Я же бать, или Как найти мать (СИ)

— Откуда ты так ловко умеешь справляться с детьми?! Памперсы, ползунки?
— Я не умею справляться с детьми. Но памперсы моя стихия с шестнадцати лет, надо было подрабатывать. Работа санитарки предполагает значительно больше трудностей, чем семикилограммовый ребенок. Помыть неподвижное тяжелое тело, полностью одеть и сменить памперс инсультному больному значительно труднее, чем делать это с такой крошкой. Кстати, питаются они ровно так же, как и малыши. А знаете, что удивительно?
— Что?
— То, что все время, проведенное здесь со мной и Машей после телефонного разговора, вы думаете о дочери или обо мне, но ни разу не вспомнили, что я украла у вас двадцать тысяч долларов. Главное вовремя отвлечься, — улыбаясь произносит черноволосая.
— Ах ты…
  
Глава 11
 
— Не продолжайте. Тут ребенок, а дети впитывают в себя все как губка. Дышите глубже, Павел. Это всего лишь двадцать тысяч долларов. Наверняка стоимость ваших трусов вместе с носками.
— Да ты издеваешься что ли?! — хочу схватить ее за руку и хорошенько встряхнуть, но она тянется к Маше и берет ее на руки.
— Нисколько, — обхватывает ребенка под попу и спокойно идет к двери.
— Живо вернулась на место и положила мою дочь обратно.
— Не могу. Машенька, как и я, хочет кушать. Я чувствую вибрацию от ее желудка. Видимо, она мне передает свои желания.
— А моих желаний ты не чувствуешь случайно?!
— Чувствую. Через некоторое время вы будете меня жуть как сильно хотеть… и нет, не съесть.
— Ты вообще в своем уме?!
Ничего не отвечает, лишь пожимает плечами и молча выходит из спальни.
— Бдушкина, ты понимаешь, что я могу с тобой сделать?!
— Понимаю, Павел, — спустившись в гостиную, все также спокойно произносит она.
А я только сейчас понял, что при каждом случае она повторяет мое имя. Кажется, это должно располагать к себе человека. Может я поэтому слушаю ее как полнейший идиот, а не потому что она ведьма.
— Где у вас кухня?
— Ты еще и есть здесь собралась?!
— Вы тупой, глухой или невнимательный? Машу надо покормить.
Черт, Маша! Она ведь действительно должна сейчас есть! Вместо того, чтобы дождаться от меня ответа, где находится кухня, черноволосая сама идет в нужном направлении, а я как наивный щенок бреду за ней.
— Молока грудного нет, значит смесь, верно?
— В примерном меню шестимесячного ребенка, которое висит на холодильнике, пишут, что в 18:00…
— Молочная смесь или творог, — сама заканчивает за меня, с улыбкой рассматривая листовку на двери холодильника. — Вы что больше хотите, Павел?
— У меня нет творога, даже при большом желании.
— С ума сойти, носите с собой двадцать тысяч баксов и нет денег на творог.
— Я тебя сейчас убью!
— У вас не аура убийцы. Держите дочку, я смесь разведу.
Вместо того, чтобы протянуть к ней руки и, хотя бы немного придушить эту ведьму, я протягиваю руки и забираю Машу. Тишина. Ни Машиного крика, ни единого слова от черноволосой. И я почему-то молчу, и наблюдаю вместе с ребенком за ведьмой. Та лишь только цокает, смотря на окружающий беспорядок. Ставит чайник и демонстративно качает головой. Берет одну из вымытых мною бутылочек и обдает кипятком.
— Мы не будем ждать, Машенька, да? Уже вечером твой папа научится пользоваться стерилизатором, который стоит на окне, а пока нам не повредит немного микробов. Это даже полезно. Организм должен ко всему адаптироваться, иначе потом придется худо.
Смотрю на окно и реально замечаю совершенно посторонний предмет на моей кухне. Черт, она еще и глазастая с такими-то метелками.
— Если ты думаешь, что я оставлю это все просто так, ты ошибаешься. Ты не выйдешь из этого дома, пока не расскажешь мне, где деньги и зачем ты их украла.
— Ой, я думала все рассказать, но получается, если не расскажу, то останусь в таком прекрасном доме, поэтому так уж и быть унесу эту тайну с собой в могилу. Так что, какую из комнат мне занять? — взбалтывая бутылочку со смесью, с улыбкой произносит черноволосая.
