Трон Знания. Книга 4 (СИ)

Опираясь руками на ступени, Малика встала:
— Я хочу его увидеть. — И приготовилась к отпору Хёска.
Но он кивнул:
— Идём.
Вскоре Малика сидела в автомобиле и, глядя в окно, слушала противный шипящий голос.
— Я намекал тебе: вернись в Приют, не попадайся ему на глаза, если не хочешь быть его женщиной. А ты его дразнила. Ходила по грани между дозволенным и запретным. Он преподносил тебе подарки, не обращал внимания на твои шалости. Он одаривал тебя милостью. А ты, вместо того чтобы лизать ему руки…
Малика закрыла рот ладонью:
— Меня сейчас вырвет.
— Остановить машину?
— Заткнуться.
Сверкнув глазами, Хёск вновь уставился на дорогу:
— Если собака тявкает на хозяина — её убивают. Но что делать с неприкосновенной сучкой, которая возомнила себя хозяйкой? Её начинают приучать к строгой дисциплине и беспрекословному послушанию. Сегодня накажут твоего стража. Если не поможет — завтра будет кто-то другой.
— Я могу рассказать на суде о ваших с Иштаром грехах. Не боишься?
Хёск склонил голову к одному плечу, к другому, разминая шею:
— Иштар потеряет трон, ты потеряешь статус шабиры.
— Мне не нужен ваш статус.
— Ты совершенно не думаешь о своих людях. Ты потеряешь статус, и тебя выдворят из зала суда. Твоего человека отправят в шахту, но перед этим отрубят левую руку.
Малика прижалась лбом к стеклу. Машина миновала окраину Кеишраба и теперь катила по пустыне…
— Куда мы едем?
— В тюрьму.
Малика посмотрела по сторонам. Кругом песок и ни единого строения на горизонте.
Хёск заглушил двигатель. Малика выбралась из салона. Держась за дверцу, с опаской огляделась. Ровная пустыня, воинов не видно. Осмелев, повернулась к Хёску. Он нашёл в архиве документы о проклятии морун. Знает, что она верховная жрица. Был свидетелем её ритуалов. В курсе, как прошла её встреча с Шедаром. Что подпитывает его веру в собственную неуязвимость?
Хёск прикрыл ладонью глаза от ветра и двинулся вперёд. Глядя в мутное небо и вбирая в себя силу непогоды, Малика пошла следом. Что бы ни задумал жрец — она с ним справится.
— Смотри под ноги, — бросил Хёск через плечо.
Малика опустила голову. В песок были вкопаны круглые решётки. Подземная тюрьма…
Пройдясь вдоль длинного ряда решётчатых окон (или потолков?), жрец вытянул руку:
— Здесь.
Малика подбежала к решётке. Упав на колени, вцепилась в прутья:
— Драго? Луга!
Из полумрака донёсся голос:
— Драго.
— Я подожду в машине, — сказал Хёск и неторопливо потопал прочь.
— Ты один? — спросила Малика на слоте, пытаясь хоть что-то рассмотреть в сумраке. Стянув с головы чаруш, уловила еле различимое движение тени. — Драго, не молчи.
— Я думаю, как к тебе подняться.
— Сколько метров?
— Пять. Подожди, я передвину лежак.
— Ты один? — вновь спросила Малика.
— Один, — донеслось из ямы. Следом раздался скрип деревянных ножек по каменному полу. — Сейчас-сейчас.
Послышался треск дерева. Видимо, Драго ставил лежак свечой.
— Отодвинься, — попросил страж. — Я прыгну.
Малика отклонилась назад. Прозвучал грохот. Схватившись за прутья, Драго подтянулся на руках и прижался лицом к решётке. Малика улеглась на живот, чтобы песок не попадал охранителю в глаза.
— Что я здесь делаю, Малика?
— Ты нарушил их идиотский закон. Ты протянул мне левую руку.
— Я? — нахмурился Драго.
— Перед коронацией. Возле храма.
— Не было такого!
— Это был не ты… — простонала Малика. — Это Луга…
— Вспомнил. Это был я. Точно я!
— Уже неважно.
— И что теперь? Что со мной сделают?
— Будут судить. Потом отпустят. — Малика погладила кулаки Драго. — Я соскучилась.
— Мы с ребятами тоже по тебе соскучились.
— Как вам жилось?
— Нормально. Спали, ели, стояли на тренировочной площадке. Их тренировки — это нечто. Мы сначала думали, что в армию берут немых. Командиры выгавкивали команды, а воины выполняли, и всё молча. У них дисциплина будь здоров. И силища будь здоров.
— Вряд ли ракшады сильнее ветонов.
