МИ (Цикл)

— Ты… т… — Она никак не могла договорить. Она вдруг смертельно побледнела, лицо ее исказил ужас. Она зашаталась.
Кэлен слишком поздно попыталась поддержать несчастную. Незнакомка лишилась чувств и упала на пол.
Гости заохали. Кэлен склонилась над ней.
Пожилая женщина с неприятным лицом пробилась сквозь толпу гостей и подошла к Кэлен.
— Джебра! — воскликнула она. — Я ее узнала.
— Ты знаешь эту женщину? А сама ты кто? — спросила Кэлен. Женщина вдруг поняла, с кем разговаривает.
Она сразу заулыбалась и сделала неуклюжий реверанс.
— Я — госпожа Ордит Кондатит де Дакидвич, Мать-Исповедница. Я так рада вас видеть…
— Кто эта женщина? — перебила Кэлен.
— Это моя горничная, Джебра Бевинвье. Я выбью дурь из этой ленивой девки!
— Девки? — переспросил один из мужчин. — Не думаю. Я ужинал с госпожой Джеброй и смею заверить, что она — благородного происхождения.
— Самозванка! — фыркнула леди Ордит.
— В таком случае ты, должно быть, необыкновенно хорошо платишь ей, — насмешливо заметил тот же господин. — Она останавливается в лучших гостиницах и расплачивается золотом.
Госпожа Ордит, не удостоив его ответом, схватила за руку стражника.
— Эй, оттащи-ка эту девку в мои покои, в Кельтонский дворец. Я уж с ней разберусь.
— Нет! Не собираешься же ты указывать Матери-Исповеднице, что ей надлежит делать в ее дворце? — сказала Кэлен.
Госпожа Ордит забормотала извинения. Кэлен щелкнула пальцами, и к ней подбежали несколько стражников.
— Отнесите госпожу Джебру в комнату для гостей, — приказала Кэлен. — Пусть служанка принесет ей чай с пряностями, полотенце, смоченное холодной водой, и все, что понадобится. Пусть никто не беспокоит госпожу Джебру — это относится и к госпоже Ордит. Я ухожу к себе отдохнуть, и пусть меня никто не беспокоит! Завтра с утра, сразу после заседания Совета, я прошу доставить госпожу Джебру ко мне.
Стражники отдали честь и склонились над Джеброй, лежавшей без сознания.
Когда Кэлен дошла до своих покоев, она была изумлена, увидев у дверей охранника из Кельтонского дворца. Когда она приблизилась, один из них спокойно постучал в дверь рукоятью копья. Кто-то был внутри! Кэлен бросила гневный взгляд на охранников и, отворив дверь, вошла в первую комнату.
Там никого не было. Она вбежала в спальню и застыла на месте. Принц Фирен стоял на ее постели, спиной к двери.
Он оглянулся и с усмешкой помочился на ее постель.
Затем принц повернулся к ней лицом и стал как ни в чем не бывало застегивать штаны.
— Во имя духов, ты понимаешь, что делаешь? — прошептала она.
— Показываю Матери-Исповеднице, как мы все счастливы, что она вернулась домой, — ответил принц спокойно и прошествовал к двери, пожелав ей спокойной ночи.
Кэлен шесть раз дернула шнур звонка. Когда она выходила в коридор, явились шесть служанок.
— Что угодно Матери-Исповеднице?
Кэлен стиснула зубы.
— Вытащите мой матрас, все простыни и покрывала во двор и сожгите их!
Девушка изумленно воззрилась на нее.
— Как, Мать-Исповедница?
— Я сказала: вытащите мой матрас, простыни, покрывала во двор и сожгите их все, — повторила Кэлен, сжав кулаки. — Что вам непонятно?
Все шесть девушек смотрели на нее, широко открыв глаза.
— Да, Мать-Исповедница. Именно сейчас, Мать-Исповедница?
— Если бы мне надо было это сделать завтра, я бы позвала вас завтра, — ответила Кэлен.
Она спустилась вниз, в переднюю перед входом, как раз когда принц Фирен присоединился к человеку в балахоне, который ждал его там. Незнакомец в балахоне снова посмотрел Кэлен в глаза.
— Стража! — кивнула Кэлен, и несколько человек в дворцовых мундирах бросились к ней. — Я объявляю, что неприкосновенность официальных представителей дружественных держав временно отменяется. Если я замечу в моем дворце эту кельтонскую свинью или кого-то из его личной охраны, в любое время, кроме завтрашнего заседания Совета, я сама спущу с вас шкуры после того, как убью его!
Кэлен заметила госпожу Ордит, которая слышала ее слова.
— Госпожа Ордит! — сказала Мать-Исповедница. — Кажется, ты говорила, что ты — гостья в Кельтонском дворце? В таком случае ты должна немедленно покинуть мой.
Та наскоро попрощалась, а Кэлен повернулась к ней спиной и пошла в свои покои, взяв с собой несколько стражников. Она велела им выстроиться в шеренгу у ее дверей и сказала:
— Если этой ночью кто-то попытается попасть в мои комнаты, то пусть он пройдет, только перешагнув через ваши трупы. Вы поняли?
Они молча отдали честь.
Войдя к себе, Кэлен набросила на плечи белую накидку и вышла на балкон. Она стояла и смотрела вниз, на то, что происходило во внутреннем дворе.
Ей хотелось бежать отсюда, но нельзя. Она Мать-Исповедница, и ей следует делать то же, что делали все Матери-Исповедницы до нее: защищать Срединные Земли. Она осталась одна, и никто сейчас не поможет ей исполнить долг.
Слезы катились по ее щекам: она смотрела, как внизу жгли ее постельное белье, еще недавно украшавшее то ложе, которое она когда-то обещала Ричарду.
  