— Зря ты со мной так шутишь, Бдушкина. Я же могу показать не самую свою лучшую сторону.
— А я не шучу.
— Зачем ты украла деньги? Ты не похожа на воровку и на дуру тоже, значит сделала это с какой-то целью. Так вот, еще раз спрашиваю, с какой?
— Держите, — подает мне бутылочку. — Кормите Машу, а я пока приготовлю нам поесть. Разрешаете?
— Ты начинаешь конкретно выводить меня из себя.
Вместо того, чтобы что-то ответить, черноволосая берет стул, садится напротив меня и забирает Машу.
— Вот опять вы поглощены чем угодно, но не собственной дочкой, — ловко укладывает Машу и начинает ее кормить. — Имея с собой пачку денег, вы оставили мне несколько купюр. Это при том, что я дала вам ценную информацию. Причем дважды. Можно сказать, спасла вам жизнь. Пусть ненадолго и впереди вас ожидает опасность, но все же отдалила этот момент. Отблагодари вы меня как следует, я бы вернула взятую мной пачку денег. Но вы оказались… жмотярой обыкновенной. А скупой платит дважды, как известно. Можно сказать, я вас проверила. И если поначалу хотела вернуть вам деньги, то потом передумала.
— Ты понимаешь, что я тебя за это могу посадить?! Нет, не могу, а посажу!
— Понимаю, но вы не сделаете это. Я вам нужна. И гораздо сильнее, чем вы пока можете себе представить.
— Где мои деньги?
— Я разве не сказала? Не переживайте. В нужных руках, они пошли во благо. Я отвезла их в один из приютов для бездомных животных.
— Ты что думаешь, что я поверю в эту чушь?!
— Зачем мне верить? Это можно проверить, — по слогам произносит она, шевеля своими отвратительно огромными розовыми губами. — Не шумите так, не отвлекайте Машу от еды.
— Господи, я не знаю, что с тобой делать. Ты просто… просто… Уму непостижимо. Это все какой-то бред!
— Бред-это то, что богатые люди, которые могут помочь другим нуждающимся людям и животным, покупают одну бутылку шампанского за сумму, превышающую то, что взяла у вас я!
А вот это неожиданно, оказывается и самоуверенная черноволосая может выходить из себя. Пожалуй, я даже словил кайф от этого понимания, но про собственные деньги все же не забыл. Да и я сильно сомневаюсь, что она взяла и отвезла их в приют. Прям-таки святая.
— Знаешь, мне плевать на людей. Я их не люблю. Вот совершенно. И куда я деваю заработанные своим трудом деньги, решаю только я. Не тебе меня учить. Когда я нуждался в деньгах и снимал однушку с плесенью на потолке и алкашом за стеной, никакой богатый дядя мне не подкинул деньжат. Чего притихла?
— Вообще-то вас слушаю.
— Это хорошо, что слушаешь. У нас есть два варианта. Если ты по какой-то случайности действительно перевела деньги в приют-жить будешь и не в клеточке. А если нет… руку даю на отсечение-отправишься к ментам.
— Вы не сможете это проверить, — вновь улыбаясь победной улыбкой, произносит Татьяна. — Вам никто не даст такую информацию.
— Смогу. Я такой отвратительнейший человек, что знаю абсолютно все приюты нашего города. А с учетом того, что я их спонсирую, мне выдадут абсолютно любую информацию.
— Вау… Вот не даром я чувствовала, что в вас есть что-то хорошее, наверное, поэтому и помогаю. Да и девочка ваша, просто умопомрачительно вкусная булочка.
— Как ты это делаешь?!
— Что?
— Ничего. Значит так, ты сейчас мне отдаешь Машу. Дальше драишь всю кухню так, чтобы тут все блестело. А я пока проверю перевела ли ты деньги и уже потом решу, что с тобой делать.
Передает мне наевшуюся, судя по отрыжке Машу, и прожигает меня своими чернющими глазами. А потом начинает кружиться по всей кухне. Мать моя женщина, это еще что такое?! Она и звуки какие-то издает. Одно хорошо, Маша при этом активировалась и вместо обычного плача выполняет недельную норму смеха.
— Что ты делаешь?!
Резко останавливается и выдыхает.
— Феячу.
— Что?!
— Уборку феячу. Но, видимо, ничего не убралось, сегодня не феятельное настроение. Так что не уберу.