МИ (Цикл)

— Не только. Я стою во главе Совета Срединных Земель. Я представляю в Совете все народы, и благодаря мне племена, такие, как Племя Тины, сохраняют независимость.
— Мы можем и сами справиться.
— Это ты так думаешь. Твой дед был храбрым человеком, и вы победили джакопо, несмотря на то что их было впятеро больше. Однако оглянись, Чандален. Солдат, погибших здесь, было в сотни раз больше, чем всех людей Тины, включая женщин и детей. И все же они не устояли. А ты? Как ты думаешь, что произошло бы, если бы те, кто разорил этот город, решили захватить ваши земли?
Чандален молчал, переминаясь с ноги на ногу.
— Существуют народы, не имеющие своих представителей в Совете. Например, Племя Тины или бантаки. За них говорит Мать-Исповедница. Я защищаю ваше право жить по-своему и не позволяю никому зариться на ваши земли. Ты прав, меня боятся. И потому слушаются. А если бы не боялись, давно уже отняли бы у вас ваши владения. Ты сам видел местность, по которой мы шли. Для земледелия она почти не годится. А на ваших равнинах очень удобно выращивать хлеб и разводить скот. Ваши охотничьи угодья были бы выжжены и засеяны, чтобы менять урожай на золото. Даже такой храбрый и сильный воин, как ты, не смог бы защитить свой народ. Чужаки затопили бы вашу землю, как саранча, и ваша храбрость и сила оказались бы бесполезны. Защитники этого города были сильны и отважны; их было в сотни раз больше, чем вас, — и посмотри, что с ними стало. А ведь это всего один город. Есть много других, и они больше, чем этот. Быть храбрым не значит быть глупым, Чандален. Ты понимаешь, что здесь произошло. Долго ли, по-твоему, продержались бы твои воины против такой армии? Даже если бы каждый из вас убил бы не пять, а пятьдесят врагов, ничего бы не изменилось. Вас перебили бы так же, как вы перебили джакопо. Всех до единого! И только я, — Кэлен ткнула себя пальцем в грудь, — не позволяю этого сделать. Тебя никто не боится, зато все боятся меня и того Совета, который я представляю. В Срединных Землях немало благородных людей, готовых сражаться и умереть, защищая слабых. Те, кто погиб здесь, были из их числа. Они всегда поддерживали меня, когда я говорила, что сильная страна не имеет права отнимать землю у своего соседа только потому, что сосед слабее. Я стою во главе Совета Срединных Земель и слежу за тем, чтобы все жили в мире. По моему приказу объединенная армия выступит против любого, кто вздумает затеять войну. Да, я заставляю людей бояться. Но я заставляю их слушаться. Я не наслаждаюсь властью. Я использую ее, чтобы все народы Срединных Земель, в том числе и Племя Тины, оставались свободными и жили так, как они того пожелают. Люди, погибшие здесь, тоже сражались за это право. Они сражались за тебя и твое племя, хотя ты, возможно, никогда бы не узнал о крови, пролитой за твою свободу. — Ее пальцы стиснули воротник накидки. — А вы никогда не воевали за них — до тех пор, пока не пришел Даркен Рал. Но когда возникла угроза для всех, я пришла к вам вместе с Ричардом — просить помощи. Духи ваших предков поняли, за что мы сражаемся, и откликнулись на нашу просьбу. Впервые люди Тины пролили кровь во имя свободы и жизни всех народов Срединных Земель. Они в долгу перед Племенем Тины — но и вы тоже в долгу перед ними. Ричард-с-Характером рисковал жизнью ради твоего племени, Чандален, и потерял в этой борьбе тех, кто был ему дорог, так же, как и ты. На его долю выпали страдания, которых ты просто не в состоянии себе представить. — Она перевела дыхание и яростно продолжала: — Я заставляю людей бояться, чтобы ты по-прежнему имел возможность упорствовать в своей слепоте и упиваться своим упрямством. Мы с Ричардом спасли от гибели всех людей, населяющих Срединные Земли, включая и вас, людей Тины, — так неужели мы не заслужили если не помощи, то хотя бы простой благодарности?
Она замолчала. Чандален медленно отошел к перилам и пробежался пальцами по полированной поверхности. Когда он заговорил, голос его был непривычно мягок:
— Ты видишь во мне упрямца. И я в тебе тоже. Быть может, нашим отцам стоило научить нас тому, что люди часто делают то, что делают, не из упрямства, а оттого, что боятся за тех, кого обязаны защитить. Может быть, нам надо стараться видеть друг в друге не врагов, а людей, делающих все возможное, чтобы спасти свой народ.
