Олигархов надо (ка)лечить

– Что, не надо? – не поняла Натали (кстати, имя у нее очень красивое и редкое).
– Никому не надо звонить и сообщать.
– Что за глупости?! – тут же возмутилась девушка. – Обязательно надо! Как только ты окрепнешь, так сразу же пусть кто-нибудь за тобой приезжает и забирает отсюда. Я тебе не нянька…
– Нельзя мне сейчас светиться, понимаешь? – вздохнул Савелий, осознавая, что степень непонятной неприязни к нему этой девушки велика, и действовать придется уговорами. – Аварию подстроили. Меня, скорее всего, хотели убить. Ну и как ты думаешь, как быстро они захотят это сделать снова, узнав, что я жив?
– Убить? – опешила она, но совсем ненадолго. – Даже если и так, то меня это точно не касается! – тут же еще решительнее проговорила. – Участвовать в бандитских разборках точно не собираюсь. Так, будешь ты звонить или нет? Учти, я могу это сделать сама, куда звонить знаю.
– Откуда?
– На твое несчастье, видела про тебя передачу по телевизору. Ищут тебя уже по всей стране с собаками.
Черт! Это только осложняет дело. Но удивляться тут нечему. Узнав об аварии, отец сейчас разовьет бурную деятельность с привлечением всех кого можно. Тем более, лучше этого места, чтобы спрятаться, и не придумаешь.
– Натали, назови любую цену за твое молчание. Позволь мне какое-то время переждать у тебя, пока все не выясню. Обещаю, потом я сразу уйду, и ты обо мне больше ничего не узнаешь.
– Да, не нужны мне твой деньги! Как видишь, у меня все есть! – гордо обвела она глазами комнату.
Да уж… Если все – это старая мебель и отсутствие ремонта, то у нее действительно это есть. Понятия не имеет, чем она занимается, зарабатывая на жизнь, но живет эта Натали явно небогато.
– Не хочешь денег, не надо, хоть я и обязан буду тебе заплатить за лечение и постой. Но что-то же ты хочешь? Вот это и проси смело!
Натали задумалась, а потом решительно произнесла.
– Хорошо! Можешь остаться на какое-то время.
– И ты никому про меня не скажешь? – уточнил Савелий важный для себя момент.
– Не скажу, – с неохотой отозвалась она. – Но и ты тогда не высовывайся. Я хоть и живу на отшибе, но люди ко мне ходят часто.
– Договорились, – улыбнулся Савелий.
– Ну а должок ты потом мне вернешь с процентами, – посмотрела она ему прямо в глаза, да так, что по телу невольно пробежала дрожь.
После этого Натали развернулась и покинула комнату, плотно прикрыв за собой дверь. Что-то с ней, все же, не то, – решил для себя Савелий. – А значит, и это ему придется выяснить.
 
