Знаю, ты хочешь

Я жму ее.
Его ладонь горячая и гладкая. А еще очень-очень сильная.
– Я присматриваю за домом, пока мои друзья на отдыхе. – Добавляет он. – Решил, что провести выходные в спокойной обстановке и доделать работу в тишине, будет мне полезно.
– Вот как. – Пытаюсь улыбнуться я.
Мой взгляд падает на наши сомкнутые ладони. Мужчина всё еще не отпустил мою руку.
– А как вас зовут? – Спрашивает он, не торопясь прерывать рукопожатие.
– Э… Ханна. – Говорю я. Колечко на моем безымянном пальце красиво поблескивает в лучах солнца, и я добавляю: – Мы с мужем соседи ваших друзей.
– Приятно познакомиться! – Совершенно искренне улыбается он. – Ханна…
И отпускает мою руку.
У него такие красивые, ровные и белые зубы, что улыбка просто магнетически притягивает взгляд.
– Мне тоже. – Поджимаю губы. – Приятно.
Поппи извивается, и мне приходится его отпустить. Он тут же бросается обратно к дыре под изгородью.
– Блин, – вырывается у меня.
– А ему понравилось у меня! – Заключает мужчина. – Он раньше сбегал?
– Никогда.
Он возвращает мне собаку.
– Значит, всё дело во мне. – Гордо сообщает Алекс. – Я всем нравлюсь. – Немного смешливо добавляет он.
И меня едва не кидает в краску.
– Спасибо, – принимаю собаку, потупив взор.
– Не переживайте, я займусь этим подкопом, сегодня же все засыплю обратно. – Обещает мужчина, не сводя с меня глаз.
Мне начинает казаться, что этот взгляд уже исследовал всё моё тело – с головы и до ног.
– Было бы здорово, – выдавливаю я.
– А знаете что? – Он буквально нависает над изгородью. Его лицо опасно приближается к моему. – Я сегодня собираюсь запечь баранину, приходите ко мне вечером? – И, видя мое удивление, добавляет: – С мужем. Поболтаем, выпьем вина, посмотрим матч, будет играть сборная.
– К сожалению, не получится. Он… в командировке. – Вжимаю в себя беспокойного Поппи.
– Тогда без него! – Пожимает плечами Алекс. – Приходите!
Смело.
Кажется, у меня падает челюсть. С трудом получается удержать ее на месте.
– Это вряд ли, простите, – дрогнувшим голосом отзываюсь я.
– Да ничего такого. – Он разводит руками. – Просто посидим, по-соседски. Я преувеличил свои возможности, когда предположил, что смогу провести выходные в тишине и одиночестве. Проект почти доделан, и я не знаю, чем еще себя занять.
– Спасибо за приглашение. – Улыбаюсь я. – Но вынуждена буду отказаться…
И в этот момент мое сердце останавливается, потому что Алекс вдруг подается вперед и тянется ко мне. Медленно, будто воздух стал вязким и тягучим. Меня прошивает болезненной молнией, когда его рука, наконец, касается моей щеки. Мне становится холодно и жарко одновременно.
– Вы испачкались, – хрипло говорит он, потирая большим пальцем мою щеку.
Я вздрагиваю, но мужчина не спешит убирать ладонь. Переводит взгляд на мои губы. Его пальцы все еще жгут мою кожу.
– Спасибо, – бормочу я, делая неуверенный шаг назад.
Неугомонный Поппи изворачивается и лижет меня в щеку, которая все еще горит от прикосновения мужчины.
– Ну, ничего. – Взгляд Алекса продолжает изучать меня, опускается с лица на шею, к груди, затем вновь поднимается к глазам. – Станет скучно, заглядывайте!
– Угу. – Несколько раз судорожно киваю я.
С дороги доносится спасительный гудок клаксона.
– Ко мне подруга приехала, простите, – извиняюсь, продолжая пятиться.
– До встречи! – С непоколебимой уверенностью говорит он.
Почему он так уверен, что мы еще встретимся?
– Всего доброго, – бросаю я на прощание.
Захожу в дом, запираю дверь, но не спешу направиться в гостиную. И не отпускаю пса.
Вместо этого поднимаю Поппи повыше, подношу к носу и медленно вдыхаю аромат. Так и есть. Его мягкая белая шерстка пахнет парфюмом Алекса. Мне нравится этот запах. Пёс пытается вырываться, ему неудобно, но я еще раз провожу носом по его спинке и закрываю глаза.
Я почти ненавижу себя за то, что делаю.
 
