Горячий контакт (СИ)
Среди них наиболее распространенными были средний истребитель ЮДО, прозванный по похожему внешнему виду карасем, штурмовик АК – толстолобиком и тяжелый истребитель ИДУ – щукой. В ближайшем околоземье они представляли серьезную проблему, против которой у землян поначалу не было аналогичных машин и приходилось устраивать на постоянных геостратегических орбитах дорогостоящие ракетные базы, чтобы отгонять саргов от планеты.
Пока вялотекущие военные действия все более втягивали землян в тотальную войну, быстрыми темпами шла перестройка военной промышленности. Вместо реактивных самолетов пятого и шестого поколений появились летающие тарелки, скопированные со сбитых трофейных. Земные ученые, имеющие многолетнюю практику соревнования и перехватывания чужих идей, вникли в сущность технологических секретов и модернизировали технику саргов. А на следующем этапе появились уже новые, земные образцы машин с гравитационными двигателями (гравитаторы), лазерными и гравитационными пушками, усовершенствованными ракетами, как НАР, так и УР.
Правда, создание флота небольших судов планетарного уровня привело к тому, что сражения в открытом космосе, вдали от планетарной поверхности земляне неизменно проигрывали или сводили в ничью с большими потерями. Робкая попытка высунуться за пределы Солнечной системы привела к гибели 17-го флота ООН. Обломки трех сотен тарелок поплыли по гравитационным течениям, став новыми спутниками солнца.
Методично выталкивая землян, сарги заняли сначала крайние планеты Солнечной системы. На это у них ушло около десяти лет. Впрочем, объеденное командование космического флота не стало активно бороться за окраины. Слишком далеко и опасно.
Первое серьезное сражение произошло на орбите Марса, а затем на поверхности планеты. Сарги за пять лет задавили «тюлькин флот» землян, состоящий из истребителей и истребителей-бомбардировщиков, ТАКРами. После того, как потери выросли до десяти тысяч машин, флот был вынужден отойти, иначе оголялись подступы к Земле.
Очистив околомарсианское космическое пространство сарги бросили на планету полумиллионную армию. Сорокатысячная группировка, состоящая в основном из американцев и французов, дралась до последнего, но постепенно оттесненная от баз снабжения, блокированная на поверхности планеты и из космоса, почти без боеприпасов, продовольствия, а в конце уже почти без кислорода, была вынуждена капитулировать.
Марс защищался войсками НАТО. Президент США и большинство европейских политиков решили под шумок расширить сферу влияние своей организации, ну и свою тоже, оттеснив Россию. Когда российские политики робко попросили дать под военную базу один из небольших полинезийских островов, американская общественность, а точнее, кто за ней стоял, разразилась бурей негодования и возмущений. И та же общественность возмутилась, когда Россия отказалась предоставить США базу на Урале. Неудача с Марсом на какое-то время заставила забыть американцев о своих имперских амбициях.
Потеря Марса вывела саргов на дальние подступы к Земле. Они вытеснили землян с Луны и устроили на ней свою базу на противоположной от Земли стороне. И хотя подводить ТАКРы к планете они все еще не могли – их сбивали модернизированными межконтинентальными ракетами, но число нападений небольшими судами стремительно выросло.
Ситуация сложилась патовая. Земляне выйти в открытый космос не моги. С другой стороны, сарги крупные корабли подводить опасались, а все малые суденышки, вооруженные до зубов, эти зубы могли показывать только в космосе. Лазерные пушки в атмосфере были неэффективны, а бомбы и ракеты можно было запускать только издалека и их уничтожали еще на космических орбитах.
На Земле, однако, понимали, что такая ситуация будет длиться до следующего технического шага саргов и земляне не должны отставать. Прежде всего следовало защитить нижние слои атмосферы, из которых огонь врага будет убийственный.