— Все люди обладают огромной силой. Сила огромная, а тело слабое и кости хрупкие. Поэтому у обычных людей в мозгу срабатывает команда: «Стоп! Это предел». И людям кажется, что они слабые. Но они сильные. Поднять грузовик легко. Это на самом деле очень легко. Это как поднять мешок с песком.
— Я упаду вместе с мешком, — рассмеялась Малика.
— А всё потому, что на защите твоего тела стоит твой мозг. Иногда он враг. Он умеет обманывать похлеще фокусника. Но здесь — он твой друг. Ты не умеешь правильно распределять нагрузку, не знаешь, как задействовать все мышцы. Ведь можно так рвануть, что лопнут жилы или вылетят суставы. Поэтому у людей есть планка. Воины подняли её слишком высоко. Ты бы видела их тренировки. Если Ракшада нападёт на Краеугольные Земли, они рухнут.
— Они рухнут, а мы?
— Мы не отдадим Грасс-Дэмор.
Малика покачала головой:
— В стране нищета, армии нет, люди ненавидят друг друга. Кто встанет на её защиту?
— Ветоны, ориенты, климы и моруны… и моранды.
— Моруны не выйдут из-за долины Печали. Они разочаровались в людях.
— А ты?
— Я не знаю, зачем я живу.
Драго улыбнулся:
— Малика… ты устала.
— Я устала обманываться в людях.
— Мне-то ты веришь?
— Тебе? Да.
— Так послушай меня. Тебе кажется, что ты ничего важного не делаешь. Но это не так. Рядом с тобой люди меняются.
Малика погладила кулаки Драго:
— Не надо меня успокаивать.
— Я изменился. Помнишь парк развлечений? Помнишь ориента в стеклянном кубе? Резиновые затычки снизу и сверху, а внутри горячая вода. Помнишь?
— Помню.
— Когда я увидел его, подумал: ещё одним ориентом меньше. А сейчас… Если бы я увидел его сейчас…Мне стыдно, что тебе пришлось меня уговаривать разбить этот куб. Мне стыдно за поступки, которые я так и не совершил. — Немного помолчав, Драго сказал: — Ты должна вернуться к Адэру. Я ему обещал. Если ты не вернёшься, он свернёт мне шею.
— Мы все вернёмся. — Малика приблизилась лицом к прутьям. — Сумеешь выломать решётку?
Слегка разогнув руки, Драго посмотрел влево, вправо. Вновь подтянулся:
— Она вмурована в бетон, но я смогу. Только зачем?
— Я боюсь тебя оставлять. Боюсь, что уйду и больше тебя не увижу.
— Бежать некуда, Малика.
— Мы сядем в машину и вместе поедем на суд.
— Звучит заманчиво. Я давно не катался на машине.
— Выбирайся.
— И нарушить ещё один закон? Не-е-е… не хочу. — Драго вздохнул с наигранной досадой. — Мне зачитают приговор, а я не пойму ни слова. Обидно.
— До этого не дойдёт. Иштар пытается меня приструнить, вот и придумал эту комедию с судом.
— Дело не в тебе, а во мне.
Малика насторожилась:
— Что я должна знать?
— Я избил его, а он, зараза, не забыл.
— Когда?
— В Лайдаре. У тебя случился приступ. Мы его допрашивали, прямо там, в ванной. Со мной были Мебо и Крикс. Крикс его не трогал, Мебо тюкнул сапогом пару раз и устал. Зато я отыгрался сполна.
— Бог мой…
— Надо было прихлопнуть, а я пожалел.
— Эльямин! — донёсся голос Хёска. — Скоро суд, а тебе ещё надо одеться подобающим образом.
— Чего он хочет? — спросил Драго.
— Надо ехать. — Просунув пальцы между прутьями, Малика прикоснулась к щеке охранителя. — Ничего не бойся, Драго. Мы сильнее ракшадов.
Накинула на голову чаруш и направилась к машине.
Часть 28 
***
Вспышка молнии выхватила из мглы кроны деревьев. Перед сезоном штормов с ветвей сняли гирлянды лампочек, и с наступлением темноты сад превращался в чёрное пятно, изрезанное зигзагами освещённых аллей. Ветер швырнул на террасу сорванные листья, зашуршал песком по ступеням. В воздухе почувствовался запах дождя.
Теребя края чаруш, Малика поглядывала на воинов-носильщиков, стоявших навытяжку возле паланкина. Они вряд ли знали, куда должны отнести шабиру, и ждали приказа свыше, а Малика уже сомневалась, что такой приказ поступит: близилась полночь, комендантский час, и скоро носильщики попросту уйдут.