МИ (Цикл)

— Как же насчет моего вопроса? — настойчиво напомнил он. — Что он собой представляет, этот новенький?
— Ты же был там, я тебя заметила. Ты сам видел, что такое этот Ричард.
— Да, я там был. Я все видел. У меня появилось кое-какое влияние среди сестер. Возможно, я смогу чем-то помочь тебе. Если ты будешь со мной откровенна и удовлетворишь мое любопытство, может, я и помогу тебе выйти из неприятного положения.
Она пошла прочь, бросив через плечо:
— Доброй ночи, Джедидия.
— Мы еще увидимся во Дворце, Верна, — сказал он ей вслед. — Подумай над моими словами.
Она сама удивилась, насколько превратными были все это время ее представления о знакомых. Верна помнила Джедидию как человека искреннего и отзывчивого. Что у нее с памятью?
А может, она сейчас просто слишком занята собой и сама не дала ему возможности проявить доброту? Она, наверно, ужасно выглядит. Прежде чем увидеться с ним, следовало привести себя в порядок, причесаться, надеть красивое платье. Но ведь у нее на это не было времени.
Если бы она коснулась его лица, может, это пробудило бы в нем воспоминания? Может, он вспомнил бы, как плакал в день расставания? Вспомнил бы свои обещания… Хотя она даже тогда не слишком верила этим обещаниям.
Дойдя до коридора, который вел в комнаты послушниц, Верна остановилась. Она устала. А работа в конюшнях будет очень тяжелой. Но прежде чем отправиться спать, ей надо сделать еще одно дело.
Паша остановилась перед дубовой дверью между двумя каменными колоннами, увитыми искусно вырезанной лозой.
— Вот твоя тюрьма, — сказала она Ричарду.
— Тюрьма? Я не вижу засова. Как же вы меня здесь запрете?
Пашу, видимо, удивил его вопрос.
— Но мы не запираем наших мальчиков. Ты волен идти, куда захочешь.
Ричард нахмурился:
— Ты хочешь сказать, я могу свободно бродить по Дворцу?
— Нет, вообще везде, где захочешь. Хочешь — по Дворцу, хочешь — по городу. Наши ученики много времени проводят в городе. — Она слегка покраснела и отвела глаза.
— А как насчет пригородов?
Паша пожала плечами:
— Ну разумеется. Не знаю, зачем тебе идти за город, никто из наших мальчиков туда не ходит, но препятствий к этому нет. Только ты должен держаться подальше от Хагенского леса. Это ужасно опасное место. Тебя предупреждали по пути во Дворец?
Ричард кивнул.
— Как далеко я могу отойти от города? — спросил он.
— Рада-Хань не позволит тебе уйти слишком далеко. Мы всегда должны иметь возможность найти тебя. Но на несколько миль от Дворца Пророков ты отойти сможешь.
— На сколько миль?
— Даже дальше, чем захочешь. Почти до самой земли дикарей.
— Ты хочешь сказать, земли бака-бан-мана? — Она кивнула. — Без охраны?
— Ты вверен моей опеке, и пока я буду всюду сопровождать тебя, — ответила Паша. — Со временем, когда ты здесь освоишься, ты сможешь гулять по городу и сам.
— А могу я прогуляться сам по вашему Дворцу?
— Конечно, ведь здесь твой дом. К тому же ты должен посещать занятия. С тобой буду заниматься не только я, но и другие сестры. Сначала мы будем учить тебя, как призвать свой Хань.
— А почему разные сестры? Почему не одна из них или не ты?
— Потому что иногда с чужим Хань легче справиться совместно. И у сестер больше знаний и опыта, чем у меня. Когда с тобой позанимаются разные сестры, мы сможем понять, с кем тебе лучше работать.
— А среди этих сестер будет сестра Верна?
Паша нахмурилась.
— Верна больше не сестра, она — послушница, и ее следует называть просто Верна. Послушницам, кроме той, которой это поручено, то есть кроме меня, не дозволено заниматься с тобой. Послушницы первой ступени, как Верна, не имеют права вообще разговаривать с нашими мальчиками. Их обязанность — учиться, а не учить.
Ричарду было странно называть сестру Верну просто Верной.
— А когда она станет снова сестрой? — спросил он.
