Честь и меч (СИ)

Настя с трудом подавила радостный вопль. Она втайне мечтала находиться в свите, стать наперсницей его будущей супруги, а он захотел взять ее в жены.
Я буду снимать с тебя сапоги каждый вечер…, я буду кормить тебя вкусно и сытно…, я буду твоей спутницей и никогда не скажу недовольства… я нарожаю тебе сыновей и дочерей…, - бормотала она еле слышно, еще не веря.
— Я… подумаю, — с трудом сказала Настя, с ужасом ожидая, что он воспримет все взаправду и начнет искать другую. Но он только заморгал ресницами и принял ее ожидание. А потом страстно поцеловал ее руку, не признаваясь себе, что политика была лишь поводом.
— Ну, — отобрала Настя свою руку. — И вообще, мне еще рано. Только пятнадцатый год и выходить замуж лучше через два-три года. — Она покраснела и добавила, — и нравишься ли ты мне. Может, я другого жду!
Настя чувствовала, что говорит не те слова и не то. Он ей нравился и еще как! Но гордость юной девушки требовала отбиваться и она отбивалась. А он, молодой человек, не умеющий общаться с девушками, надулся и помрачнел, приняв ее игру за окончательный ответ. Она красива и у ней много ухажеров. Зачем ей он — человек, постоянно ходящий по краю пропасти.
— Мне пора, — вскочил он резко. Ему было действительно некогда. Он опять (опять!) опаздывал, на этот раз к мэру. — Пока! — кивнул он Насте, в запале чувств обещая себе твердо, что больше здесь не покажется.
Настя печально посмотрела ему в след. Во дворе раздался стук копыт. Ускакал. Ее радость, ее недоразумение. Что ты так легко подаешься ее словам.
Отец спал, когда она вошла в его комнату. Настя вздохнула. Уставилась на одну точку в центре лба. Подействовало. Через некоторое время отец зашевелился, открыл глаза.
— Вроде б ни я, ни жена покойная не блистала, — пробормотал он. — В кого ты красивая, Настенька?
— Игорь предложил мне руку и сердце, — вместо ответа сказала Настя.
Михаил расплылся в мечтательной улыбке.
— Это высокая честь. Быстро же ты его окрутила.
— Я сказала, что подумаю.
Мечтательная улыбка исчезла с лица Михаила. Зато в руке появился костыль.
Настя на всякий случай отскочила от отца. Хорошо, что он болен и не может двигаться. Он бы ее выпорол.
— Вот я тебе, — предупредил Михаил.
— Отец, ты что?! Ты меня не любишь!
— Род Кудрявцевых просит и ты должна выполнить долг вассала, а не кочевряжиться. Выходи немедленно замуж!
— Я девушка!
— Ты вассал!
Настя фыркнула и хотела сказать что-то едкое, но вместо этого заплакала.
— Я не могу так быстро. Он же должен поухаживать за мной пару лет, ну хотя бы несколько дней и только потом сделать предложение.
— М-да, — вздохнул Михаил. — Сын Гроссмейстера не имеет времени ухаживать, у него слишком много других дел. Нет, я ничего не имею против, если ты полюбишь другого и выйдешь за него. Хотя Игорь парнишка не плохой.
— Он мне тоже нравится, — сквозь слезы сказал Настя.
— Вот то-то и оно, — еще раз вздохнул Михаил. — Я слышал, он куда-то уезжает. Готов держать пари, из поездки он вернется уже женатый. Да, доченька. Игорь должен жениться, чтобы стать рыцарем, а потом Гроссмейстером.
Настя заплакала еще сильнее и вышла из комнаты. Ах, Игорь, где же ты, неужели она его потеряла?
  
