Честь и меч (СИ)

— Беги.
Игорь кивнул и легким мальчишески шагом ушел.
— Зачем вы выгнали его, ваше Преосвященство?
— Ты почувствовала это? — Митрополит Ладожский повернулся к ней. — Из тебя получается матерая волчица. Пальцем не тычь — укусишь.
Марина ласково улыбнулась, но глаза ее смотрели на Митрополита твердо.
— Нечего дразнить Архиепископа его присутствием, — пояснил Митрополит, — и потом, действительно, ему лучше быть с воинами. Рыцари и оруженосцы его любят и уважают. В конце-концов, я твердо убежден в своих словах, сказанных Игорю, — окончательно все решиться не здесь, а на поле боя.
Марина нехотя кивнула. Старый Митрополит, как всегда, был прав, что ее постоянно злило.
А Игорь выводил Вергуна из конюшни. Прыгнул в седло и, не торопясь, поехал. Сегодня у него не было особых дел в казарме, но он торопился — хотел попасть к отцу Насти — Михаилу Зворинцеву. Надо поговорить о сватовстве. Втайне Игорь надеялся увидеть там и саму Настю. Хоть он и оставил ее больной в Сарматове, но в Зоне люди выздоравливали быстро. А она девчонка бойкая. Он улыбнулся и подумал с теплотой — солнышко.
Погруженный в свои мысли, он едва не врезался в Серебровского. Граф стоял, подбоченясь и не думал уходить с дороги. Вергун не решился на него наступать и резко остановился, Игорь чуть не вылетел из седла и увидел Серебровского.
— Вы случайно, граф, или…
— Или, — подтвердил Серебровский. — Ходят слухи, что на мосту вас пытались задержать.
Игорь удивился. Если не считать стражников, то никто не видел их столкновения на мосту.
Серебровский, глядя на ошарашенное лицо мальчика, засмеялся.
— Игорь, Игорек, — мягко сказал он, — хороший ты полководец, а в остальном салага. Ты думаешь, ходишь по столице, тебя никто не видит. Да все, кому надо, знали об этом через пять минут после твоего появления.
Игорь был неприятно поражен.
— Да, — сказал, как отрубил Серебровский. — Но я не об этом. Как ты собираешься пробраться обратно в город?
Игорь искоса посмотрел на него. Это был самый трудный участок в его плане оказаться в доме Звягинцевых. Замысел был прост — поднять Вергуна в галоп и прорваться. Вот только получится ли?
— Делай, как хочешь, — продолжал Серебровский, — я тут с ребятами собираюсь в город, не поедешь с нами?
Игорь не размышлял долго. Вариант получался самым лучшим, о котором он даже не думал.
— Конечно!
Любой здравомыслящий сто раз подумает, прежде чем решиться встать на пути центурии Магистров. И не только потому, что Магистры очень болезненно реагировали на попытки задеть их воинов. В центурии находились опытные воины, ветераны, которые на спор выходили против трех четырех противников — людей или тварей и побеждали. Они вначале рубили с плеча, а потом спрашивали, почему, собственно, вы встали на дороге?
Отряд рыцарей с десяток человек был готов к выезду из замка и потому Игорь просто присоединился к ним. Его сразу же затолкали в самую гущу. Он попытался посопротивлятся, но его мнением здесь совершенно не интересовались. Он слегка обиделся и молча поехал. Рыцари магистерской центурии не те люди, к которым мальчишка, пусть даже сын Гроссмейстера, может предъявлять свои претензии. Даже Вергун это почувствовал и не пытался укусить или ударить копытом соседей и их хозяев.
Они подошли к мосту мелкой рысью. Мост был перегорожен рогатками с колючей проволокой сверху. Всего под два метра высотой. Игорь хмыкнул. Проехал бы он тут галопом, как же.
Стражников было едва ли не полсотни человек и вели они себя откровенно нагло.
— Куда едем, Господа? — Дорогу рыцарям преградил капитан стражи. За ним уже выстраивалась дежурная десятка, а остальные просто подтягивались ближе.
Серебровский молча посмотрел на него. Капитан засуетился. Авторитет рыцарей Магистров был таким, что он совсем не надеялся на свой отряд.
— Господа рыцари могут проехать, а вот оруженосцы должны предъявить пропуск, разрешающий покинуть казарму.
