Рубеж (ЛП)
Я быстро просмотрела имена в списке охотников. Обычно их бывало шестнадцать, включая Адику и Рофэна, но сегодня осталось только четырнадцать. Зак еще восстанавливался после недавнего ранения, а Тобиаса мы только что оставили позади.
— У нас зеленый, — сказала я.
Сейчас лифт замедлял движение. Как только он остановился, двери открылись и Адика вышел. Лифты, выделенные для нашего отряда, находились вблизи основных развязок лент на каждом уровне улья, так что уже через минуту или две мы ехали на экспресс-ленте. Ударники, выполняющие роль охотников, стояли по двое-трое между группами обычных пассажиров, а телохранители и Адика защитным строем окружили меня. Знак над головой сообщал, что мы на первом, самом высоком жилом уровне улья, и направляемся на север.
— Объединенная конференция тактических групп закончилась, и я могу уделить вам все внимание, — сказал Лукас.
— Как мило, что мы наконец получили своего командира-тактика, — неодобрительно отозвался Адика.
Лукас вздохнул.
— Говоря, что объединенная конференция тактических групп крайне важна, я не преувеличивал. Эмбер, боюсь, сразу после рейда нам придется провести совещание глав групп, чтобы обсудить некоторые новости.
Я сморщила нос. После чрезвычайного рейда отряды телепатов получают обязательный восстановительный период в двадцать четыре часа. Если другие работники временами могли выполнять какие-то срочные работы, то мне, по настоянию Лукаса, следовало отдыхать как можно больше. Мой командир-тактик цитировал мрачную статистику, как переработка телепатов приводит к росту несчастных случаев в ударных группах. Если он хочет, чтобы я немедленно после рейда поучаствовала во встрече руководителей групп, должно быть, произошло что-то серьезное.
Инстинкт требовал связаться с разумом Лукаса и выяснить, что не так, но он находился на первом промышленном — в пятидесяти уровнях выше меня. Между нами пролегали десятки тысяч разумов, и я не могла добраться до Лукаса. Сейчас он давал информацию по нашему чрезвычайному рейду, поэтому я заставила себя сосредоточиться на его словах.
— Мы получили сообщение, что из потолочной вентиляции в коридоре первого уровня капает кровь. Возможно, технический работник получил случайное ранение, находясь в вентиляционной шахте или ремонтном лазе, но в этом районе уже назначен проверочный рейд из-за недавних неспецифических предупреждающих сигналов.
Я нахмурилась, услышав незнакомую фразу. Наш улей не решался тревожить уникальные способности телепатов, вкладывая в их мозг импринтированную информацию, поэтому мне приходилось все узнавать самой. Даже после месяцев чрезвычайных и проверочных рейдов я постоянно натыкалась на вещи, которые не понимала.
— Что ты называешь неспецифическими предупреждающими сигналами? — спросила я.
— Поступают сообщения, что в месте нашего назначения что-то не так, — ответил Лукас. — Но люди не могут точно объяснить, что же их беспокоит.
— Они просто жалуются без причины, — пробурчал Адика, явно все еще пребывающий в дурном настроении из-за опоздания Тобиаса к лифту.
— Возможно, так, — спокойно согласился Лукас. — А может быть, они подсознательно замечают признаки проблемы. Например, поведение или манера речи соседа исподволь меняются по мере роста склонности к насилию.
Я кивнула. Практически все сто миллионов жителей нашего улья относились к ручным, как я их называла, пчелам и мирно работали на общее благо, но некоторые потенциально могли превратиться в опасных диких. Да, люди могли замечать тревожные знаки.
— Неспецифические предупреждающие сигналы особенно существенны, когда исходят с такого высокого уровня, — продолжал Лукас. — Люди, живущие на первом уровне, не просто наиболее важны для улья. Среди них велика доля рассудительных и надежных свидетелей. Они хорошо подумают, прежде чем обращаться в службы здоровья и безопасности.
Он помолчал.
