Стена тишины

Все зашло слишком далеко, и теперь я это понимаю. Но что еще можно сделать в тот момент, кроме как молчать? Теперь весь поселок хочет меня убить, хочет повесить — так говорили на этом идиотском собрании. Лучше бы мы с самого начала сказали правду. Но теперь все зашло слишком далеко, и нужно думать уже о маме.
Мама возвращается и обнимает меня.
— Все будет хорошо, — шепчет она. — Все будет хорошо.
Я вспоминаю ее рисунок — старый дуб, в котором она прячется. Ее руки — как кора этого дуба, а ее запах — запах леса.
Родной, теплый, он может защитить от чего угодно.
Но надолго ли?
    
Глава двадцать шестая
Понедельник, 22 апреля 2019 года, 12.45.
Мелисса выбралась из машины, прикрыла ладонью рот и сладко зевнула. Последние тридцать два часа она провела в больнице с Патриком, покинув его ненадолго лишь для того, чтобы заехать за детьми.
Было так странно видеть их в больнице, наблюдать, как они смотрят на отца, словно на незнакомца. Ее сердце больно сжалось, и ей очень захотелось увидеть своих детей в эту минуту. Они ночевали у Дафны, потому что Мелисса не хотела оставлять их одних, а Билл и Розмари собирались дежурить у кровати Патрика столько, сколько это возможно.
Всю прошлую ночь Мелисса не выходила из палаты. Когда дежурили Розмари и Билл, она пыталась заснуть, сидя на потертом кожаном стуле в палате Патрика. Но каждый его вздох, каждое движение будили ее, и она неслась к его койке, чтобы проверить, дышит ли он или уже нет.
И, слава Богу, он дышал. Он боролся с инфекцией и преодолел самый страшный этап.
— Я в этом и не сомневался, — ответил Билл, когда врач сообщила ему об этом. — У него ведь гены Байеттов.
Мелиссе снова захотелось сказать Биллу, чтобы он заткнулся. Сказать, что чертовы гены Байеттов тут вообще ни при чем, и что нужно благодарить не их, а персонал больницы, работавший не покладая рук, чтобы спасти Патрика. Но она ничего не сказала, потому что знала — это его способ справиться со стрессом. Да, просто верить, что никакая угроза не страшна его идеальному сыну, потому что он — Байетт.
Захлопнув дверь машины, Мелисса поплелась по дороге к дому Дафны. Один из самых маленьких в поселке, он стоял в трех улочках от леса в ряду таких же симпатичных домиков, аккуратно выровненных по одной из стен. Но, к большому неудовольствию соседей, ее дом выделялся из этого ряда особой расцветкой — бледно-зелеными стенами и ярко-голубой дверью. Мелиссе же это нравилось — это было коварно, но очень мило, вполне в духе Дафны.
Мелисса позвонила в дверь. Внутри что-то задребезжало, и вышла Дафна.
— Привет, милая, — сказала она с печальной улыбкой, сжимая Мелиссу в объятиях. Мелисса тоже прижалась к ней. — Как Патрик?
— Самое худшее позади. С ним Розмари и Билл.
— Это хорошо. Тебе надо отдохнуть. Входи, я как раз начала готовить обед, через час все будет. Пирог с начинкой, за уши не оттащишь.
— Спасибо.
Мелисса скинула кроссовки и прошла вслед за Дафной по коридору мимо красивых и ярких полотен на стенах.
— Как там дети?
— Грейс и Льюис ведут себя как обычно. Только очень тихие, но это нормально.
— А Лилли?
Дафна нахмурилась.
— Сама не своя, — ответила Дафна, обводя взглядом лестницу. — Она сидит сейчас в комнате Мэдди, а все остальные гуляют в саду. Загляни к ней, если хочешь.
— Хорошо.
Лилли лежала, свернувшись в калачик на кровати Мэдди спиной к двери. Мелисса подошла к ней, села рядом и погладила ее длинные волнистые волосы.
— Лилли, — позвала она. Девушка чуть заметно пошевелилась, но не повернулась.
— Милая, посмотри на меня, — попросила Мелисса, положив ладонь на макушку дочери. Лилли повернулась. По ее щекам текли слезы, и сердце Мелиссы сжалось. Лилли редко была такой, обычно она держала свои эмоции под контролем.
— Ох, Лилл, — протянула Мелисса, прижимая дочь к себе, и Лилли вжалась лицом в ее плечо. — Бедная моя девочка. Поговори со мной.
— Все это так паршиво, мам, — пробормотала Лилли, уткнувшись в футболку матери. — Все это так паршиво.
— Я знаю, милая, я знаю.
— Папа выглядел так ужасно…
— Сейчас ему уже лучше, — успокоила ее Мелисса.
— Ну, нет же, — странно ответила Лилли и по-деловому вытерла слезы. — Он все еще может умереть.
Мелиссе было больно видеть дочь в таком состоянии, но вместе с тем это же состояние ее успокоило. Пугало только безразличие детей ко всему, что происходило с Патриком. Но теперь она видела, что Лилли действительно боится за отца.
А может быть, жалеет о содеянном?
— Я уверена, он справится, милая, честное слово, — сказала Мелисса. — Сегодня я говорила с врачом, и она сказала, что, может быть, на неделе они попробуют вывести его из искусственной комы.
Лилли широко и испуганно распахнула глаза.
— Это же хорошая новость, правда, Лилли? — Мелиссе очень не понравилась реакция дочери. — Это значит, что папа выживет и понемногу пойдет на поправку.
Лилли отвела взгляд:
— Да, я знаю.
— Мы с тобой так и не поговорили, — мягко сказала Мелисса. — Только ты и я. Ты же знаешь, что всегда можешь поговорить со мной откровенно, так?
Лилли кивнула. Ее серебристый маникюр неожиданно показался ей очень увлекательным зрелищем.
— Нам с тобой легко общаться, — сказала Мелисса. — Ты всегда это говорила. Не то, что Дафне и Мэдди, верно? — она перешла на шепот. — Помнишь, Мэдди всегда тебе завидовала, что мы с тобой можем обсуждать что угодно. Критические дни, мальчиков, проблемы в школе, вообще все.
— Да, — ответила Лилли, робко улыбнувшись. — Ты самая лучшая.
— Тогда почему ты не хочешь рассказать мне, что случилось в четверг?
Улыбка сползла с лица Лилли:
— Не могу.
— Но ты ведь знаешь, что я на все готова, чтобы помочь вам, ребята, — она придвинулась ближе. — Прошлой ночью я спрятала нож, — прошептала она на ухо Лилли, сжала ее плечо и посмотрела ей в глаза. — Если это не доказывает, что я на вашей стороне, то я не знаю, что тогда доказывает.
— Я знаю, мам. Льюис мне сказал.
Мелисса вздохнула. Они всегда с радостью рассказывали друг другу все. Так почему же Лилли отгородилась от нее стеной тишины?
Она решила зайти с другого бока.
— Вчера вечером я рассматривала фото на телефоне, — продолжила с улыбкой Мелисса. — Нашла фото с вечеринки перед Новым годом, помнишь, в «Лесном центре»? Смотри, — она вынула из сумки телефон, пролистала фото и нашла нужное, на котором все пятеро — она, Патрик и дети, одетые в костюмы в стиле восьмидесятых — улыбались в камеру. — Мы были так счастливы, правда?