Купидон с топором (СИ)

Выключила ночник и с четкой мыслью больше не думать об Илье легла спать. Только не думать все равно не получилось, в памяти самопроизвольно всплывали картинки недавнего события. Может и не все так плохо, ведь именно Купидонов ко мне полез целоваться, значит хочет гад, но видимо сдерживает себя, или остановился, думая, что я все же из рода шлюхастых. Ладно, утро вечера мудренее, сказала сама себе, в очередной раз трогая свои припухшие губы. Но навязываться и не дай Бог приставать к нему не буду.
Ночь, как ни странно, прошла вполне сносно, вот только словно по будильнику я снова проснулась в пять утра. И в очередной раз в голову пришла шальная мысль приготовить завтрак. Какая-то нелогичная я девка, думаю одно, делаю другое. Надеваю короткое белое платье и, совершенно не заботясь об отсутствии косметики на лице, спускаюсь вниз. Хотела приготовить завтрак? Так обломись, Анечка. Купидонов, как ни в чем не бывало, стоит у плиты в джинсах и голубой футболке, а рядом с ним две белоснежные прелести поджидают, что им перепадет. Черт, а как себя теперь с ним вести?
— Доброе утро, — у него еще и глаза на спине есть?
— Привет, — блин, а задница у него все-таки шикарная.
— Как самочувствие? — немного охрипшим голосом интересуется Илья.
— Может еще спросишь, как погода? — да что ж ты не можешь все заткнуться, Аня?
— Не вижу смысла, на улице я уже был, небо чистое и без единого облачка, — поворачивается ко мне, перекидывая полотенце через плечо. — Ты встала не с той ноги или ушибла еще и вторую? — это что, он улыбается?
— Нет. Вторая цела.
— Дай угадаю, цела до тех пор, пока ты не заедешь мне в причинное место?
— Стесняюсь спросить, что у тебя там за причинное место, если я сломаю себе ногу? Бетон? Ой, нет, подожди. Сталь, да?
— Кирпич, — невозмутимо отвечает Илья.
— Ааа… ну тогда понятно, Купидонов Кирпиченоситель Дмитриевич.
— Ты так и будешь ерничать?
— Я еще не начинала.
— Предлагаю сразу закончить, — Илья ставит на стол огромную сковороду с чем-то черным и длинным, напоминающим… ой, мать моя женщина, пусть это лучше будет колбаса. Прежде чем я сумела сформулировать в своей голове что-то членораздельное, Илья подтолкнул меня к стулу и буквально усадил мою пятую точку на сиденье, а потом неожиданно присел на корточки и положил руку мне на щиколотку. — Мне кажется или отека уже почти нет? — ощупывает мою ногу со всех сторон со знанием дела.
— Не кажется, — невесомо ведет пальцами чуть выше, а я в который раз совершенно не понимаю суть происходящего. Это точно не сон и все вокруг меня реально. Что это за фигня такая творится? Он ведь ко мне сейчас клеится или я совсем ничего не понимаю в мужчинах. — Ты считаешь меня шлюхой? — слова сами вырвались из меня, прежде чем я осознала, что сказала.
— Что? — Купидонов приподнимается с колен и садится напротив меня.
— Ты меня прекрасно слышал. Считаешь меня шлюхастой?! — Илья лишь хмыкает в ответ, подтягивая ко мне тарелку.
— Я не знаю, что творится в твоей голове и мне даже страшно это представить, но, чтобы тебе было предельно ясно-нет, я не считаю тебя шлюхастой шлюхой, — вновь улыбается, демонстрируя белоснежную улыбку и одновременно качает головой, мол что за идиотка сидит передо мной.
Встает из-за стола и вновь подходит к плите. Берет две чашки, кофейник и ставит все на стол, а затем, совершенно не интересуясь моим мнением, кладет пару черных штук и яичницу мне на тарелку.
— Воскресенье я всегда провожу одинаково, — как ни в чем не бывало начинает Илья. — Угадай как?
— Работаешь, работаешь и… снова работаешь. Угадала?
— Нет. Бездельничаю, то есть отдыхаю, еще раз отдыхаю и снова отдыхаю.
— Вау. А зачем мне эта информация?
— А ты не догадываешься?
— Ну, если только ваше высочество зовет меня отдыхать вместе с вами.
— Бинго. Чего не ешь?
— А это съедобно? — скептически утыкаюсь глазами в тарелку.
