МИ (Цикл)

— Что за погода? — нарушил молчание Ричард. — Ведь сейчас зима! Я никогда не слышал, чтобы зимой стояла такая жара.
— В разных местах погода разная, — буркнула сестра Верна.
— Что значит — разная? Зимой везде холодно. А такая жарища бывает только летом.
— А в горах летом лежит снег.
— Я знаю. Но ведь это только в горах. Чем выше, тем холоднее воздух. А мы на равнине.
— Погода зависит не только от высоты, — по-прежнему не оборачиваясь, сказала сестра Верна. — На юге всегда теплее, нежели на севере. А это место особенное. Оно само по себе источник жара.
— И что же это за место?
— Долина Заблудших, — прошептала она.
— А кто тут заблудился?
— Те, кто ее создал. И те, кто пытался пройти. — Наконец она соизволила взглянуть на него. — Здесь кончается мир. Во всяком случае, твой.
Бонни переступила с ноги на ногу, и Ричард чуть переместился в седле.
— Если здесь кончается мир, зачем мы сюда притащились?
Сестра Верна указала рукой на лежащую перед ней равнину:
— Как Вестландия, где ты рожден, отделена от Срединных Земель, а те, в свою очередь, от Д’Хары, так и эти земли отделяют твой мир от того, который лежит по ту сторону.
Ричард нахмурился:
— А что за мир лежит по ту сторону?
Сестра Верна опять отвернулась.
— Ты жил в Новом мире. Там, за этой равниной, начинается Древний мир.
— Древний мир? Никогда о таком не слышал.
— В Новом мире о нем известно лишь очень немногим. Он ушел в прошлое и забыт. Долина Заблудших разделяет оба мира так же, как границы разделяли на три части Новый мир. Та бесплодная местность, по которой мы ехали, и эта долина… Никто из тех, кто отважился пересечь их, не вернулся назад. Люди считают, что дальше ничего нет. Здесь проходят южные границы Срединных Земель и Д’Хары, а за ними, как утверждают невежды, тянется бескрайняя бесплодная равнина.
Ричард подъехал вплотную к сестре Верне.
— А на самом деле? И почему никто не может ее пересечь? И если это еще никому не удавалось, то как пересечем ее мы?
Она искоса взглянула на него.
— Простые вопросы, но непросто ответить. Земли между Древним и Новым миром на самом деле узкий перешеек, с обеих сторон сжатый морями.
— Морями?
— Ты никогда не видел моря?
Ричард отрицательно покачал головой.
— Далеко на юге Вестландии, я слышал, есть море, но люди там не живут. Во всяком случае, так говорят. Сам я его никогда не видел, но знаю, что оно похоже на гигантское озеро.
— Так и есть, — усмехнулась сестра Верна. Она показала рукой направо. — Там, в нескольких днях пути, начинается море. Слева тоже лежит море, только немного дальше. Пустыня велика, но все же именно здесь Древний и Новый миры ближе всего подходят друг к другу. Поэтому война вспыхнула здесь. Война между волшебниками.
— Между волшебниками? Какая война?
— Да, между волшебниками. Это было очень давно, когда в мире было много волшебников. В результате возникла пустыня, которую ты видишь перед собой. Это все, что осталось от чародеев, чье могущество намного превышало их мудрость.
Ричарду не понравился взгляд, которым она его одарила.
— И кто победил?
Сестра Верна положила руки на луку седла, и поза ее стала менее напряженной.
— Никто. Враждующие стороны были разделены этим перешейком между морями. Война закончилась, но никто не добился перевеса.
Ричард наклонился и достал из седельной сумки флягу.
— Не хочешь воды?
С легкой улыбкой сестра взяла протянутую флягу и сделала большой глоток.
— Эта долина — пример того, что происходит, когда магией управляет сердце, а не разум. — Ее улыбка увяла. — Теперь оба мира разделены навечно. И это, кстати, тоже одна из причин, по которой сестры Света обучают тех, кто имеет дар: чтобы эта ошибка не повторилась.
— А из-за чего они сражались?
— Из-за чего, по-твоему, могут сражаться волшебники? Из-за власти, конечно.
