Его любимая девочка (СИ)

Преданность людей бесценна.
Сел в свой автомобиль и уехал.
Два дня.
Как, блять, мне удержаться хотя бы день?
* Витамин «Р» — герой имеет ввиду ремень.
  
Глава 5
 
Елена
Неоткуда мне помощи ждать — я поняла это спустя два дня.
По телевизору в новостях никто не говорил обо мне, хотя я надеялась, что меня всё же ищут…
Когда опускались сумерки — я подолгу смотрела в окно, и казалось, будто даже луна надо мной смеётся…
Так недолго и сойти с ума.
Из неволи охота было сбежать, но в плену придётся мне сидеть!
Осознание плена сдавливает грудь и нет-нет, но наступают минуты полнейшего отчаяния, и я хочу кричать!
Но дух борьбы в моей душе им не сломить, хоть отчаяние ревущим потоком так и рвётся наружу. Я буду верить и молиться, чтобы моё заточение не продлилось слишком долго…
Кроме просмотра телевизора, завтрака, обеда и ужина, брожения по комнате, бессмысленного чтения книг и сна, мне нечем было здесь заняться.
И я понимала, что Джанабаев сделал так специально. Он изолировал меня, посадил в золотую, но невыносимую клетку, в которой если я продолжу сидеть в таком же режиме, то быстро отупею или сойду с ума, или превращусь в овощ.
Но сегодня всё изменилось.
Меня разбудили посторонние звуки. Во сне я была где-то далеко и чувствовала себя свободной и счастливой.
Но внешние звуки рассеяли волшебство моего сна и я проснулась. Но я не стала вскакивать с кровати и показывать, что проснулась. Сквозь полуприкрытые веки я наблюдала за Анной Петровной.
Она накрывала стол для завтрака.
Перевела взгляд на дверь и вздохнула. Как обычно, дверь караулил настоящий громила — пути к побегу так и не возникло.
— Доброе утро, Елена Анатольевна, — вдруг сказала женщина, не поворачиваясь ко мне, а продолжая сервировать стол. — Я вижу, что вы проснулись и следите за мной.
«Как? У неё что, третий глаз на затылке?!» — подумала про себя.
И раз уж была разоблачена, то не стала дальше претворяться и села в кровати, хмуро наблюдая за ней.
В первый же день, когда она вошла в эту комнату, я молила её помочь мне сбежать отсюда. Я обещала ей, что мои родители щедро её отблагодарят и защитят от Джанабаева. Но все мои мольбы были для неё пустым звуком.
Она лишь отчитала меня и сказала, чтобы я никогда больше себя так не вела и что я удосужилась самой настоящей милости, раз оказалась здесь!
«Они все здесь ненормальные», — подумала я тогда и поняла, что в этом доме не найти мне того, кто мог бы помочь.
Придётся действовать самой.
— Сейчас вы позавтракаете, потом приведёте себя в порядок, и я начну готовить вас к сегодняшнему ужину. В первую очередь, вам нужно чуть-чуть подстричь кончики волос, обновить маникюр и сделать педикюр. Не избежите и эпиляции.
В изумлении я медленно встала с кровати.
— Не поняла, — сказала осторожно. — Что вы имеете в виду?
— Артур Маркович вернётся сегодня к семи вечера. Он ожидает, что вы будете подобающе выглядеть для совместного с ним ужина. Повар уже начал готовить блюда. Я же займусь сначала вами, а потом, подготовлю для вас с Артуром Марковичем комнату, в которую он вас отведёт после ужина.
Сначала я не смогла уложить в своей голове весь сценарий, а когда осознала, особенно после последних её слов, мне стало очень так не по себе.
Сглотнула и пробормотала:
— Анна Петровна, умоляю вас, выпустите меня отсюда…
Я сделала всё возможное, чтобы мой голос не задрожал и не прозвучал слишком визгливо, хотя страх увидеть это животное едва не парализовал меня.
— Елена Анатольевна, я вам уже говорила о вашей просьбе — это невозможно. Если Артур Маркович решит отпустить вас, то он это сделает. Он всегда держит своё слово.
«Сука!»
— Советую вам не терять времени зря. Садитесь и поешьте, а потом идите в ванную. Я приду к вам через два часа.
Неприятная женщина ушла.