— Конечно, это колбаса. Попробуй, потом будешь биться за вторую порцию. В общем, если твоя нога и голова це…
— С ними почти все в порядке, — перебиваю Илью, откусывая кусок колбасы.
— Ты даже не дослушала. Я предлагаю поехать на озеро. Честно говоря, в медицине я не силен, но насколько мне известно, в воде боль не ощущается. Но не обязательно плавать, если не хочешь, можно просто полежать в теньке, почитать книгу или покопаться в телефоне.
Я не ослышалась? Мне предлагают провести вместе выходной? Мамочки, это то, о чем я думаю? Так, стоп.
— А Матвей?! Ты так его и не забрал.
— Он наказан. Пусть сидит с Вовочкой и вкушает его общение. А учитывая, что каждое воскресенье мы проводим вместе на озере и ему это нравится, отсутствие данного досуга послужит ему еще большим уроком не делать того, что он сделал.
— Но так нельзя, это неправильно. Ты должен его забрать и… Ну забери его, пожалуйста, — жалобно прошу я, отдавая всю свою яичницу белоснежным мишкам.
— Вряд ли. У каждого поступка есть свои последствия. И, пожалуйста, прекрати кормить собак со стола. Тем более яйцом, если уж так не имется, дай им лучше кровянку.
— Кровянку? — это еще что такое?!
— Да, кровянку. Это то, что у тебя сейчас во рту.
— Это…
— Кровяная колбаса. Кровь, гречка и соль. Не бойся, не отравишься, — вновь улыбается Илья, от чего мне дико хочется дать ем в лоб.
— То есть это запеченная кровь?
— Да. Свиная кровь, а не Маши Пупкиной, а то ты еще додумаешься. Ешь, не бойся.
— Ты знаешь, сначала я думала, что это… свинячий хрен, поэтому кровь не так страшно, к тому же вроде бы вкусно.
— Тогда тем более, в часов восемь мы уже должны выехать, будь готова.
— Обязательно.
***
Если бы еще неделю назад мне сказали, что я буду есть чью-то запеченную кровь и тем более ей наслаждаться, я как минимум повертела бы пальцем у виска. А если подумать, что за эти немногочисленные дни, я буду сохнуть по едва знакомому мужчине и буду готова прыгнуть к нему в постель, то-да здравствует психушка! Черт возьми, так не бывает. Может я действительно отбила себе голову, а компьютерный томограф этого не показал, но я реально не понимаю, что творится вокруг меня. А задать вопрос Илье в лоб, что происходит, не могу. Но вот странное дело, я воспринимаю все как должное.
К восьми часам, не задавая лишних вопросов, надев купальник и платье, я как безропотная овца последовала за Ильей. Правда в какой-то момент, несмотря на свои сомнения, я вдруг поняла, что могу им манипулировать. Так, невзначай, по моим небольшим просьбам мы забрали Матвея, который был безумно рад нашей почти семейной вылазке. И все вместе, в придачу с двумя белоснежными мишками, отправились на озеро.
— Илья, а что с моей машиной? — ложась на бок и демонстрируя верх своего купальника, интересуюсь я.
— Еще не готова, через пару дней, не раньше, — как ни в чем не бывало отвечает Илья, рассматривая мои ноги.
— А что так? Тяжелый случай?
— Очень. Прям тяжелейший, что-то с двигателем, да и не только.
— Какой ужас, с двигателем шутки плохи, ну пусть делают, — подумать только, не я здесь одна идиотка, мы оба играем непонятную роль.
И в принципе все было донельзя хорошо: доброжелательный Илья, жареное мясо, радостный Матвей, сытые в кой-то веки собаки, но все изменилось, после того, как я справила свою нужду в кустиках. Сопоставив это событие и пожар в моих трусах, я пришла к выводу, что мне в трусы что-то залезло. Гореть мне в аду, но это просто невыносимо. До трясучки жжет и болит в районе лобка, хоть на дерево лезь. Мои руки мне более не владыка.
— Ань, все хорошо? — да, зашибись, просто отлично, козел бородатый.
— Все супер, — сдохните все вокруг!!!
— Тогда пойдем купаться, разгрузим твою ногу, — разгружу я тебе сейчас, гад волосатый.
— Боюсь, что не получится, у меня возникли дела, мне нужно… срочно позвонить.
— Срочно?
— Очень срочно, прям горит.
— Ну тогда звони.
— Звоню!