— Таким образом, мы полагаем, что кровь — это результат нападения, а не случайного ранения, и связисты эвакуируют район. Мы считаем, что вам предстоит разобраться с одной целью. Поведенческие проблемы этого человека какое-то время усиливались и внезапно вылились в насилие.
— Вероятно, цель вооружена ножом, — сказал Адика.
Во время чрезвычайных рейдов Лукас, как правило, говорил спокойно и расслабленно, чтобы поддержать веру в нашу способность справиться с любой предстоящей ситуацией, но сейчас добавил в голос жестких нот.
— Да. Эта цель уже серьезно ранила по крайней мере одного человека и нападет на любого, кто к ней приблизится. Вы должны попытаться оглушить преступника, но при необходимости будьте готовы стрелять на поражение, чтобы спасти другие жизни.
Я не использовала телепатию, но все же почувствовала сдвиг в настроении ударной группы, ответ на мрачную решимость в голосе Лукаса. Тобиас был забыт, и ударники сосредоточились на ожидающей их проблеме.
Отдаленный ритмичный речитатив привлек мое внимание, а Адика застонал.
— Лукас, на следующей развязке лент патруль носача. Тебе придется подождать, пока мы не минуем его, а затем закончить речь.
Теперь я могла видеть впереди пять фигур из взвода. Четыре охранника в синей форме служб здоровья и безопасности и носач в сером костюме и маске.
Я предположила, что звук исходит от толпы на перекрестке лент, но ошиблась. Крупную развязку должны были наполнять люди, переходящие с одной экспресс-ленты на другую, но отряд носача, очевидно, стоял здесь уже несколько минут, поскольку место оказалось почти пусто. Большинство путешественников предпочитали остаться на ленте и проехать дополнительный кусок, но не приближаться к тому, кого они считали телепатом, проверяющим разумы на преступные мысли. И только те, кого совершенно не волновали ментальные тайны, упрямо проходили мимо патруля.
На самом деле, речитатив шел от людей с нашей экспресс-ленты, повторяющих таблицу умножения в попытке закрыть доступ носачу к своим разумам. Когда мы приблизились к патрулю безопасников, группы пассажиров, стоящих между членами моей ударной группы, тоже принялись напевать примеры.
— Дважды пять — десять.
— Дважды шесть — двенадцать.
Все детство я верила, что носачи в сером — истинные телепаты. В школе меня учили, что мы должны быть им благодарны за поддержание в улье полной безопасности, но вся моя семья испытывала отвращение и страх перед жуткими созданиями, с их скрывающим все тело серым нарядом и нечеловеческой формы маской на голове.
Выйдя из лотереи телепатом, я узнала правду. Носачи были обычными людьми, как и их охранники, одетыми в намеренно пугающие костюмы и патрулирующими улей, чтобы не дать людям даже помыслить о совершении преступлений.
Теперь я знала правду, но мои родители и младший брат по-прежнему верили в миф о носачах и яростно их ненавидели. Я жила в ужасе, что моя семья обнаружит: я возглавляю не стандартный отряд безопасности, а телепатическое подразделение. Одного этого хватит, чтобы испортить отношения с родными, а уж если они узнают, что я сама телепат…
Когда мы поравнялись с патрулем носача, напев вокруг меня превратился в крещендо.
— Дважды семь — четырнадцать.
— Дважды восемь — шестнадцать.
Я, истинный телепат, притворявшийся обычной девушкой, повернулась к простому безопаснику, изображавшему телепата. Я увидела, как фигура в сером выступила вперед и заговорила с проходящей мимо женщиной 145a05. Та испуганно поднесла руки ко рту, затем повернулась и бросилась бежать.
— Что там произошло? — спросила я. — Почему та женщина убежала от патруля?
— Понятия не имею, — угрюмо ответил Адика. — А еще не понимаю, почему связисты не убрали этот патруль с нашего пути. Им пора знать, что все это пение нарушает твою концентрацию. В любом случае, взводы носачей не должны шататься вокруг перекрестка лент, мешая транспортным потокам улья.
— Мы не убрали патруль, потому что носач был пограничным телепатом со срочной миссией подтверждения, — объяснила Николь.