Ловите няню, шеф (СИ)

Этого не может быть! Нет.
  
Глава 50
 
Дамир
Я добиваюсь, чтобы каждый, кто принимал участие в похищении сына и моей девушки, получил по заслугам. Я знаю, что такие люди не остановятся ни перед чем и сделают все возможное, чтобы дойти до цели. И неважно какими путями.
Я успокаиваю Катю и говорю, что нам больше ничего не грозит. Я действительно в этом уверен, потому что каждый получил то, чего заслужил. И у нас больше нет недоброжелателей, которые хотели бы прибрать к рукам мою компанию. Как и нет компании.
Я продаю то, что было мне дорого. Решаю, что гораздо важнее моя семья и люди, находящиеся рядом со мной. Мы открываем автосервис, приглашаем всех, кто принимал участие. Я горжусь своей работой и тем, какой вклад в открытие сделала Катя.
Я уверен, что каждый человек рано или поздно получает то, чего заслуживает. Я уверен, что подруга Кати, мой бывший бухгалтер и все, кто был причастен к похищению, получили справедливое наказание. Их посадили на разные сроки, на каждому хватит времени, чтобы переосмыслить свое поведение и подумает о поступках.
После окончания возвращаюсь домой и вижу, как Катя складывает вещи в чемодан.
— Что происходит? — спрашиваю и вижу, как она натягивается как струна и смотрит на меня.
— Хочу к маме съездить, — улыбается и пытается говорить спокойно, правда, получается у нее плохо. За время, что мы вместе я успел изучить ее, различать реакцию и настроение.
И сейчас она вряд ли просто собирается к маме. Скорее всего что-то произошло.
— Что-то случилось? — задаю интересующий вопрос, ожидая внятного ответа, но Катя лишь пожимает плечами и говорит, что ничего не произошло.
Она продолжает собирать вещи, правда, не так быстро, как прежде. Берет в руки платье и кладет его в чемодан. Я не выдерживаю и хватаю ее за руку, тяну на себя и обнимаю.
— Расскажи мне.
Она вздыхает и обнимает меня крепче, отстраняется и смотрит на меня своими бездонными зелеными глазами, а после я слышу то, что вводит меня в ступор:
— Я беременна.
Несколько мгновений я просто тупо смотрю на нее и не понимаю, что происходит. У меня уже есть ребенок, я взрослый тридцатипятилетний мужик, но сообщение о том, что я стану папочкой во второй раз заставляет меня почти что открыть рот и смотреть на Катю в удивлении.
— Я не знаю как так получилось и что будет, — быстро лепечет она. — Я принимала таблетки, не пропускала, но… я не понимаю, — она садится на кровать и обреченно роняет голову на ладони, в то время как локти размещает на коленях.
Только когда вижу ее расстроенную и совершенно не знающую, что делать дальше, оттаиваю. Подхожу ближе и становлюсь на колени у ее ног, беру ее за холодные ладони и целую их.
— И почему ты решила собраться к маме? — спрашиваю, улыбаясь, хотя и самого новость шокировала не меньше.
Нет, я готов и даже, чего греха таить, хотел, но я вижу, что не готова она. Катя растеряна, не знает, что делать дальше, не понимает, рад ли я. И это ощутимо бьет по ее нервам.
— Я не знаю, — наконец, признается она, и я замечаю, как по ее щекам скатывается несколько одиноких слезинок. — Я не к маме. Я просто собирала вещи, чтобы занять себя чем-то.
Я понимающе киваю и придвигаюсь ближе, устраиваясь между ее ног и притягивая ее за талию.
— Испугалась?
— Жутко, — честно отвечает она. — Я не планировала. Хотела, но не думала, что это так… быстро и неожиданно.
— Дети часто появляются неожиданно, — говорю я, чтобы как то успокоить ее, а затем кладу руку на ее животик и легонько поглаживаю.
— Ты не против моей беременности? — искренне удивляется Катя.
— Я обеими руками за, хотя признаюсь честно — не планировал и не думал.
— Боже, — она снова пытается закрыться в ладонях, но я ей не позволяю, притягиваю ближе и склоняю ее голову к себе на плечо.
— Перестань, Катюш. Успокойся. Взгляни на это с другой стороны. Теперь у Артемки будет братик или сестричка. Ему будет расти проще, да и нашему малышу тоже. У него будет старший брат, который защитит его от любых невзгод. Ну же, почему ты волнуешься?
Я пытаюсь быть спокойным, но чувствую, что и у самого сердце готово выскочить из груди. Хотя бы потому, что я люблю свою женщину, знаю, что без нее не было бы никакого нового бизнеса, я не научился бы ценить свою семью и так бы продолжил прожигать жизнь где-то в клубах.
Она изменила меня. Заставила по-другому посмотреть на все, что меня окружает, поверить в собственные силы и научиться ценить тех, кто рядом. Ее в первую очередь. Сейчас она сомневается не только в себе, но и во мне. Она не знает всех особенностей развода с Анжелой и того, почему Артем со мной. Я не спешу делиться и понимаю, что это лишнее, но знаю, что рано или поздно расскажу ей, чтобы успокоить.
— Вдруг я буду плохой мамой? — всхлипывает она, а я ощущаю, как моя рубашка становится мокрой.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍
— Ты будешь самой замечательной матерью на свете, малыш. Артем тому прямое подтверждение. Посмотри, как он к тебе привык, как обнимает тебя и заметь, когда мы возвращаемся, ты первая, к кому он тянет руки.
Она улыбается. Я не вижу, но чувствую это потому что ее плечи перестают подрагивать и вместо этого она просто крепче прижимается ко мне и выдыхает. Я расслабляюсь всего на несколько минут, а после говорю вещи, которые думал, уже не скажу никогда.
— Я счастлив, Кать. Рядом с тобой и Темой. Вы дороги мне, оба, — она отстраняется и смотрит на меня заплаканными глазами. Я вытираю тушь с ее век и продолжаю: — Я не самый лучший отец. И уж точно не самый лучший мужчина, но я стараюсь сделать вас счастливыми. И я рад, правда рад, что теперь у нас будет еще один ребенок, которого мы оба будем любить не меньше и не больше, чем Артема.
— Правда, так считаешь? — спрашивает Катя.
— Ну конечно, дурочка, ну конечно, — я обнимаю ее за плечи и легонько массирую их, слыша стон. — Ложись, сделаю тебе массаж.
— Ты серьезно? — она удивленно распахивает глаза и смотрит на меня с удивлением.
— Ты слышала, что я говорил? Или примеряла на себя пузико? Конечно, серьезно, ложись, пока еще можешь полежать на животе.
* * *
Кое-как мне таки удается успокоить Катю. Она перестает нервничать и, кажется, начинает воспринимать свою беременность проще. Я расслабляюсь только когда мы с Катей идем в женскую консультацию и нас ставят на учет. Ну как нас. Катю. Я только стою рядом и вечно говорю невпопад.
— Ну, ты довольна? — спрашиваю ее, едва мы выходим из больницы.
— Довольна, но это ж я снова поправлюсь, — Катя морщит свой привлекательный носик, чем невероятно смешит меня.
— Успокойся, — уверенно говорю я. — Мы запишемся с тобой на курсы фитнеса для беременных. Будем учиться заниматься вместе, — я обнимаю ее за талию и прижимаю к себе.
— Я буду толстой и некрасивой, — упирается Катя.
— Ты будешь мягкой и теплой, — возражаю я.
Она только фыркает и залезает на заднее сиденье, а я думаю о том, что ей совершенно не обязательно знать о кольце, которое я купил несколько месяцев назад и ждал удобного случая, чтобы сделать предложение. И вот этот удобный случай настал, но появилась другая проблема: я не хочу, чтобы она подумала, что все из-за ребенка. Я планировал давно и хочу, чтобы она стала моей женой, но совершенно не умею делать красивые, романтические жесты.
Мы приезжаем домой, я оставляю Катю под присмотром наше няни и Артема и сбегаю, чтобы договориться о предложении. Я хочу сделать все красиво, а единственный человек, который знает в этом толк — Герман. Я ужасно не хочу обращаться к нему, но выбора немного, поэтому через полчаса я уже стою под дверью его квартиры.
Он открывает спустя три звонка, помятый, сонный, брат не понимает, что я забыл у него дома и удивленно пропускает меня в квартиру.