— Я слышал о войне, в которой решалось, имеют ли право волшебники править миром.
Она вернула ему флягу и вытерла губы тыльной стороной ладони.
— Это разные войны. И вместе с тем — одна. Та, о которой ты говоришь, была уже позже, когда миры разделились и волшебники, принадлежащие к разным лагерям, оказались заперты в Новом мире. И те, и другие пытались навязать свою волю тем людям, которые жили там или попали туда вместе с волшебниками. Потом одна из этих групп затаилась и столетиями наращивала свою мощь, чтобы в один прекрасный день сделать попытку захватить власть над Новым миром. Именно тогда прежняя вражда вспыхнула с новой силой. Война продолжалась до тех пор, пока они не потерпели поражение и не были уничтожены. Лишь немногим удалось бежать и укрыться в Д’Харе, которая была их твердыней. — Она взглянула на Ричарда, вскинув бровь. — Сдается мне, они были одной с тобой крови.
Ричард проигнорировал последнюю фразу и, глотнув из фляги теплой воды, смочил полоску ткани и повязал ее вокруг лба. Этой хитрости его научила Кэлен: влажная ткань спасала голову от перегрева, а заодно не позволяла уже изрядно отросшим волосам лезть в глаза.
— Так что же произошло здесь?
Сестра Верна обвела рукой горизонт.
— Здесь, на этом узком перешейке, сражались не только люди, но и волшебники. Они наносили удары и возводили щиты, используя при этом магию, которую сейчас даже трудно себе представить. В попытках добиться перевеса они насылали на противника ужасные чары и невероятно опасные заклятия. Собственно, это и ждет нас впереди.
Ричард окаменел.
— Ты хочешь сказать, что вся эта магия, все их заклятия до сих пор там?
— Безусловно.
— Но это же невозможно! Разве магия за это время не должна была ослабнуть? Или рассеяться?
— Возможно, — вздохнула сестра Верна. — Но они сделали больше. Они создали особые устройства, поддерживающие силу заклятий.
— Разве устройство может быть способно на это?
Сестра Верна смотрела в никуда — а может, на что-то, видимое только ей одной.
— Башни Погибели, — прошептала она и замолчала. В ожидании продолжения Ричард похлопывал Бонни по шее. Наконец сестра Верна вздохнула, словно отгоняя тяжелые мысли, и заговорила: — От моря до моря противники протянули две линии башен, в которых сосредоточили всю мощь своего волшебства. Здесь, в этой долине, обе линии встретились, но завершить начатое не удалось никому. Сила уже построенных башен оказалась так велика, что волшебники не могли с ней справиться. Ни той, ни другой стороне не удалось построить последнюю башню, чтобы замкнуть линию. Поэтому в магии, владеющей этой долиной, имеется слабое место. Брешь.
— Если имеется брешь, почему же никто не может пройти?
— Сила магии здесь лишь немногим слабее, чем по всей полосе башен, но пройти все-таки можно. Там, где линия не прерывается, магическая стена непроницаема: от моря до моря и даже в самом океане. В том месте, где эта линия размыкается, есть надежда прорваться. Но это очень трудно. Заклятия проносятся над брешью, словно грозовые тучи, гонимые ветром, образуя постоянно изменяющийся лабиринт, в котором благодаря отсутствию замыкающих башен существуют безопасные проходы. Но уловить их может лишь тот, у кого есть дар. Простому смертному тут не пройти. Магия убьет его. А то и хуже — заставит вечно блуждать по долине. Заклятия ведь невидимы. Их можно только почувствовать с помощью дара, да и это весьма непросто.
— Значит, сестры Света могут пройти эту долину, потому что у них есть дар?
— Да. Но не более двух раз. Магия запомнит тебя и на третий раз убьет. В давние времена сестер, которые отправлялись в Новый мир и успешно возвращались обратно, посылали туда снова. Ни одна не вернулась. Ни одна. — Сестра Верна печально смотрела в слепящую даль. — Они там. Они там, и никто никогда не найдет их и не спасет. Магия башен сгубила их.
Ричард подождал, пока она снова посмотрит на него:
— Возможно, сестра, они просто разочаровались в своем призвании и раздумали возвращаться. Откуда ты знаешь?