Спартана (СИ)
-Это тебе спасибо, дочка, ты действительно стала мне родным человеком, ближе которого никого не было и уже не будет… а насчет оружия… мы сами и есть оружие… смертельное оружие… пообещай выжить любой ценой и назвать в мою честь своего будущего сына…
-А если будет дочка, отец, что тогда? - молвила девушка, рыдая у него на плече.
-Успокойся милая, умирать не страшно, страшно жить в столь не совершенном мире! В этот раз я не дам тебе умереть! Много лет назад, я просто не успел защитить свою семью, теперь успею! Дочку можешь назвать в честь моих погибших дочерей Ксяожи (маленькая радуга, кит.) или Ксяокин (небесная синева, кит.), а сейчас приготовься, родная. Они обходят нас с двух сторон, я прыгну на крышу и отвлеку внимание, а ты постарайся поднырнуть под машину и сразу же беги!
Дальнейшие события в глазах девушки, длились словно в замедленной съёмке…
Мастер запрыгнул на автомобиль и завертелся словно «волчок», разбросав троих ближайших противников. Сделав сальто через голову «опешившего» бандита, он выхватил его меч из руки и сразу же разрубил двоих, почти пополам через шею. Потом подобрав еще одно острое, холодное оружие он словно кровавая «мясорубка» ринулся на врага - еще трое представитель «якудза» державшие мечи, лишились голов, и они словно «мячи» покатились по крутому каменистому склону.
Остальные пятились, не переставая стрелять, Виктория, выкатившись из-под машины с ужасом видела, как несколько пуль попали в мастера, падая на колено, он метнул острый клинок в дальнего врага и тот захрипев кровью из пробитого горла, завалился на спину, еще одному он отрубил обе руки, и кровавая струя забрызгала все вокруг включая девушку…
Оставалось в живых только трое наемных убийц, тех первых, которые были слегка нокаутированы и уже целились в их обоих из пистолетов. Первому Кингжао сломала шею, запрыгнув в прыжке двумя ногами и крутанувшись вниз, второму вырвал горло Боджинг, получая еще пару пуль в свое тело. Последний бросился бежать, побросав оружие и крича что-то на своем «птичьем» языке…догонять, сил у нее уже не было…
Виктория наклонилась над своим старым мастером, его грудь была в крови, глаза полуоткрыты.
-Дочка, я ухожу, мое время уже «закончилось»: - хриплым голосом шептал старец, из его уст толчками побежала кровь, но он улыбался.
- Ты знаешь, ведь это правильно, что дети хоронят своих родителей, а не наоборот и как приятно видеть, любимое лицо в конце жизненного пути…
В состоянии полной прострации, Вика смутно помнила, как похоронила своего отца-наставника на самой вершине, горной гряды, обложив тело камнями, как целовала его в лоб, и закрывала его глаза перед этим… то как она добралась в аэропорт и дальше на самолет, она не помнила совершенно…
Глава 5
Величественный храм «Венеры», сегодня был заполнен гостями как никогда, ведь приближался праздник в честь Минервы - Богини, покровительствовавшей городам и мирным занятиям их жителей. Она была дочь Юпитера, ее особым расположением пользовались ремесленники, художники и скульпторы, поэты и музыканты, врачи, учителя и искусные рукодельницы. Празднества в честь прекрасной и мудрой богини проводились во второй половине марта, назывались квинкватрами и продолжались пять дней. На этот день прерывались военные действия, если они имели место, и происходило общее бескровное жертвоприношение лепешками, медом и маслом. Затем устраивались гладиаторские игры, а в последний день приносились жертвы Минерве в специальном помещении сапожников и происходило торжественное освящение труб, состоявших под особым покровительством богини, поскольку сословие трубачей играло большую роль в городской жизни, участвуя в торжественных церемониях, похоронах и различных обрядах.