Игорь похолодел. Все-таки за ним охотятся и утренняя сценка была не случайной. И множественная формы не должна обманывать — охотятся за одним — единственным оруженосцем в отряде.
Серебровский это тоже прекрасно понимал.
— Со мной, — коротко сказал он.
Капитан уперся.
— В городе объявлено чрезвычайное положение.
— Ты мог бы пожить еще немного, — вздохнул Серебровский. Он приподнялся на стременах, одним красивым движении вырвали меч из ножен и рубанул по шее капитана. Голова покатилась по мостовой, тело еще стояло несколько секунд, как бы раздумывая, что ему делать. А потом рухнуло.
— Он сам виноват, — объявил Серебровский, — вздумал усомниться в моей честности. Кто-нибудь желает обвинить меня в напрасной смерти?
Стражники молча стояли, желая только одно — чтобы эти страшные рыцари поскорее уехали. Какое уж там обвинение.
— Мы не можем уехать, потому что дорога закрыта, — пояснил Серебровский.
Чуть ли не половина стражников бросилась растаскивать рогатки.
Рыцари тронулись дальше. На развилке они расстались.
— Спасибо, граф, я не забуду вашей помощи, — поблагодарил Игорь.
Граф только отдал честь. За ним этот жест повторили остальные рыцари, не проронившие почти ни одного слова. Они поехали рысью в казармы легиона, а Игорь, как и хотел, в дом Звягинцевых.
Ворота во внутренний двор были распахнуты. Игорь встревожился. Не случилось ли чего. Он торопливо привязал поводья к столбу ворот и поспешил в дом.
— А вот и Игорь, — радостно встретил Михаил. — Ты как чувствовал, что Настенька приедет. Или знал?
— Ну откуда, — развел руки Игорь и вздрогнул. В комнату торопливо зашла Настя, услышав голос Игоря. Он торопливо сжал ее ладонь и влюблено посмотрел в лицо Насти. Девушка посмотрела не менее влюблено.
Михаил почувствовал, что он здесь, безусловно, лишний.
— Пойду-ка я лошадей проверю, — невнятно сослался он на заботы во дворе.
Они почти не расслышали его, взявшись за руки.
— Не смотри на меня так, — смущенно попросила она, чтобы хоть что-то сказать, — я еще худая, кости да кожа.
— Ты хорошая, — ласково поправил Игорь.
В соседней комнате мелькнул силуэт Елены.
— Пройдем в мою комнату, — предложила Настя, — расскажешь, как тут без меня жил. Бросил меня в Сарматово, негодный мальчишка.
— Пойдем, а то всем мешаемся.
В ее маленькой комнате, в которой с трудом размещалась кровать и необходимый минимум мебели, им двоим было тесновато. Игорь воспользовался этим и прижался к Насте.
— Ну-ка, — предупреждающе сказала Настя. Она вроде бы оттолкнула его от себя, но получилось, что оказалась к нему еще ближе.
Они замолчали, наслаждаясь теплом друг друга.
— Настенька, — вдруг встрепенулся Игорь, — ты не будешь слишком ругаться, я тут без тебя сделал одно своевольство.
— Что? — мягко, умиротворенно спросила она.
— Ну понимаешь, у меня тут возникли проблемы, и мне пришлось, — невнятно стал рассказывать Игорь.
— Так, — насторожилась Настя. Она взяла его голову в свои руки. — Сосредоточься и скажи четко, что ты сделал. тебя нельзя одного оставлять.
Да не бросил я тебя. Надо было срочно ехать, а ты оказалась еще слишком слаба. Знаешь ведь, понадобилось еще четыре дня, чтобы вылечиться. — Он помолчал. — Я сделал свидетельство о нашем обручении.
Хлесткая пощечина была наградой за признание.
— Ты что, — обиделся Игорь, — как я покажусь на людях?!
— Действительно, — ядовито пробормотала Настя, — одна щека красная, а вторая нет. И она врезала ему по другой щеке.
Игорь терпеливо вынес экзекуцию.
— Вот теперь порядок, — мстительно сказала Настя. — Как же ты сумел сделать свидетельство — подписи, печать?
Она посмотрела на него почти восхищенно. Каков ее Игорек!
— Ты ведь не сердишься на меня? — пробормотал он.
— Гадина такая, я что тебе рабыня, взял и выдал замуж.
Игорь почувствовал, что ее голос стал мягче. Он упал на колени: