Сколько стоит любовь (СИ)
— Думаешь, Ильнур так просто даст теперь тебе отставку? — озвучила мои мысли Регина.
Я весь день думала об этом подонке, и понимала, что с такими, как он шутки плохи. Но готова была рискнуть и пойти ва-банк.
— Ты прям умеешь подбодрить, — хмыкнула я и расстроено взглянула на подругу. — Нет, конечно, мозги поделает, скажет, что дал мне шанс и работу, а я вот так некрасиво с ним поступила. Но мне плевать. Если понадобиться, я из дома выходить не буду. Лишь бы мама с Лизой благополучно вернулись из Москвы.
— Да уж. Кто бы мог подумать, что ты решишься на такой шаг… — покачала головой Регина и поглядела на меня грустным взглядом.
Но мне матери дома хватало с ее жалостью. Понимала я все и все ее чувства, что ударом для нее стал этот поступок с моей стороны. И другая бы на ее месте за волосы меня оттягала, но у мамы был мягкий характер. Я точно пошла не в нее. Скорее в отца. Вот он бы точно вытряхнул из меня всю душу. Но так же я отчётливо понимала, что все могло бы сложиться в нашей жизни иначе, будь папа жив. И ни мама, ни я не бросались из крайности в крайность, чтобы найти денег на операцию Лизе.
— Он хоть красивый? Молодой или не очень? — аккуратно попыталась продолжить допрос Регина.
— Я не хочу о нем говорить, — честно призналась я. Я решила, что эти воспоминания и подробности той ночи останутся только в моей памяти. — Он молчаливый и, кажется, у него случились какие-то неприятности. Ночью он уехал обратно.
— Ну и хорошо. А то бы сегодня точно отправилась на отработку. Сумма все-таки не маленькая. У нас и за год люди столько не зарабатывают…
Не знаю, шутка это была или нет, и с чего она взяла, что продолжение бы имело место быть. Но, тем не менее, осуждающе поглядела на Регину, и перевела разговор в другое русло. Мы ещё какое-то время посидели, болтая ни о чем. Я даже немного отвлеклась от грустных и гнетущих мыслей. И когда начал накрапывать дождь, поехали домой. Только я все равно без конца думала о своем незнакомце.
глава 13
Тася
Через два дня я провожала маму и Лизу в Москву. Сестра не выпускала моей руки и говорила, что не хочет уезжать и что будет сильно скучать по мне. Я пообещала ей, что мы снова скоро увидимся, а после операции будем, как и прежде, ездить с ней на речку, гулять вечерами по горе, ловить бабочек и забудем про больницы. Предыдущие два дня я много времени проводила рядом с сестрой, решив, что после их отъезда буду наверстывать прорехи с экзаменационными билетами. Читала Лизе сказки, плела косички. Ради нее научилась по видео из интернета этому всему, хотя со своими волосами ленилась такое проделывать. Старалась эти дни меньше пересекаться с матерью. Жизнь не изменилась круто на сто восемьдесят градусов после той ночи, но многое было утрачено навсегда, например, доверие. А сплетни и косые взгляды… я никогда на них не обращала внимания. Какое мне дело до всех этих чужих людей?
После отъезда Лизы и мамы целыми днями я готовилась к экзаменам и в промежутках рисовала. По вечерам виделась с Региной. Мы ездили с ней на наше место к реке, правда, из машины уже не выходили. Комары и мошка не давали комфортно проводить время на улице, я спешно поливала рассаду матери и заходила в дом. Леса не обрабатывали уже какой год, и такой пакости было немерено. Поэтому мы приезжали к реке, закрывали окна и просто сидели в машине и мечтали о том, как сдадим через две недели экзамены и уедем из города. Решили, что вдвоем будет значительно проще обустраиваться на новом месте. И в плане снятия жилья, и в плане поддержки. Мне было немного страшно уезжать одной, а так… Прорвемся!
Несмотря на переживания за Лизу и как все пройдёт, я была уверена, что операция сделает мою сестру здоровой девочкой. Каждый вечер я звонила ей по видеосвязи. Отношения с матерью стали ещё холоднее. Но у нас и без этого давно пропала тесная связь. Когда отец умер, она замкнулась в себе. Сначала я ее жалела, а теперь не понимала. Прошло столько времени, и, как бы она его не любила, глупо ставить крест на своей жизни. Она ещё очень молода. Хотя в нашем городе и не с кем строить эту самую личную жизнь. Порядочные мужчины были все при женах, а становиться чьей то любовницей… не такой был у мамы характер. Да и что я понимала и знала, никогда и никого не любив? Мне ли ее судить?