Глава 4
 
Натали
«Но что-то же ты хочешь?» – не шло у Наты из головы. О! Еще как хочет – поквитаться со всем твоим родом! Отомстить! И теперь, когда позволила ему скрываться в ее доме какое-то время, нужно как следует подумать, как воспользоваться этим в собственных интересах. Ну а пока… пока она будет его лечить и кормить. Не больше того! Ни развлекать, ни ублажать как-то еще не собирается. Досуг свой точно пусть сам организовывает, не путаясь у нее под ногами и не высовывая носа из дому.
Все! Хватит забивать себе мысли ерундой, когда у нее столько работы. Пора пополнить запас крема, который вчера так нахваливала Верка. Ведь уже на все село растрещала, а в запасе не осталось ничего.
Поставив выпариваться соцветия ромашки, Ната занялась смешиванием остальных ингредиентов для «чуда-крема», каким тот назвала Вера. Основу она специально заказывала на одном сайте – общую для всех целебных кремов и в больших количествах. Получала на почте раз в три месяца. Ну а дальше уже начиналось ее собственное шаманство, как она про себя шутила. На самом деле, никакого колдовства там и в помине не было. Просто она отлично знала свойства всех трав, произраставших в этой местности, и умело их использовала на благо людям. Вот и мазь от ревматизма подошла к концу, а на днях за ней пожалует внучка бабы Маши. Значит, и ее ей тоже следует приготовить. А еще ее ждала крапива, которой вчера нарвала много. Если сегодня не пустить ту в дело, завтра она уже будет негодной. И придется идти за новой. А все этот… Мамонтов! Все планы спутал, влез в ее жизнь.
Ната так увлеклась любимым занятием, что привычно забыла о времени. Как и о своем пациенте умудрилась тоже забыть. Потому, даже испугалась, когда дверь в спальню распахнулась, и на пороге появился Мамонтов. И в следующий момент она рассмеялась, чего даже сама от себя не ожидала. Но посмеяться там было над чем. Представьте себе взлохмаченного и свирепого бога древней Греции. Да, именно такого с первого взгляда напомнил ей Мамонтов – обмотанный простыней на манер хитона. Вон, аж драпировку умудрился пустить с плеча. А глаза-то, глаза… того и гляди начнет метать молнии. Только божественного посоха и не хватает. Разве что, бледный он слишком для бога то. Но и бледность можно отнести к аристократической.
– Извини, что не смеюсь вместе с тобой. Боюсь не сдержаться, – нахмурился Мамонтов.
И только тут Ната подметила, что выглядит он несколько напряженным. Собственно, ей тоже уже смеяться расхотелось.
– Могу я поинтересоваться, где моя одежда?
– Можешь, – кивнула она, возвращаясь к прерванному занятию. В данный момент она толкла в ступке семена укропа для укропной настойки. – Превратилась в прах.
– В каком смысле? – пошел он на нее, и Ната бросила на него предупредительный взгляд, выставив перед собой деревянный пестик, которым и толкла семена. Не остановится, воспользуется им как оружием.
– В самом прямом. Я ее сожгла. Стирать тебе и штопать не собираюсь, сам понимаешь.
– А в чем же мне теперь ходить? И где у тебя туалет? – вдруг на глазах из наглого и напористого превратился Мамонтов в крайне растерянного.
Тут Ната поняла причину его напряженности и еле сдержалась от нового приступа смеха.
– На дворе. От крыльца направо, не ошибешься, – позволила она себе усмехнуться, испытав приступ злорадства, которому не обрадовалась.
– Черт! – выругался он, но продолжать не стал.
Видимо, решил не тратить на это силы. Да и поджимало его неслабо – вон как засеменил к двери мелкими перебежками. Ната снова с трудом сдерживала смех, наблюдая за ним исподтишка. Мамонтов же тихо ругался и бубнил что-то на тему, что спасибо хоть кроссовки не сожгла, торопливо обувая те и путаясь в собственных же ногах.
Когда он выскочил за дверь, Ната не удержалась и приблизилась к окну. К туалету он перебирал ногами еще быстрее. При этом, статная мужская фигура, обмотанная белой простыней, не переставала напоминать ей греческого бога. Бог, спешащий в туалет. Эта мысль добила окончательно, и она аж согнулась пополам, давясь смехом. Давно она так не веселилась, еще бы от злорадства как-то избавиться.
Но вопрос ей Мамонтов задал правомерный. Раз уж лишила его одежды, хоть и была та вся драная и грязная, значит, обязана дать что-то взамен. Благо, на этот случай у нее сохранилась одежда отца. Не много – только то, что оставила себе на память. Правда, ростом отец был поменьше Мамонтова, но зато в плечах примерно такой же, как и в обхвате.
Пока гость отсутствовал, Ната достала из шкафа льняные штаны и просторную рубаху. Вещи развесила на стуле и вернулась к своим занятиям.
Вернулся Мамонтов изрядно подобревший, хоть и с явной брезгливостью на лице.
– И как ты так живешь? – вразвалочку приблизился к столу.
Ната как раз разливала по бутылочкам огуречный лосьон собственного изготовления. На него у нее тоже был постоянный спрос. А много впрок не заготовишь, потому как срок годности у лосьона этого небольшой. Потому и емкость она подобрала для него мелкокалиберную. Ну и делать его приходилось часто. Зато лицо после него было чистое и шелковистое.
– Как, так? – поинтересовалась Ната, не глядя на гостя.
– Ну… с такой уборной. А зимой как справляешься?
– Тебя интересуют подробности? – бросила на него насмешливый взгляд. – Как-то справляюсь, – пожала плечами.
Что и тебе придется делать, милок. Но в душе Ната была уязвлена его тоном и, в особенности, выражением лица. Она и сама не раз подумывала, что надо бы сделать к дому пристройку. Но удаленность от всех остальных домов и центральной канализации делало эту задачу слишком дорогостоящей. Потому и откладывала до лучших времен.