Глава 58
 
Белый силуэт отражался в черном мраморе колонн галереи — личной галереи Матери-Исповедницы, ведущей в зал Совета. Кэлен направилась туда на час раньше срока. Она собиралась встретить советников, сидя на своем месте, в кресле Исповедницы. Ей вовсе не улыбалось позволить советникам переговорить между собой в ее отсутствие.
Распахнув двери, она застыла на пороге. Зал был набит битком. Места советников все заняты, на галереях толпился народ — не только чиновники, администраторы, служащие и дворяне, но и простолюдины: крестьяне, лавочники, торговцы, повара, извозчики. Мужчины и женщины. И глаза всех присутствующих устремлены были на нее, остановившуюся в дверях.
В противоположном конце огромного зала в полном составе сидели советники. На кресле Исповедницы тоже кто-то сидел. На таком расстоянии Кэлен не могла разглядеть лицо человека, но она и так знала, кто это.
Коснувшись пальцами висевшего на шее костяного ожерелья, Кэлен мысленно попросила добрых духов о помощи и защите и двинулась вперед. Каблуки ее сапожек звонко застучали по гулкому мрамору. На полу перед помостом что-то лежало. Но она не могла понять что.
Дойдя до стола, Кэлен обнаружила, что на кресле Исповедницы сидит совсем не тот, кого она ожидала увидеть. А принц Фирен лежит перед помостом на маленьких носилках. Лицо его было мертвенно-бледным, руки сложены на залитой кровью груди. Рядом лежал его меч. На горле принца Фирена зияла глубокая рана.
Кэлен взглянула в устремленные на нее суровые темные глаза. Сидящий в кресле Исповедницы мужчина наклонился вперед и сложил руки на столе. Быстро оглядевшись, Кэлен обнаружила то, чего не заметила прежде: весь зал был окружен стражей.
Мать-Исповедница гневно поглядела на темноволосого, чернобородого мужчину.
— Прочь с моего места, или я сама убью тебя!
По залу прокатился звон извлекаемых клинков. Не сводя с нее темных глаз, мужчина чуть шевельнул рукой, и мечи немедленно вернулись в ножны.
— Ты больше никого не убьешь, Мать-Исповедница, — спокойно произнес он. — Принц Фирен — твоя последняя жертва.
— Кто ты такой? — нахмурилась Кэлен.
— Невилл Рэнсон. — По-прежнему не сводя с нее глаз, он повернул руку ладонью вверх. На ладони загорелся огненный шар. — Волшебник Невилл Рэнсон.
Не отрывая взора от Кэлен, он пустил огненный шар вверх. Тот послушно взлетел к потолку, раздался хлопок, и шар взорвался фейерверком искр. Зал изумленно ахнул.
Волшебник Рэнсон наклонился и развернул какой-то свиток.
— Против тебя выдвинуто множество обвинений, Мать-Исповедница. С какого бы ты желала начать?
Не поворачивая головы, Кэлен краем глаза оглядела зал. Никаких шансов на побег. Ни единого. Даже если сидящий перед ней человек и не волшебник вовсе.
— Поскольку все обвинения ложные, полагаю, не важно, с чего начинать. Почему бы нам сразу не покончить с этой пародией на правосудие и не перейти к казни?