Наваждение, или Мой чужой мужчина (СИ)

К восьмому роддому я добираюсь за считанное время. Узнаю в регистратуре, поступала ли роженица и жду, когда мне скажут ответа. Оказывается, что Женя поступала и сейчас ее готовят к кесарево. Конечно же, меня никуда не пускают. Я сижу в коридоре, пью третью кружку кофе и пытаюсь взять себя в руки. Нервничаю сильнее, чем в первый раз, потому что Женя должны была родить черезе две недели, а не сейчас. Это слишком рано для появления на свет сына. А еще я сомневаюсь на счет того, все ли мы правильно сделали, что так рано решили завести второго ребенка. Не вредно ли это для организма Жени, не повредит ли ей это. Я нервничаю. Понимаю это, когда выхожу на улицу, чтобы выкурить третью сигарету, хотя до этого не курил все пять лет.
Не выдержав, иду к медсестре и прошу ее узнать о состоянии моей жены, но она лишь разводит руками и говорит, что из операционной никто не выходил. Я знаю, что ничего не добьюсь, поэтому сажусь на стул и жду. Через час мне сообщают, что я могу надеть халат, бахилы и посмотреть на сына.
— Скажите, что с моей женой, — прошу у медсестры.
— У нее возникли осложнения, сейчас врачи…                                     
— Что значит осложнения? — перебиваю ее, отказываясь в это поверить.
— Успокойтесь, все будет в порядке, — девушка говорит что-то еще, но я ее не слышу.
Осложнения это всегда плохо и сейчас мне страшно за Женю. За то, что я могу ее потерять.
— Вы к ребенку пойдете?                                      
— Да, конечно.                                                                          
Меня проводят к небольшому боксу. Мой сын в стеклянной колбе, куда его поместили из-за того, что он родился раньше. Мне сказали, что осложнений у ребенка нет и это лишь временная мера. Я и так это понимаю, потому что малыш самостоятельно дышит, а еще слюнявится точно так же, как это делала Лиза. Я улыбаюсь и стучу пальцем по боксу, хотя прекрасно знаю, что малыш меня еще не слышит.                                                                          
Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я решаюсь встать и выйти. О Жене никаких вестей, медсестра ничего не знает, врач еще не выходил. Мне страшно потерять ее и остаться с двумя детьми один на один, потому что я знаю, что не выдержу. Знаю, что не смогу, если ее вдруг не будет рядом, если я больше не услышу ее смех, не почувствую ее хрупкое тело рядом. На эмоциях я даже обещаю себе, что больше не позволю ей беременеть. Больше никогда.
— Простите, вы ожидаете доктора от Евгении Кайтановой?
Я подрываюсь на ноги, едва слышу это и тут же лечу к медсестре.
— Он сейчас спустится.                                     
Я жду долго, бесконечные минуты все жду и жду, но когда ко мне, наконец, приходит доктор. Он говорит, что с Женей все в порядке, просто открылось кровотечение и потребовалось переливание крови.                                     
— Кесарево было сложным, — признается врач. — Но мы справились. Сейчас ваша жена еще не в сознании, но через несколько часов, я надеюсь, вы сможете с ней поговорить. Сейчас же, если хотите — можете побыть рядом с ней.                                     
— Да, да, конечно, — говорю доктору и иду за ним, пока меня проводят к Жене.
Когда я вхожу в палату, вижу ее обессиленную и слабую. Она спит, но я почему-то думаю о тех страданиях, что ей довелось перенести. Вспоминаю, что так и не позвонил сыну, поэтому быстро достаю телефон, набираю его номер, а сам сажусь около ее кровати и беру Женю за руку.
— Да, пап, — слышу по ту сторону телефона.       
— Сашка, скажи бабушке, что Женя родила. Мальчика. Вес пока не знаю.
— Алло, алло, Вадим? — слышу голос Жениной мамы.
— Да, это я.                                                                          
— Как моя дочь? — тут же спрашивает она. — Снова кесарево?
— Да, кесарево. Прошло все сложно, но с ними все в порядке, не волнуйтесь, мама. Женя родила сына. Она пока без сознания, но скоро придет в себя.
Мы разговариваем еще несколько минут, я даже успеваю успокоить Лизу, после чего просто отключаюсь и держу Женю за руку. Я хочу забрать всю ее боль себе, я даже готов лечь на кровать вместо нее, но это, к сожалению, невозможно. Я и близко не могу представить, что ей пришлось пережить за это время, как ей было непросто и больно. Я этого не могу знать, но уверен, что Славка будет последним нашим ребенком. Я больше не позволю ей рожать, потому что не смогу перенести таких нервов еще раз.                                     
Через час жутко хочется курить, но я сдерживаюсь. Нервничать уже нет причин, а мы с Женей договорились, что я не брошу. Я крепче сжимаю ее руку и опускаю голову, целуя внешнюю сторону ее ладони.                                                                          
— Ты снова курил, — слышу хриплый шепот и первое время думаю, что мне показалось.
Я смотрю на Женю, но она лежит почти так же неподвижно и только подрагивающие веки говорят о том, что она пришла в себя.                                     
— Милая, — говорю я.                                     
— Мне тяжело говорить, — произносит она и замолкает. Открывает глаза и вымученно смотрит на меня. — Ты снова курил.                                     
— Я волновался, оправдываюсь.                                     
— Слава, — произносит одними губами…                                     
— Все в порядке, малыш, все в порядке. Он здоров.                                     
— Хорошо, — она закрывает веки и молчит.                                      
Я знаю, что это из-за большой потери крови. Как знаю и то, что в ближайшее время она просто не сможет не то, что встать с кровати, а даже есть самостоятельно.
— Я люблю тебя, Вадим, — слышу последнее, что она говорит, прежде чем снова засыпает.
Я больше не волнуюсь. Счастье переполняет меня. Женя пришла в себя, малыш в безопасности, у нас все будет хорошо. Теперь уж точно.   
  
