Витязь (СИ)

— Ничего не могу гарантировать, но возможно, ты мне ещё пригодишься, — я улыбнулся.
— Буду ждать, — лицо Катрин аж засияло от радости.
Всю обратную дорогу я думал о разговоре с дворянином Горбатовым, о будущем страны и о том, к чему приведёт война. В душу запали слова Ивана Никаноровича по поводу Катрин. Может быть, он прав? Может, он увидел то, что я не замечаю? Если Катрин действительно собралась мне служить, это же полностью меняет дело! Я ощутил, как радость наполняет моё сердце. «Да нет же, ерунда. Ничего это не меняет, — возразил я сам себе. — Всё останется по-прежнему».
Под конец поездки опять разболелась голова. Чёртова боль не отступала, и это вызывало беспокойства.
Когда я приехал в поместье Птахиных-Свириных, меня ждал суровый разнос от Ольги Павловны и очень неприятный сюрприз, который буквально поверг меня в шок.
  
Глава 10
 
Ольга Павловна была на меня очень сердита. Её возмутило то, что я без предупреждения пропал на несколько дней. Отчитала она меня, как нашкодившего мальчишку. Я извинился, объяснил ситуацию. Рассказал про появление в городе Катрин, про то, как её взяла полиция, и как мне пришлось ехать в ночь на поезде, чтобы освободить её.
Ольга Павловна хмурилась, слушая мой рассказ. Она сидела в кресле у камина в своём просторном кабинете. Рядом на столе в бокале краснело вино. Я стоял напротив. Вопреки обыкновению, Ольга Павловна даже не предложила присесть, выказывая тем самым недовольство моим поведением.
— И ты просто взял и напал на конвой из сотрудников Особой Службы? — строго посмотрела на меня боярыня. — Ты совершил опрометчивый поступок. Наживаешь врагов там, где их не следует наживать. Если предъявят обвинения, мы тебя вряд ли сможем защитить, ты хоть понимаешь это?
— Я понимаю. Я действовал, полностью осознавая риски. Вряд ли кто-то узнает, что побег организовал я. Им придётся попотеть, чтобы доказать это.
— Ладно, вопрос этот оставим на потом. Меня больше беспокоит другое: что в городе делала дружинница Птахиных? И почему ты отправился её спасать?
Я не хотел рассказывать о мотивах Катрин. Моё намерение основать собственный род я держал в тайне ото всех. Я и сам не был твёрдо уверен, что сделаю это, к тому же распространяться о подобных вещах направо и налево казалось не очень разумным. Кто знает, как воспримут окружающие, и не решат ли они воспрепятствовать мне? Если я совершу задуманное, это станет грандиозным событием, прецедентом, ранее невиданным, поэтому, чем меньше народу посвящено в мои планы, тем лучше.
— Она поклялась моей матушке защищать меня и ради этого приехала, — ответил я.
— Предав свой род? — скептически заметила Ольга Павловна. — Не находишь в этом ничего подозрительного?
— Да, я подозреваю Катин в том, что она может шпионить. Но помимо этого есть основания полагать, что её намерения чисты. С тех пор, как она появилась в городе, я пытаюсь найти доказательства, подтверждающие один из вариантов.
— И что же это за основания?
Ну как мне было объяснить…
— Это личное, — сказал я.
— Так и думала, — вздохнула боярыня. — Юноши в твоём возрасте склонны терять голову из-за девушек, и это часто приводит к нехорошим последствиям. Дружинница обвела тебя вокруг пальца. Эта история — глупая сказка, в которую ты поверил, просто потому что хотел поверить. И уже наломал дров из-за этого. Где Катрин сейчас?
— В надёжном месте. Далеко отсюда. Теперь она за мной точно не сможет шпионить, — я постарался успокоить боярыню. — И всё же, нет ли способа узнать, насколько правдивы её слова?
— Вряд ли я смогу тут чем-то помочь. У нас с Птахиными война, сам знаешь. Скажу лишь одно: если инцидент действительно имел место, род сделает всё, чтобы слухи не покинули пределы поместья. Это дело внутрисемейное и весьма щепетильное. Поэтому забудь. Сейчас есть более важные дела, которые нельзя пускать на самотёк.
— И какие же?