Тень улыбки тронула ее губы.
— Возможно, Чандален вовсе не так слеп, как я думала. Боюсь, и мой взгляд должен стать острее, чтобы я смогла видеть в тебе человека чести, которым ты и являешься.
Чандален сдержанно улыбнулся и кивнул.
— Ричард-с-Характером неглуп, — сказал он и, перегнувшись через перила, поглядел вниз, на первый этаж, — если говорил, что выбрал бы Чандалена, чтобы Чандален защищал его спину в бою.
— Ты прав, — тихо сказала Кэлен. — Ричард не глуп.
— И к тому же он пожертвовал собой, став твоим мужем. Ведь если бы тебе пришлось выбирать мужа, ты, безусловно, выбрала бы мужчину из Племени Тины, потому что мы очень сильны. — В его голосе прозвучала гордость. — И, вероятно, ты выбрала бы меня, потому что тебе нужен сильнейший. Ричард спас меня.
— Очень жаль, что такая судьба представляется тебе столь ужасной, — с натянутой улыбкой сказала Кэлен.
Чандален подошел к ней. Некоторое время он смотрел ей в глаза, а потом начал развязывать ленточку на правом предплечье. Сняв костяной нож, он протянул его Кэлен.
— Дед будет горд, что защищает тебя, женщину Племени Тины.
— Чандален, я не могу его принять. В нем дух твоего деда.
Не обращая внимания на ее слова, он начал привязывать нож к левому предплечью Кэлен.
— Дух моего отца со мной, и со мной моя сила. Ты сражаешься за людей Тины. Дедушка хотел бы быть рядом с тобой в этой битве. Ты оказываешь ему честь.
Он завязал узел, и Кэлен гордо вскинула голову.
— Это большая честь для меня, Чандален.
— Это хорошо. Теперь твой долг — сражаться так же, как сражался мой дед, и защищать своих людей. Всех своих людей. — Он взял ее правую руку и приложил к ножу. — Поклянись, что всегда будешь верна этому долгу.
— Я уже поклялась защищать людей Тины и все народы Срединных Земель. Я сражалась и буду сражаться за всех вас.
Но охотник не отпускал ее руку:
— Поклянись Чандалену.
Она всмотрелась в его суровое лицо и сказала:
— Клянусь.
Чандален улыбнулся и заботливо поправил ее накидку, которую сдвинул, чтобы привязать нож.
— Когда Чандален увидит Ричарда-с-Характером, он поблагодарит его за избавление от участи стать супругом Матери-Исповедницы. Я желаю ему удачи, ибо он, как и я, защищает людей Тины. Так говорил Птичий Человек.
Кэлен подняла с пола накидку Чандалена.
— Надень. Я не хочу, чтобы ты замерз. Тебе еще предстоит проводить меня до Эйдиндрила.
Он кивнул и, накинув шкуру на плечи, вновь посмотрел на дверь.
— Кто-то побывал здесь после того, как враги ушли.
Кэлен нахмурилась:
— Почему ты так думаешь?
— Зачем ты закрываешь дверь после того, как осмотришь комнату?
— Из уважения к умершим.
— Когда мы пришли, двери были закрыты. Те, кто насиловал женщин, не стали бы этого делать. У них уважения нет. Двери закрыл кто-то другой, кто был здесь до нас.
Кэлен тоже поглядела на двери, взвешивая его слова.
— Наверное, ты прав. — Она покачала головой. — Они не стали бы закрывать двери.
Чандален снова перегнулся через перила, глядя на лестницу.
— Зачем мы здесь?
— Я должна была узнать, что стало с людьми.
— Ты видела это снаружи. Зачем мы пришли в этот дом?
Кэлен опустила глаза.
— Потому что я хочу узнать, убита ли королева.
Чандален посмотрел на нее через плечо.
— Она что-то для тебя значит?
— Да, — ответила Кэлен, чувствуя, как бьется сердце. — Ты обратил внимание на статуи у входа?
— Мужчина и женщина?
Кэлен кивнула.
— Женщина — это ее мать. Моя мать была Исповедницей. Мужчина — это отец королевы. Король Вайборн. Он был и моим отцом.