— Она должна служить в качестве послушницы, продвигаясь вперед шаг за шагом, как остальные. Я сама начинала с того, что чистила котелки в кухне. Мне долго пришлось ждать, когда передо мной откроются нынешние возможности. Когда-нибудь, если Верна будет работать так же усердно, как и я, она тоже сможет стать сестрой Света.
Ричард вздрогнул. Все эти неприятности обрушились на сестру Верну из-за него. Он сменил тему.
— А почему нам дозволено свободно разгуливать?
— Потому что вы не представляете опасности для населения. Когда ты овладеешь своим Хань, появятся определенные ограничения. Горожане боятся мальчиков, наделенных даром: в прошлом бывали несчастные случаи. Поэтому тех, кто свободно владеет Хань, просто так в город не отпускают. Когда же они становятся волшебниками, на них накладываются еще более суровые ограничения, и до тех пор, пока их обучение не закончится, им дозволено находиться лишь в строго определенных покоях и залах Дворца. Но ты пока сможешь гулять свободно. Я все равно буду знать, где ты, благодаря Рада-Хань.
— Значит, по этой проклятой штуке меня сможет найти каждая сестра?
— Не каждая, а только та, которая тебе ее дала. Та, которая способна распознать ее силу. А поскольку я за тебя отвечаю, я тоже должна знать, где ты находишься. Поэтому мой Хань будет настроен на твой ошейник.
Паша вошла в темную комнату, и по мановению ее руки сразу зажглись все лампы.
— Ты должна научить меня этому фокусу, — пробормотал Ричард.
— Это не фокус. Это мой Хань. И это одна из самых простых вещей, которым я буду учить тебя.
Потолок в его комнате был богато расписан и украшен лепниной. На высоких окнах висели красивые темно-синие шторы, стены были отделаны светлыми деревянными панелями. По обе стороны большого камина стояли колонны. Ковры устилали деревянный пол. Вдоль стен стояли уютные диваны и кресла. Ричарду показалось, что эта комната гораздо больше его старого дома в Оленьем лесу. Он снял заплечный мешок и поставил его у стены, положив рядом лук и колчан со стрелами.
Направо, за стеклянной дверью, он обнаружил выход на просторный балкон, с которого открывался прекрасный вид. Ричард задумчиво смотрел вниз — на город, на равнину, на пологие холмы, с которых они с сестрой Верной начали сегодня утром свой путь.
— Отсюда здорово любоваться закатом, — тихо сказала Паша.
Но Ричарду было не до закатов. Он тщательно изучал расположение крепостных стен и ворот, мосты, дороги и караульные посты, стараясь получше все запомнить.
В другом конце комнаты была еще одна дверь, которая вела в спальню, размерами лишь немного уступавшую гостиной. Ричард еще никогда не видел такой широкой кровати. Здесь тоже была стеклянная дверь, которая вела на балкон, но отсюда открывался вид на берег моря.
— Какой дивный пейзаж! — воскликнула послушница. Заметив, что Ричард изучает постройки внизу, она пояснила: — Вон там — женские покои, в них живут сестры. — Она погрозила ему пальчиком. — От этих покоев, молодой человек, следует держаться подальше. Разве что какая-нибудь сестра сама пригласит тебя, — еле слышно добавила она.
— Как мне следует называть тебя? Сестра Паша? — спросил Ричард.
Она хихикнула:
— Нет, молодой человек. Я — послушница. Пока я не добьюсь успехов в работе с тобой, я просто Паша.
Ричард зло покосился на нее.
— Меня зовут Ричард. Неужели так трудно запомнить?
— Послушай, ты поступил под мою опеку, и…
— Если тебе так трудно запомнить это, — перебил он, — ты никогда не станешь сестрой. Потому что, если ты будешь унижать меня, не желая называть по имени, я сделаю все, чтобы ты не справилась с испытанием. Ты поняла меня, Паша?
— Не надо повышать на меня голос, молодой… — она осеклась. — Не надо повышать на меня голос, Ричард.
— Так-то лучше. Спасибо.
Он надеялся, что Паша поняла: он не желает быть вежливым с ней, если она сама невежлива.
Так как на балконе больше ничего интересного для Ричарда не было, он вернулся в спальню.