Куртизанки свободно разгуливали по многочисленным залам абсолютно голыми за исключением замужних женщин, покрывающих свое лицо полупрозрачными накидками. Когда начинались развратные оргии, равным им не было, ведь «свободная» женщина в отличии от рабыни зарабатывали здесь «неплохие» деньги…, а некоторые богатые дамы просто получали полноценное «сексуальное удовольствие», в отличии от их престарелых мужей…
В храме лежала статуя богу Матунусу, вот несколько молодых девушек в белых туниках поочередно садились на нее, совершая «половой акт» и лишаясь девственности, ведь у нее был член реальных размеров. Потом подошла троица вполне взрослых женщин и тоже нанизывались на этот окровавленный после девственниц, гранитный «стержень» намереваясь «забеременеть», божественной силой, здесь это считалось нормой…
-Максимиллиан (потомок величайшего, рим.), какого дьявола ты здесь делаешь? Тебе что жены и рабынь не хватает? - гневно спросила молодая стройная девушка, с закрытым лицом у рослого парня, беззаботно снашивающего чернокожую куртизанку.
-Вот, у меня точно такой же вопрос к тебе сестричка Крискентия (растущая, рим.), что старый «пердун» Вендимиан (собиратель винограда, рим.), не справляется со своими прямыми обязанностями? Ты решила поразвлечься или все-таки «залезешь» на Матунуса и он своим божественным началом оплодотворит тебя?
-Не смей, богохульствовать, братик, ты знаешь у меня крепкая рука…
-Все, все… сестра, умолкаю, помню, как ты вместо рисования бегала в гладиаторскую школу к дядюшке, Руфину (рыжеватый, рим.) и он тебя многому там научил. Давай договоримся ты ничего не скажешь моей супружнице Лукреции (богатая, рим.), а я буду «нем, как рыба», перед твоим «старцем» …
Самолёт резко тряхнуло, и Виктория открыла глаза, удивленно вертя головой, она никак не могла понять где находит ся и как сюда попала… снова ей привиделась древнеримская империя, а потом перед глазами, словно пелена - возник образ мастера Боджинга и его прощальная улыбка…
Снова резкий толчок и «крылатая машина» нырнула в крутое пике. Крики и молитвы испуганных пассажиров, бормотание в динамики командира экипажа, мерцание лампочек над головой, треск обшивки и громкие раскаты молнии казалось слились в единую «адскую какофонию» звуков и света…
Незнакомка открыла глаза, но увидела лишь желтый «серп» луны и несколько мерцающих звездочек, в чувство ее привел «собачий холод», ведь ее тело почты полностью было погружено в воду, кроме головы и части плеча. Сильный озноб, заставил двигаться в направлении берега. С трудом она повернулась на живот и поползла, на сколько хватило сил, ее тело было абсолютно голым и сильно избитым, а лицо явно изуродовано, но самое ужасное девушка не помнила, как судя попала, и даже своего собственного имени…
-Вон, гляди Сикст (шестой, рим.) труп чей-то у дороги валяется, кажись баба, вон какие сиськи «аппетитные», при жизни были…вот бы ее сейчас…
-Терентий (назойливый, рим.) успокойся, грешник. Вот продадим кожу на базаре, пойдем в дом «терпимости» и там ты уж… ты посмотри она руку подняла… кажись живая… может рабыня беглая…
Мужчины спрыгнули с повозки и подойдя вплотную, тщательно разглядели все тело незнакомки на предмет клейма – его, не оказалось.
-Вот, боги услышали мои молитвы! Теперь можно даже сэкономить, давай ее подальше от дороги отвезем вон в ту рощицу, да и «оприходуем», пока живая…жаль лицо все разбито…но женские прелести почти не пострадали: - бормотали возбужденно ремесленники, затаскивая беззащитную добычу на телегу со шкурами. Когда они въехали в лесную чащу, то услыхали тихий шепот:
-Воды, дайте мне воды, и не смейте меня трогать, подонки! Я не помню своего имени, то точно знаю, что из богатого рода, и вам не поздоровится, если что…, а коли поможете, то станете на несколько мешочков серебряных динарий богаче…
К счастью для девушки, взрослые мужчины оказались «робкого десятка» и не стали «искушать судьбу», ведь за насилие над «знатной дамой» вполне можно было «угодить в петлю, на сук», или что еще хуже всего попасть в качестве «гарнира» диким зверям на арене…
Поэтому они дали вдоволь напиться, обработали, целебным зельем все ее раны и даже подобрали «жалкую» одежку на ее тело… осталось добраться к городу и переночевать, в харчевне, но что делать дальше?