Я со злостью посмотрела на сервированный стол, и едва сдерживая рвущуюся наружу ярость, всё же взяла себя в руки и не стала крушить всё то, что мне накрыли на завтрак.
Заставила себя поесть и всеми силами гнала пугающие мысли, которые словно назойливые мухи, лезли и лезли, не давая успокоиться.
«Сегодня он ко мне прикоснётся — это факт», — поняла я с ужасом.
Съела свой завтрак и застыла, глядя прямо перед собой.
Не было никакого желания двигаться.
И вдруг, мой взгляд зацепился за столовый нож и вилку.
Серебряные приборы были хорошо начищенными, блестящими и острыми.
Коварно улыбнулась.
За ужином тоже будут ножи.
Я обязательно прихвачу с собой ножик и когда чудовище по имени Артур Маркович, попытается ко мне прикоснуться — я воткну ему этот нож в его горло!
Пусть захлебнётся своей же кровью!
И тогда, я смогу сбежать и никто не сможет меня остановить!
Сердце бешено забилось.
Мне казалось, что я придумала гениальный план и верила, что у меня всё получится, но…
Не учла я одного.
Я — не убийца.
* * *
Елена
После того, как приняла душ, высушила волосы, пришла Анна Петровна и привела с собой мастеров своего дела — мастер по эпиляции; мастер маникюра и педикюра; стилист, визажист.
Мной занимались так, словно я являлась дорогой фарфоровой куклой, боясь причинить даже малейшее неудобство или даже боль.
А Анна Петровна, как Цербер наблюдала и следила за всеми.
Я же несколько раз пыталась намекнуть новым людям, что я в плену.
Шикала, шептала, подмигивала, «делала» глаза, но всё без толку.
А потом, Анна Петровна не выдержала и строго сказала:
— Елена Анатольевна, не стоит предпринимать бесполезные попытки. Все эти люди верны Артуру Марковичу.
Скрипнула зубами и с ненавистью посмотрела в зеркало, в котором отражалась Анна Петровна — самодовольная и строгая, будто тюремщица.
— У вас очень красивое и выразительно лицо, — произнесла женщина визажист. — Только глазки немного припухшие от слёз, но ничего, я всё исправлю.
Я снова взглянула в зеркало. На меня глядела грустная девушка. Глаза не блестели, губы не улыбались, плечи были опущены, и вся моя поза так и говорила об отчаянии.
Вздохнула и почувствовала, как от слёз защипало глаза. Не смогла сдержать солёную влагу.
Вот, есть люди, которые могут помочь мне, но понимаю, что никто, абсолютно никто из этого проклятого дома и пальцем не пошевелит, чтобы вызволить меня из плена.
— Елена Анатольевна, ваши слёзы не помогут ситуации. И хочу напомнить вам, что Артур Маркович ценит пунктуальность. Также он пожелал, чтобы всё было идеальным.
Резко обернулась к «тюремщице» и прошипела:
— Я не буду встречаться с ним!
— Таким своим поведением вы навредите только себе. Не этим женщинам, не мне, а лишь себе. Не поступайте глупо, Елена Анатольевна. Артур Маркович вполне хороший человек. Узнав его поближе, вы поймёте меня.
«Хороший человек?!» — опешила я.
«Как похититель, который грозиться меня держать в этом доме как секс-игрушку может быть хорошим?!»
Моему возмущению, ярости и злости не было предела.
Я посмотрела на отражение, не своё, а Анны Петровны, что стояла позади меня. Её глаза были цвета стали — холодные, бездушные. Лицо не выражало ни почтения, ни жалости, ни сострадания.
С такой, как она, не о чем говорить и не о чем просить.
«Старая грымза!» — подумала про неё.
— Я уже давно знаю Артура Марковича. Он никогда не станет делать того, чего не захочет.
Я зло рассмеялась.
— Вот именно! Он будет делать то, что САМ ЗАХОЧЕТ!
— Оставим этот разговор, — сказала грымза таким тоном, будто отчитала двоечницу. — А вы продолжайте работать. Время не будет ждать.
Мне вытерли лицо от слёз и начали наносить вечерний макияж.
Make up вышел отличный, как впрочем и всё остальное.
Только я не радовалась тому, что из меня сотворили красавицу.