ЧАСТЬ II
   
Глава 1
 
При всей той общей торопливости, когда одни пытались его убрать, а другие поскорее переправить для победы в осажденные крепости северной линии, отправиться в тот же день он не сумел. С утра он крутился как белка в колесе и все равно освободился только к сумеркам. Может и к лучшему. Не зачем начинать долгое путешествие вечером, глядя на багровое закатное солнце и переживая грустные воспоминания.
Игорь философски подумал, утром все-таки лучше. И поспал на мягкой кровати, и прощальные речи короче — народ не выспался и торопится отправить его, чтобы доспать, и отказ Насти выйти замуж отделен двумя ночами.
Вечер оказался у него заполнен событиями. Сначала он встретился с мэром. Анатолий Дементьев, грубый и сердитый, в его присутствии начинал льстиво улыбаться. Улыбка эта пугала Игоря посильней, чем самые страшные угрозы. Откуда-то из дальних закоулков души возникали детские страхи перед живыми скелетами. Сказать бы как-то мэру, чтобы выглядел посерьезнее. Обоим будет проще. Но Игорь почему-то стеснялся.
Мэр самолично подвинул стул Кудрявцеву.
— Ваша Милость, как приятно вас здесь видеть.
— Я уезжаю завтра утром, — Игорь деловито перешел от похвал к планам на недалекое будущее, — в трудную поездку по северной линии крепостей.
— Поход будет в вящей славе вашего рода, — оценил мэр трудности. — Я желаю Вашей Милости вернуться с победой.
— Хм, — искоса посмотрел Игорь на мэра, — вас что, должность стимулирует постоянно льстить?
Дементьев потер руки.
— Ваша Милость, как всегда, правы. Мэр столичного города должен быть вежлив с сильными мира сего.
Игорю захотелось разбить о лысую голову куриное яйцо. Интересно, мэр и тогда скажет:
— О как вы правы, Ваша Милость?
Вид разбитого яйца так явственно нарисовался перед глазами, что он потряс головой и поспешил вернуться к теме поездки.
— Это все что вы мне хотите сказать?
Сухой тон сына Гроссмейстера заставил Дементьева оживиться.
— Все что не делает Ваша Милость, получается к вящему добру. — Игорь поморщился. — Зная о вашей поездке, я принял кое-какие меры. — Жестом заправского фокусника мэр вытащил из кармана пергаментный листок. — Надеюсь, это вам поможет.
Игорь недоверчиво взял листок. Что там еще придумал мэр. На пергаменте с бланком Рыцарского Банка означалось, что податель сего Кудрявцев Игорь Владимирович является членом высшего правления Орденского Банка, заместителем Председателя Совета Директоров. Сына Гроссмейстера удивить таким частоколом должностей было трудно.
— Хорошо, — спокойно кивнул Игорь и положил пергамент в карман, не понимая, что его возводят на такую высоту, которую достичь простому смертному просто не возможно.
Дементьев был несколько уязвлен незатейливостью и равнодушием знакомства с листком.
— Ваша Милость, являясь моим заместителем, вы имеете прав оперировать некоторыми суммами.
Пергамент ожег карман. Его уже однажды подставили подсунутой «мелочью».
Сколько?
— До десяти миллионов.
Игорь попытался представать груду серебра в десять миллионов. Не получилось. Он вытащил пергамент и протянул его мэру.
— Нет, нет, Ваша Милость, — открестился Дементьев, — этот клочок может вам очень пригодиться. В конечном итоге, вы можете его не использовать. А вдруг…
Мэр так обворожительно улыбнулся, что Игорь согласился оставить удостоверение, лишь бы он престал скалить зубы.
— Вот и хорошо, — успокоено выдохнул воздух мэр. Листок намертво связывал их — и мэра и, что немаловажно, Игоря. Гроссмейстер впервые станет скреплен с интересами купцов, что сулило в будущем обильные прибыли. Правда, до этого надо дожить. Если Архиепископ Новодмитриевский узнает об этом, он в порыве бешенства может приказать наградить кинжалом в живот. Но что делать.
Игорь хотел высказать все, что он думает о городской администрации и лично о ее главе, но ухо уловило колокол башенных часов. Уже восемь вечера! Опять он опаздывает к маме. Выслушивать в очередной раз сентенцию о необязательных мужчинах очень уж не хотелось.
— Мне пора.
— Надеюсь, — осторожно сказал мэр, закидывая удочку на будущее, — вы будете заботиться не только об интересах Ордена, но и Банка.
Игорь почувствовал, его опутывают паутиной множеством интересов. Он едва не сбежал от мэра, но потом сдался и смирился, склонив голову. Может Гроссмейстер и должен быть таким.
Со всеми этими переговорами и переживаниями он все-таки опоздал.
— Ваша Милость, мой сын, — Марина сделала насмешливый книксен, встречая его в своих владениях в замке, — вы опять опоздали.