— Речь о заводе. Я связалась с Семёном Валерьевичем, разузнала о происходящем, — Ольга Павловна снова строго взглянула на меня, и я понял, что экзекуция продолжается. Теперь последует разнос за то, что я содрал со своих по сотне. Отобрал, так сказать, у богатых, раздал бедным. Робин Гуд, блин…
— Мне стало известно о ваших разногласиях с Семёном Валерьевичем и о том, что ты вознамерился сделать. Это неприемлемо.
— Я, как управляющий предприятия, делаю то, что считаю правильным в данных обстоятельствах, — я приготовился отстаивать свою позицию. — Существует проблема, я её решаю.
— Но не так же! Михаил, послушай меня, — Ольга заговорила спокойным назидательным тоном, и я ощутил себя неразумным ребёнком, которого учат жизни. — Я верю, что твои действия продиктованы исключительно благими побуждениями, но у тебя нет опыта, тебе следует прислушаться к людям, которые не один год посвятили себя управлению заводом и разбираются в таких вопросах получше тебя. Почему ты отверг совет Семёна Валерьевича? Он знает, что делать
— Пусть тогда он и управляет. Не понимаю, зачем я там нужен? Сидеть в кресле, подписывать бумажки и деньги получать? Всё?
— Со временем ты сможешь принимать более активное участие в делах семьи, но для этого следует многому научиться. И нет, я не просто так тебя поставила на эту должность. Управлять предприятием должен сильный. Простолюдины боятся сильных, сильный в случае беспорядков может легко усмирить разбушевавшуюся чернь, о чём тебя и попросил Семён Валерьевич. Но ты решил, будто лучше знаешь, что делать, и принялся обирать своих же дружинников вместо того, чтобы заставить рабочих трудиться.
— Да, это так, — подтвердил я. — Вы всё правильно поняли, Ольга Павловна. Но посудите сами: тех денег, которые получает один дружинник на предприятии, хватит простому рабочему, чтобы прожить целый год, ни в чём не нуждаясь. Неужели в эти непростые времена нельзя урезать порцион тех, кто и так живёт на всём готовом? Вы хоть знаете, как цены выросли в последние месяцы? На что рабочим жить? А вы меня хотите заставить убить пару человек, чтобы застращать остальных. Для этого меня назначили управляющим? Работать кнутом? Я предпочёл бы мирный путь и хотел об этом с вами поговорить. К сожалению, неожиданные дела помешали этому. Накиньте рабочим по пять-десять рублей. Это охладит их пыл и сделает более лояльными.
— Ты с ума сошёл? — возмутилась Ольга Павловна. — Где же я тебе столько денег возьму? Да ты меня разорить хочешь! Думаешь, я могу просто так выложить двадцать-тридцать тысяч? Сейчас для всех трудные времена. Мне тоже нелегко. Император требует снарядить ещё один отряд, а ты предлагаешь рабочим жалование увеличить? Да у нас и так ремонт встал. Я просто не знаю, откуда брать средства на всё. Нам придётся лезть в долги. Да и откуда у тебя такие мысли? Откуда это сочувствие к простолюдинам?
— Мне самому пришлось побывать в шкуре простого рабочего.
— Я это знаю. Но надо же смотреть шире! Ты должен отстаивать интересы семьи…
— И я стараюсь, как могу, — перебил я. — Но то, что вы просите, я делать не буду. Я не собираюсь сидеть на заводе и по указке убивать ни в чём неповинных людей, которые даже руки на меня не подняли. Лучше раздайте моё жалование рабочим и пусть заместитель всем управляет.
— Послушай Михаил, — строго произнесла Ольга Павловна, — не надо артачиться. Мы все тебя очень уважаем и поэтому приняли в свою семью, но порой ты ведёшь себя, как несносный мальчишка! Тебе нужен опытный наставник, тебе надо многому научиться. Не будь упрямцем!
— Но я не согласен…
— Всё, довольно! Сегодня отдыхай и обдумай мои слова. Завтра поговорим.
Был уже вечер. Стемнело. Падал лёгкий снежок.
Я отправился во флигель, где жила Таня. Её я тоже не предупредил об отъезде. Представляю, как она беспокоилась эти дни, и какой разнос мне сейчас учинит. Придётся и ей рассказать о Катрин. Я боялся, что будет ревновать, но скрывать тоже нельзя. Таня была в курсе почти всех моих дел, от неё я секретов не держал.