Эпилог. Женя
 
Спустя еще пять лет
— Нет, — уверенно говорит Вадим и пытается встать с кровати, но я тут же забираюсь сверху и не даю ему этого сделать.                                     
— Да, — шепчу порочно ему на ухо.                                     
— Женя, я не хочу детей, — в его голосе сквозит страх.                                     
— Хочешь, — уверенно говорю я, потому что знаю правду.                                     
Вадим боится меня потерять. Боится, что из-за третьего ребенка я вдруг умру, что истеку кровью и вообще, меня обязательно не станет. Я не знаю, почему он так решил. Гинеколог заверила меня, что все в порядке, в последний раз риск был лишь потому, что все произошло срочно и ни я, ни доктора попросту не были готовы.                                     
В следующий же раз мы все будем готовы. Я заранее лягу не сохранение и буду ждать часа, когда моему малышу захочется появится на свет.                                     
— Женя, я серьезно, — Вадим вдруг опрокидывает меня на кровать и резко встает.
— Вадим… — зову его и сажусь в центре огромной кровати.                                     
— Нет, Женя, — решительно говорит он. — Ты хоть знаешь, что я пережил, когда думал, что ты не выкарабкаешься? Нет! — он подходит к бару и наливает себе виски, я же не покидаю возможности уговорить его, потому что знаю: он хочет ребенка так же сильно, как и я.
Мы обсуждаем это несколько следующих часов. Я привожу ему доводы, почему “да”. Вадим тут же говорит, почему нет. Это напрягает и волнует меня. Я не понимаю такого категорического отказа и вконец просто говорю, что готова на все, лишь бы получить его сперму.
Вадим заливается хохотом. Мы вместе смеемся несколько минут, после чего он соглашается, но с условием, что мы сделаем это через год. Конечно же, я соглашаюсь, но тычу ему тест уже через два месяца. Первые несколько минут Вадим просто непонимающе смотрит на тест, а после на меня.