P.S. Люблю тебя (СИ)
Прогулявшись по парку, мы возвращаемся домой, Сэм уходит в свою комнату, а я достаю ноутбук и проверяю почту. Закатив глаза, тычу в письмо от Эмми, которая никак не избавится от старомодной традиции пересылать мне все, что кажется ей забавным и интересным. В теме большими буквами значится: ПОСМОТРИ. Я навожу курсор мыши на ссылку и открываю присланный веб-сайт. Несколько секунд непонимающе разглядываю открывшуюся фотографию и ловлю себя на том, что удовлетворенно улыбаюсь. На снимке с мероприятия, прошедшего в эту субботу, на меня смотрит Кайла Зойч. Она стоит рядом с представительного вида мужчиной, лицо которого кажется мне смутно знакомым и с вызовом улыбается в камеру. Но ни улыбка, ни яркий макияж, ни откровенное платье не в силах скрыть в ее взгляде отчаяние брошенной женщины. Рядом размещена их фотография с Джейденом, разорванная пополам усилием спецэффектов и надпись: «Упппс! Официально: они расстались».
Глава 20
— Что ты подаришь Айзеку? — Эмми аккуратно распаковывает торт, заказанный по случаю его дня рождения и наводит на него экран телефона для снимка. В компании Айзека любят и каждый год по традиции всем коллективом поздравляют в обед у него в кабинете.
— Как и всегда, туалетную воду.
— Для человека, который на моей памяти ни разу не повторился в выборе одежды, в поздравлениях ты на редкость консервативна и не изобретательна.
— На твоем месте я была мне благодарной. Дай Айзеку волю, он бы тоннами скупал те раздражающие ароматы, которыми пользовался Ньюмен из юридического. С тех пор как его сократили, дышать стало спокойнее в самом прямом смысле.
Эмми громко прыскает и с деланно функции ют эхй укоризной качает головой.
— Я не знаю другого такого человека, настолько не склонного к сентиментальностям. Как ты можешь быть такой циничной, Таша? Джош был премилым человеком и приносил тебе по утрам кофе.
— Он был подхалимом и пах дешевым дезодорантом, а оба этих факта являются прямыми противопоказаниями к сентиментальности.
— Нужно будет не забыть поднять тост за ангельское терпение нашего именинника, — со смехом замечает Эмми.
Я пожимаю плечами.
— Уверена, Айзек оценит.
Я считаю Эмми близкой подругой, но в нюансы своего брака не посвящаю. Я и в студенческие годы не была склонна к откровениям, а с возрастом эта черта усугубилась. В глазах окружающих Айзек общительный добряк, заполучивший в жены снежную королеву, и меня такой расклад устраивает: на мнение большинства мне плевать, а Эмми любит и принимает меня такой, какая я есть. Даже если она и догадывается, что между мной и мужем что-то не так, то не пытается лезть в душу.
В назначенное время толпа сотрудников, включая меня, направляются к стеклянным дверям кабинета Айзека. Заметив нас, он делает излишне удивленное лицо и встает из-за стола, полный готовности поддержать многолетнюю игру. Эмми торжественно водружает торт на его стол, под всеобщий радостный гул и щелчки телефонных камер Айзек задувает свечи и, найдя меня глазами, просит подойти. Обнимает за талию и, поцеловав в щеку, произносит стандартную речь о том, как дороги ему присутствующие и что он считает каждого из них своей семьей. Ровно тоже самое он говорил в прошлом и позапрошлом году, но когда он замолкает, кабинет взрывается восторженными овациями. Я же, стоя с его ладонью, покоящейся на моей талии, с сарказмом думаю о том, что праздничные улыбки значительно потускнели, знай все эти люди, что Айзек практически пустил ко дну свою так называемую семью.
Сотрудники продолжают сыпать поздравлениями, и я, порядком утомившись ролью матримониального аксессуара, начинаю смотреть по сторонам, до тех пор пока через стеклянную стену не вижу застывшего Джейдена. Он не дошел до своего кабинета каких-то пару шагов, очевидно, отвлекшись на всеобщее оживление. Наш зрительный контакт длится всего лишь секунду, после чего он отворачивается и захлопывает за собой дверь.
Я машинально отшатываюсь от Айзека, чем заслуживаю его недовольный взгляд. Джейден тот, благодаря кому эти люди все еще занимают свои рабочие места, но пока все, чего он удостоился — это недовольные шепотки из-за политики кадровых перемен и его активного участия в делах компании. Сердце вновь начинает ныть — в последний месяц это его перманентное состояние. У меня есть Сэм и родители, а у Джейдена нет никого.
Я посылаю дежурную улыбку Эмми и, воспользовавшись общей суматохой, выхожу их кабинета. Айзеку, разумеется, не по нраву, что я нарушила слаженный ход его игры в королевскую чету, почтившую милостью своих поданных, но сегодня ему придется довольствоваться тем, что есть.
Вернувшись к себе, я проверяю почту и обнаруживаю письмо от Джордана, с просьбой переподписать договор на следующий год. Через час мне нужно забирать Сэма из школы, значит у меня еще есть время зайти в кабинет к Джейдену. Сейчас мне жаль, что в этом вопросе я не могу быть на его стороне, потому что совсем не испытываю желания вступать с ним в дебаты.
Я стучусь в его дверь и не дожидаясь, пока услышу приглашение, вхожу.
— Здравствуй, — я смотрю, как он отрывает глаза от бумаг и иду в центр кабинета. — Сегодня Джордан уточнял по поводу договора. Обычно я переподписываю его за месяц, а так как в прошлый раз мы с тобой ни к чему и не пришли…
— Ты можешь подписать его на прежних условиях, Таша, — перебивает Джейден, глядя сквозь меня. — Если это все, то я бы продолжил работать.
Все слова, которые я готовилась произнести, вылетают у меня из головы, замещаясь изумлением и чувством радости. Невероятно. Он пошел на уступку. На моей памяти ни одно из решений Джейдена в компании не было оспорено до этого момента.
Однако, мой восторг заметно гаснет, потому что я замечаю, что Джейден выглядит бесконечно уставшим. Не стихший гул поздравлений в коридорах сгущает эту картину, и я делаю то, чего не планировала: вновь опускаю щит.
— Джейден, то, что ты увидел сегодня в кабинете…все ведь совсем не так. Это просто шоу для сотрудников.
— Мне нет никакого дела до того, что происходит между тобой и твоим мужем, Таша, — даже его голос звучит устало. — Мне правда нужно работать.
Я отступаю назад и беззвучно закрываю за собой дверь. Может быть, мне и правда стоит перестать пытаться. Почему бы просто не смириться с мыслью, что ему действительно все равно? Кто сказал, что будет легко прощаться с воспрявшей надеждой?
— Рид вызвал тебя на дружеский разговор? — раздается справа гневный голос Айзека.
Я наспех придаю лицу выражение рабочей невозмутимости и разворачиваюсь к мужу. Весь его вид напоминает обиженного ребенка, готового топнуть ногой и закатить истерику.
— Мне необходимо было закрыть рабочий вопрос. Прекрати так громко дышать — Эверли подумает, что у тебя приступ астмы.
Я обхожу побагровевшего Айзека и иду в свой кабинет, чтобы забрать сумку. Настроение играет минорными нотами, и даже крупной рабочей победе не удается перебить тоскливый рефрен: «Ему нет никакого дела. Нет дела».