Возникла проблема резкого увеличения производства военной техники и расширения численности летного и вспомогательного персонала. И если объемы производства летательных тарелок увеличивались, то с обученным составом было хуже. Пилот – не самогонный аппарат, его за ночь на коленке не сделаешь.
Кадровую проблему решали по-разному. В России элиту новых летчиков готовили в военных училищах. Но хотя обучение в них урезали до двух лет, а количество училищ возросло вдвое, они оказались не в силах заполнить все вакансии. Флот увеличивался почти в пять раз, а потери оказывались выше пополнения. Наращивать же число военных училищ не хватало средств. В поисках выхода из ситуации, как и всегда в нашей стране, произошла военизация всей системы российского образования.
Глава 2
Совершенно секретно
Любое копирование запрещено
Только для постоянных членов СБ ООН
Решение
совещания 15 постоянных членов Совета Безопасности ООН
Начать реализацию проекта № 344сс. Финансирование провести согласно смете из секретного фонда космического флота ООН.
Генеральный секретарь ООН Го Мин Дан.
Дойдя до подросткового возраста, мне не пришлось долго решать вопрос о своем жизненном пути. Дяди из военкомата, проследив мое движение по кабинетам их учреждения во время первого медосмотра в период четырнадцатилетия и не обнаружив ни одного темного пятнышка на моем здоровье, и ничего предосудительного в школьной и личной жизни, предложили на выбор два варианта – либо срочная служба (с 2067 года ООН подняла срок до пяти лет), либо поступление на факультет кибернетики и технических средств вне конкурса с прохождением дополнительных занятий на военной кафедре. После университета – полугодовые курсы военных пилотов и год обязательной службы пилотов с возможным продлением службы, но уже на добровольной основе и с подписанием контракта. В противном случае – выход в отставку с некоторой суммой в виде подъемных в гражданской жизни.
Второй вариант был предпочтительнее. Продержаться полтора года было можно. К тому же, контракты у военных пилотов шли по наивысшей категории, на главную защиту от саргов ООН денег не жалела даже для начинающих. Подъемные тоже составляли не пять рублей. Да и в случае отставки бывший пилот всегда мог найти тепленькое место. Многие государственные структуры и частные кампании вообще не принимали к себе на службу людей, не послуживших военными пилотами.
Однако в этой бочке меда было и ведро дегтя – смертность за время службы была высочайшей, практически восьмидесятипроцентной. То есть четверо из пятерых отправлялись в аут и у многих даже могилы не оказывались – сгорали в атмосфере или врезывались в землю, распыляясь на мельчайшие части. Молодежь бросали в бой, и она, погибая, защищала Землю. Другого выхода пока не находилось.
Двадцатипроцентная возможность уцелеть внушала некоторый оптимизм. К тому же другие варианты, пусть и не столь кровавые, были абсолютно беспросветными. Парню из провинции, без связей, без денег, без ярких способностей в современной России места не находилось. Только самая низкооплачиваемая работа, жизнь от зарплаты до зарплаты, возможность покупать лишь самое необходимое и низкого качества. Или идти по преступной дорожке, но это был уже совсем край…
Сомнения решила мать.
– Иди, Дима, – сказала она. – Двум смертям не бывать, а если переживешь год службы – обеспечишь себя на всю жизнь. Или ты хочешь всю жизнь мучатся от безденежья? Что тебе светит в нашей глуши?
Тут моя мама была права. В мире царила экономическая депрессия, бесконечная, как и сама война. На Западе положение сохранялось лучше, в России традиционно хуже, но в любом случае штатская жизнь ничем не радовала. Масса моих сверстников видела дальнейшую жизнь только в одном направлении – служить в армии по контракту.
И я внял доброму голосу военкомата и пошел в университет, куда меня мягко, но настойчиво подталкивали. Учитель информатики почему-то увидел во мне какие-то задатки программиста и дядям в погонах этого оказалось достаточно. Хотя какой из меня программист?