Спустя неделю я осмелилась и сама пришла в «Престиж», чтобы забрать трудовую книжку. Когда я оформлялась к нерусскому черту на работу, он написал мне в трудовой, что я пришла работать к нему в ресторан официанткой, а не уборщицей, как это и было изначально. С первого нашего знакомства косил под благородного рыцаря, у которого за доспехами из пуленепробиваемого пуза скрывалась гнилая душа. Уж не знаю, пригодится ли мне трудовая, и будет ли поход в ресторан, в итоге, стоить того, но вполне можно будет устроиться в большом городе куда-то в приличное кафе, если будут совсем идти тяжко дела. По-хорошему, мне следовало вообще не совать нос в «Престиж». Однако я ничего плохого не совершила, а оступиться мог каждый. И как бы опрометчиво не поступала сейчас, но лучше сразу обозначить Ильнуру свои позиции и дать ему понять, что я не одна из его девиц, которая будет плясать под его дудку.
Мужчина восседал за своим большим столом и смотрел на меня, слегка опустив лицо. Глаза его хищно загорелись, когда я подошла ближе.
— Явилась, — хмыкнул он, оглядывая меня пристальным взглядом, будто искал на мне дефекты.
— Я пришла забрать свою трудовую, — он поднял бровь.
— Девочки сказали мне подождать и не посылать к тебе ребяток, говорили, что ты совестливая и сама придёшь. Не ошиблись…
Я гордо вздернула подбородок, а внутри от страха затряслись поджилки. Он влёгкую мог попросить своих шестерок скрутить мне руки и закинуть в подсобку, а те бы в свою очередь не погнушались надо мной надругаться. И на этот случай я оставила машину у ресторана и не заглушила двигатель. Бегала я очень быстро. Пока он со своей нерасторопностью и пузом отдаст необходимые указания, меня уже и след простынет.
— Отчаянный поступок, согласна. Я не собиралась приходить. Но мне нужна моя трудовая книжка.
— Расчёт тоже хочешь получить? — издевательски осведомился он. От этих слов так и сквозило скрытым подтекстом. — Или Александр тебя неплохо отблагодарил?
Ну, вот, теперь хотя бы буду знать имя мужчины, с каким провела свою первую ночь…
— Между нами ничего не было. Я рассказала ему об операции и Лизе, он не прикоснулся ко мне. Поэтому твоих денег я не взяла. Зато он оплатил сестре лечение.
— Какое благородство… А в городе говорят о другом.
— Мне все равно, что они говорят. Лариса или Марина наверняка первыми же распустили слухи, когда увидели, как мы выходили с ним из ресторана.
— Получается ценник и предложение ещё актуально?
— Нет. Деньги мне не нужны. Я просила их для Лизы, а не для себя. Александр оставил свой номер и сказал, в случае проблем звонить ему.
Я блефовала, но другого выбора у меня и не было. С волками жить… Вот я и пыталась выжить.
— Может быть, и причину ты знаешь, почему он так спешно уехал из города? — я уставилась в холеное лицо: одни горящие глаза и дразнящие интонации.
— Обещал скоро вернуться и потребовать от меня расплаты.
Ещё одна ложь и отсрочка, а в глазах мужчины загорелся азартный огонь после этих слов. Но эта ложь гарантия, что меня не будут трогать какое-то время, пока вся правда не вскроется. А потом я уже уеду отсюда, и об этой истории забудется. Никто за мной в Москву не поедет.
Он достал из шкафчика стола мою трудовую и швырнул в меня, прожигая гневным взглядом. Маленькая серая книжка упала мне под ноги, словно она была мусором.
— Вон пошла и считай, что я тебе поверил. Но ненадолго. А пока проверю все твои слова, — мне показалось, что Ильнур выглядел встревоженным. Рассеяно провел рукой по волосам и кивнул мне на дверь.
Мне не нужно было повторять два раза. Уж лучше пусть меня спишут со счетов, нежели Ильнур, прознав, что между мной и названным Александром все же был секс, начнёт шантажировать меня своими ребятами и подсобкой и продолжать подкладывать под необходимых ему людей. Ларису и Марину пусть пользует. А я пас.