3
 
– Как же ты долго! – Майка снимает солнцезащитные очки и встряхивает волосами. Медного оттенки пряди красиво рассыпаются по плечам. – Звоню на мобильный, ты не отвечаешь, пришлось даже посигналить!
 
Она проходит в дом, плавно покачивая бедрами. Вот почему виолончель так красиво смотрится у нее в руках – она сама как виолончель: круглые плечи, тонкая талия, крепкие бедра. Любые, даже самые неказистые джинсы смотрятся на них, как вторая кожа – подчеркивают лишь достоинства фигуры.
– Я была в саду, – вздыхаю я, закрывая за ней дверь. – Занималась своими цветами.
– Ну, что? Где? – У нее включается инстинкт охотницы, подруга подходит к окну, выходящему на соседский двор. – Я хочу его видеть!
– Всё никак не угомонишься, – улыбаюсь я, подходя ближе.
– Мне нельзя терять сноровку, – смеется Майка, врезаясь взглядом в пространство перед соседним домом. – Вижу классного мужика, автоматически оцениваю его по своей шкале привлекательности. Затем оцениваю уже свои шансы, а следом и потребности своего организма.
– То есть, если у тебя давно не было секса, то подойдет и тот мужик, который «на троечку»? – подкалываю ее.
– О, боже, это какой длительности воздержание должно быть? – Морщится подруга. – Нет же! Никаких «троечек»! Вот смотри, – она выпячивает грудь, – если я «восьмёрочка», то с мужчиной «на восемь баллов» мне договориться проще, мы быстро найдем общий язык. А если мужик шикарный, и тянет баллов на десять, то тут придется поработать над подачей себя. Без хитрости и продуманного плана по осаде его крепости никак не обойтись. А если уж выходить замуж, то только за «десятку»! Как ты.
– Значит, мой Макс на десятку?
– Да. – Совершенно уверенно подтверждает Майя. – Если заводить детишек, то только от такого, как он. Тут ты не прогадала. – В этот момент ее лицо меняется, и она ударяет по подоконнику ладонью: – Святые угодники! Вашу-то мать!
Я поворачиваюсь и понимаю, что заставило ее резко переменить тон. На веранду поднимается красавчик-бегун.
Мы обе задерживаем дыхание. Он вытирает ладони о джинсы, берет шуруповерт, зажимает губами несколько саморезов и поднимается по приставной лестнице. Берет один саморез изо рта, подставляет к подшиву и вкручивает инструментом, наваливаясь на рукоять всем телом.
В повисшей тишине слышно, как беспомощно стонет древесина, принимая в себя острый, крученый стальной шип. Майя стонет ей в такт и закатывает глаза. Где-то у нас в ногах скулит неугомонный Поппи, и я спешу тут же отвернуться.
– Тебе срочно нужно пойти, познакомиться с ним и сказать, что у тебя тоже что-то расшаталось. Пусть починит. – Шепчет подруга, приникая к стеклу. – Если он так саморезы вгоняет, то представляю, как он вгоняет кое-что другое…
– Майя-я-я! – Я оставляю ее у окна и иду в гостиную.
– А что? – Она с трудом отрывается от окна и тащится следом. – Ты видела его? Видела? Да это же ходячий секс! Там концентрация сексуальной энергии на квадратный сантиметр тела просто зашкаливает! Видела, какие у него руки? Слышала теорию о том, что размер рук напрямую связан с размерами того самого? Разве тебе не интересно проверить?
– Ты, кажется, перевозбудилась. – Падаю на диван. – Как давно у тебя не было мужчины, дорогая?
– Глупости! – Майка заглядывает в бар, смешивает себе коктейль. – Буквально вчера был. Я трахнула Димитриуса, представляешь? Прямо в оркестровой яме после концерта. Но это даже не считается сексом!
– Ты трахнула дирижера?!
– Боже, да! Я думала, что достопочтеннейший маэстро станет для меня хорошей партией, но увы – блестящая лысина не самый главный его недостаток. Пожалуй, ради денег я смогла бы даже терпеть ее каждый день, но блин! Его морщинистая, приплюснутая задница – это для меня, пожалуй, слишком… А знаешь, как он дергается и сопит, когда кончает? Кхр, кхр, уи-и, уи-иии! Как старый свин!
 
– Всё, дальше не рассказывай, – прошу я.