешь фруктов? — рука сама потянулась к лицу Алины, и ладонь обожгло от прикосновения к её коже.
— Я хочу освободиться от тебя. Но фрукты тоже подойдут, — ответила, как обычно, с вызовом.
— Дерзкая, — оскалился в довольной ухмылке, наклонился к её губам и упёрся в стену, заключая девчонку в капкан. — Хочу тебя поцеловать. Пиздец, как хочу. Разрешишь?
Она еле заметно вздрогнула, но не подала виду, что испугалась.
— Не разрешу. Но когда тебе требовалось моё позволение?
— Это верно, волчонок, — опустив руки на её талию, резко схватил и прижал к себе. Про себя отметил, что она сильно исхудала. Как тростинка.
Алина отвернула лицо, пряча от него губы, но Монгол склонился ещё ниже, уткнулся носом в её щеку.
— Дай поцелую. Ну же, девочка.
Она упрямо мотнула головой, по-детски поджала губы.
— Я не отстану. Дай поцелую, — повторил настойчивей, потёрся о её бархатную кожу своей грубой щетиной. — Алинааа…
Она тряхнула головой, задрала подбородок.